Глава 26 — Глава 26.

**Глава 26.** Дыхание неба с каждым днем становилось все теплее, но по утрам на лужах все еще поблескивал тоненький лед. Однако, когда солнце поднималось все выше, лед, и остатки посеревших сугробов таяли буквально на глазах. Повсюду слышались звуки весенних вод.. Там капало, там журчало, а кое-где даже гремели ручьи, несущиеся бурными потоками по низинам и выбоинам. Как только закончился первый лунный месяц, Сайхан стал надевать только тонкий летний халат. Сейчас, возвращаясь с братьями-воинами с учебных сражений, он ехал весь в грязи и в поту. По дороге он болтал и смеялся, и солдаты счастливо переглядывались, отвечая ему. Косо светило заходящее светило, небо было наполнено закатным сиянием, и их громкие голоса разносились далеко по степи. Все чувствовали, что подавленность и мрачность нескольких прошлых дней исчезли без следа. Их Генерал снова смеялся и это было хорошо! Сбросив с себя уныние прошлого, он словно был пронизан лучами закатного Солнца, и его глаза лучились светом и теплом. С того дня как он был ранен дротиком в бою с бывшими подчиненными Джиды, Сайхан не только не предал это огласке, но и тщательно скрывал. И, честно говоря, он затаил дыхание и ждал.. Убийство главнокомандующего - преступление, караемое смертью, но если его легко убить, то где же тут достоинство главнокомандующего? Каждый из них — брат, которого он лично обучал и вел в бой. Осмелились они это сделать намеренно или случайно, не так важно.. Потеря нескольких человек его не страшила. Но как он мог смириться со стыдом поражения? Поэтому он затаился и ждал. Если один из них сбежит, то и черт с ним, но остальных отпускать нельзя. Может они и не участвовали в предательстве, но слишком часто они были рядом с предателями. Он больше не может им доверять так, как прежде. Для любого командира, который строго блюдет порядок в войсках и поддерживает моральный дух солдат, такие ненадежные отряды становятся только головной болью, особенно когда их нужно отправлять на передовую. Если же никто не сбежит, но и не сознается, и все они будут держать хвост поджатым и стараться вести себя как ни в чем не бывало, Сайхан не станет их наказывать, но и не оставит возле себя. Он отправит их или в их родные города, или переведет в другие армии. Кто знает, может, то, что случилось потом, было совершенно ожидаемым и при этом неожиданным.. Через несколько дней не только настоящий виновник пришел признаться в своем преступлении, но и весь отряд снял доспехи. Под пронизывающими ветром и снегом они пришли, обнаженные по пояс, и сами связали себя. Все опустились на одно колено и повинились перед своим Генералом. Что может быть более приятным, чем удостовериться в верности своих братьев, не побоявшихся разменять свою жизнь, только чтобы остаться преданными ему? Сайхан действительно был счастлив. Он тут же собрал весь отряд, повысил их ранее разжалованных командиров до звания помощников полководца, и у каждого в отряде снова загорелись глаза, разгоревшимся с новой силой боевым духом. Сегодня они провели первые большие весенние сражения. Не соблюдая строй , норовистые кони мчались стрелой, вырывая на поле своими копытами куски мокрой земли и глины. Грязь, вода, лед и снег разлетались от копыт лошадей, как будто они бежали по накатывающимся волнам; С длинными мечами и изогнутыми саблями, с луками и стрелами, один за другим храбрецы стряхивали оковы холодной зимы, разминали свои мускулы, кости и горло и пели вместе с боевыми барабанами и рожками, чтобы поддержать звуки сражения, разносившегося по всей степи! И победил сегодня – возглавляемый им штурмовой отряд! Как тут не веселиться? Вернувшись в лагерь, Сайхан приказал разжечь большой костер и сварить побольше мяса в большом котле, чтобы солдаты, вымокшие и замерзшие, могли хорошо поесть и отогреться. Понаблюдав за тем, как они болтают и веселятся, Сайхан повернулся и отправился к себе в шатер. Заходящее солнце, отдав себя без остатка, светило на горизонте лишь тонким оранжевым серпом, оставив на небе только последние отблески заката. Пока он шел, солнце совсем зашло, вокруг сгущались сумерки, и шаг Сайхана стал немного медленнее, чем раньше. Согласно обычаям прошлых лет, после первой весенней битвы ему следовало сегодня вечером как следует напиться с братьями. Но он не мог отделаться от зудящего ощущения, что ему надо вернуться сейчас в шатер. На сердце смутно и тревожно, но ноги не слушаются, и не спешат домой.. Сайхан нахмурился, пытаясь отмахнуться от чего-то, что грызло его изнутри. Прежде чем он успел добраться до шатра, Амуль уже вышел ему навстречу, встречать. Но Сайхан не взглянул на него и не сбавляя шаг, шел к шатру, заложив руки за спину. Амуль слегка склонился и почтительно последовал за ним, готовый выслушать вопросы своего хозяина, но хозяин хранил молчание. Амуль словно хотел что-то сказать, уже открыл рот, но внимательно вглядевшись в лицо Сайхана, закрыл его обратно, а затем сглотнул. Внешний шатер был залит светом. Это был не мерцающий, теплый и мягкий свет свечей, а огни факелов. Они были