Глава 3 — Глава 3.

**Глава 3.** «Лао Лю!» Снаружи шатра послышался сердитый крик, и Сайхан, сидевший у костра, поднял бровь, ухмыльнулся и встал. Размял мышцы и кости, лениво потянувшись, потер живот.. После всей этой суматохи среди ночи он чувствовал себя немного голодным. Сразу получив сообщение о том, что в кочевье прибыл пятый брат, он не пошел встречать его, но на сердце у него полегчало. Среди братьев этот старший брат был ему ближе всех. Всякий раз, когда он в детстве творил беды, На Цзин брал вину на себя, защищая младшего брата от серьезных побоев и наказаний своим телом. Но всякий раз после — он поворачивался к нему с разгневанным лицом и задавал ему хорошую трепку. Изначально, когда он выдвигался в этот самовольный поход, он рассчитывал на то, что в Золотом шатре найдется его заступник.. И теперь, услышав о прибытии Пятого брата , Сайхан довольно улыбнулся. Значит буря миновала, а Пятый брат приехал снова задать ему трепку. «Лао Лю!!!» Занавеска у входа всколыхнулась, как от порыва, то ли огня, то ли ветра. И вошедший действительно принес в своих глазах и ветер и огонь. «Пятый брат, ты как всегда вовремя. Давай…» «Главнокомандующий Левым крылом Сайхан, здесь воля Великого Хана ойратов — подчиняйся приказу!» Сайхан, который думал, что самое время поулыбаться и повиниться перед братом, опешил от его слов. Глядя на золотую стрелу в руке На Цзина, он на мгновение застыл, и неохотно опустился на одно колено. «Тайши посылает свою волю: тебе приказано остановить свою армию и впредь находиться в кочевье Келе! Тебе не разрешается отходить с этого места даже на полшага без приказа Великого Хана!» На Цзин с яростью бросил в него золотую стрелу: «Тех, кто не подчинится приказу, разорвут на части!!» Ну идти итак больше некуда.. Так что он не против отдохнуть. Сайхан опустил голову в поисках стрелы, и внезапно его ударили кнутом, хлестнув и по голове и по лицу. «Вопросы хана улажены, давай теперь обсудим то, что между нами!» В жилах На Цзина кипела жуткая злость. «Третий брат приказал тебе не устраивать бессмысленную кровавую резню в кочевьях! Почему ты снова взялся за свое и кормишь своих волков людьми?!» «Какая еще кровавая резня?.. Я просто убил тех, кто это заслужил» Сайхан ответил недовольно, пытаясь встать. На Цзин со всего маху пнул его ногой, и снова замахнулся плетью. Вскинув на брата глаза, полные огромного недоумения, Сайхан быстро выставил руку вперед и поймал его удар. «Заткнись!! Смерть во время сражений неизбежна! Но если враг повержен, зачем же ты косишь траву и выдираешь даже корни?! ***( 斩草除根 - скосить траву и вырвать корни (обр. в знач.: вырвать с корнем, уничтожить решительно и бесповоротно; искоренение, геноцид) . ***Ты стал кровожадным убийцей, ты не можешь прожить без крови?! Куда бы ты ни пошел — ты убиваешь всех без жалости! А что, если ты бы мог пройти вот так по всему миру? Убил бы всех?! И что тогда, а?! С кем ты перекинешься словом, если останешься совсем один?!» «Я уже сказал, что убил только тех, кто заслужил смерти» Сайхан выдернул из его рук кнут и встал,оказавшись на пол головы выше На Цзина. «Если я не убью их, завтра они убьют меня. Если я буду человеколюбивым и праведным, то все, что получу - пару слов над своей могилой, когда над ней будут сжигать бумажные деньги» «Ты!..» Этот спокойный и невозмутимый взгляд заставил На Цзина почувствовать, что зря он вымаливал прощения для этого ублюдка перед своим третьим братом! «Люди, которые заслужил смерти?.. Тогда позволь мне спросить: какой такой грех вынудил тебя бросить слабую девушку на растерзание волкам?! Знаешь ли ты, что у нее на руках был еще и младенец?» «О», — равнодушно бросил Сайхан и удивленно поднял брови, — «А что с ними?.. Их правда съели?» «Опоздай я на шаг — и все пропало!» «Да, плохо дело», — ответил Сайхан, оглядываясь вокруг, в поисках, куда бы ему деть золотую стрелу. В шатре не осталось ничего, и ее некуда было положить, поэтому ему пришлось прикрепить ее к поясу. «Ты влез, не разобравшись, и все испортил, вот уж действительно все пропало» «Что испортил? Это связано с Джидой?» На Цзин усмехнулся «Старший брат как-то сказал мне, что ты, Лао Лю страшен только в гневе. Если Джида переживет этот день, значит небо не хочет забирать его.» Сайхан недовольно цокнул языком. «Не небу решать, что я буду делать со своими людьми. Тем, кто покорен — я дам мир и покой. Тем кто решил восстать против меня — придется принять последствия и быть раздавленными до смерти». «Восстать?..» Вопрос На Цзина не заставил себя ждать «Он переметнулся на сторону врага?» «Он осмелился пойти против меня» «Он совершил военное преступление?» «Он предал меня» «Военная дисциплина крепка как железо, но ведь не все преступления караются смертью. Какое из них совершил твой самый верный соратник?» Сайхан серьезно взглянул на брата: «Это не военное преступление, это правила мужчины». «Тьфу!» На Цзин с досадой сплюнул: «У тебя так много правил, было бы странно, если бы их никто не нарушил! Что это за дерьмовые правила такие?!» «Он присвоил мою женщину» Эээ?.. На Цзин был ошеломлен и не знал, то ли плакать ему, то ли смеяться. Когда этот ублюдок Лю начал переживать о женщинах? Значит, слухи ходившие по всей степи были правдой. Свирепый волк стал настолько кровожадным и безжалостным, что даже не удосужился придумать правдоподобную причину для очередной расправы! Глядя на изумленное выражение лица На Цзина, Сайхан все еще не осознавал, что в его словах было что-то не так: «Пятый брат, у всего всегда есть причина. Позволь мне все выяснить и тогда я смогу все объяснить тебе.» «Почему я боюсь, что пока ты будешь выяснять, ты просто всех поубиваешь?» «Не переживай. Сегодня ночью все прояснится» — сказал Сайхан и вышел из шатра. «Эй, кто-нибудь! Генерала…» «Подожди!» — крикнул На Цзин: «Почти рассвет, а эта девушка перенесла уже слишком многое, к тому же она сейчас лежит без чувств. Давай забудем об этом пока, займись этим позже». Позже? Сайхан нахмурился, думая, что если бы брат не остановил его на полпути, он, возможно, уже выдавил бы правду из Джиды. Но теперь, когда Джиде дали время, он сможет спокойно обдумать ответ, и «Позже» превратится в полное дерьмо! Мысли об этом клубились в его голове, но внешне он был спокоен, и решил не препираться с братом, зная, что он сильный, но мягкосердечный. Тем более он говорит, что девушка без сознания, а значит она пока бесполезна. «Ладно, сначала отдохни. Я скоро вернусь.» Прежде чем он закончил говорить, На Цзин схватил его за запястье и сказал: «Он не переметнулся к врагу и не совершил военное преступление. Он всего лишь обидел тебя , как мужчину. Завтра тоже не поздно убить его!» «Пятый брат! Ты действительно!...» На Цзин не обратил на это внимания, просто вынул из рукава небольшой войлочный сверток и сказал тихим голосом: «Это письмо от Третьего брата». Сайхан быстро забрал его и, видя, как он сосредоточен, На Цзин смягчил тон и сказал: «Прочитай внимательно и забудь пока обо всем остальном». «Угу» На Цзин вышел из шатра и порыв ветра хлестнул ему в лицо. Его голова, которая только что была горячей от гнева, почувствовала тупую боль после такого жестокого приступа свежести. У шатра стоял Му Жэн, погруженный в раздумья. На Цзин спросил: «Где Джида?» «Заперт» «Никому не разрешается допрашивать или приближаться к Джиде без моего приказа!» «Есть» «Что с той девушкой и ребенком?» «Ребенок находится под присмотром, девушка так и не пришла в себя, и я отправил ее в палатку к лекарям». «Пускай о ней позаботятся. Виновна ли она в чем-то, или нет, позже разберемся» «Есть» На Цзин уже собирался уйти, но когда опустил голову, увидел пятна крови на своей руке. Он задумался на миг, обернулся и сказал: «Отведи меня к ней». «Есть» По пути На Цзин внимательно осматривался и подмечал, что в заснеженном кочевье быстро навели чистоту и порядок, и не было слышно никаких громких криков. Лао Лю всегда был таким: он всегда был неумолимо требователен в этом отношении. И чем больше разрушения он приносил с собой, тем больше порядка и мира требовал вокруг себя в минуты затишья. Теперь, превратив клан Келе в пыль, унесенную ветром, он снова возвращался в состояние покоя, и судя потому как все вокруг было начищено и надраено — битва здесь была кровавой, не на жизнь, а на смерть. Племя Келе было невелико, и кочевало на самом севере Великой степи. Здесь всегда было холодно, ветрено, повсюду бродили дикие звери. Члены племени, как мужчины, так и женщины, были свирепы, сильны и отлично умели сражаться. За прошедшие годы они доставляли немало хлопот, не подчиняясь никому, и беспокоя набегами, но мало кто осмелился бы отправиться к кочевью Келе. Теперь этот кусок застрявшей кости волк наконец-то раскусил на куски, но кто знает, получится ли у него убрать из себя всю грязь?.. Думая о словах Лао Лю, На Цзин не мог не стиснуть ладони, покрывшиеся холодным потом. Возможно, ему действительно нужно было убить этого человека.. После жестокой битвы палатка лекаря была полна страдающих людей, но человеческих голосов почти не было слышно. Он окинул взглядом раненых солдат, переводя глаза с одного на другого: сломанные кости, кровь и резкий запах бьет в нос. Но все они сомкнули брови, сжали кулаки и стиснули зубы, не издавая ни единого стона. Кто-то даже попытался встать и поприветствовать его. На Цзин спокойно кивнул в ответ головой.. Это верно, что при сильном генерале не бывает слабых солдат. Но что в их глазах - настоящая храбрость или ужас от безжалостности их Генерала? Пройдя внешнюю палатку, он откинул войлочную занавеску и вошел в соединенную с ней внутреннюю палатку. Раненых женщин внутри было немного, но все они выглядели так, будто молили о смерти. Увидев, что некоторые из них связаны по рукам и ногам, несложно было догадаться, что их ждало. На Цзин нахмурился, но молча прошел мимо. «Пятый генерал, военный советник», — к ним подошел один из военных лекарей. «Где та девушка?» Проследив за пальцем лекаря, На Цзин увидел тонкую фигуру, лежащую на стоге сена в углу, подошел к ней и присел, пригнувшись. Серо-белый халат был настолько широк, что ни в одном месте не прилегал плотно к ее телу и казался бесформенной тряпкой на соломенной подстилке. Она была очень худой и изможденной, но все ее тельце утопало в пышной траве, и если не считать длинных волос и шеи, он больше ничего не мог разглядеть. «Как она?» - спросил Му Жэн. Лекарь покачал головой, наклонился и что-то прошептал ему на ухо. На Цзин был слегка удивлен и облегченно вздохнул. С ней все было в порядке, значит она просто была очень напугана. Большинство женщин с Центральных равнин заперты в своих домах, на заднем дворе, всю жизнь. Выйти оттуда могут только крестьянки на время посева и сбора урожая. Женщины из семей позажиточнее всю жизнь проводят как птицы в клетке, потом выходят замуж, и просто меняют одну клетку на другую. Не говоря уж о волках, скорее всего, они даже собак то никогда не встречают за всю свою жизнь. А эта хрупкая девочка была достаточно храброй, чтобы не испугаться насмерть, когда боролась за свою жизнь. Но если она очнется, то неудивительно, что она потеряет рассудок и сойдет с ума после всего пережитого. Что же это за девушка, и как она попала сюда? «Поднеси лампу, посвети ей на лицо.» «Есть» осторожно отбросив спутанные и грязные длинные волосы, он наконец ясно увидел бледное и худое лицо в тусклом отблеске лампы.. Глаза его расширились: «Не может быть! Это она?!!» *** Ветер наконец-то утих.. Солнце медленно поднималось над степью, отражаясь от снега, заставляя небо и землю переливаться холодными искрами. В лагере Келе было тихо, и темный мрак исчезал в ослепительной снежной белизне, как будто рычанье диких зверей и крики людей, борющихся за свою жизнь вчера, были просто пугающим сном. Недалеко от ханского шатра стоит ярко украшенная войлочная юрта с узорчатой крышей, покрытая густым снегом, по-прежнему красивая и великолепная. Это была юрта наложницы хана Товы. Но сейчас из юрты исчезли слуги и рабы, золотые и серебряные украшения и одежды, остались только занавески и ширмы, да тяжелая ткань, покрывающая спальную кушетку. В каждом углу горели угольные горшки, отчего в юрте было довольно тепло. Сидя на низком табурете рядом с кушеткой и опираясь локтями на колени, На Цзин боялся пошевелиться, а его завороженный взгляд был прикован к спящей на кушетке девушке.. Серое одеяние было завернуто в лоскутное одеяло, и мрачные цвета вокруг нее наконец-то были немного скрыты. Глаза ее закрыты, их пока не разглядеть.. Светлое лицо больше не имело мягкости и нежности нефрита и было таким бледным, безжизненным, почти прозрачным.. Пушистые черные ресницы иногда вздрагивали и трепетали, и лицо ее в этот миг искажалось болью и страхом. Маленький носик словно вырезан из драгоценного камня. Губы, хотя и потеряли свой цвет, стали серыми и истрескавшимися, но по прежнему как -будто тщательно вылеплены, такие тихие, что, кажется, даже не дышат. Этот изысканный контур, как выгравированный в его мозгу образ, запечатленный в его сознании еще тогда.. Она так близко, в пределах досягаемости.. За все эти два года, смел ли он мечтать, что однажды окажется с ней рядом?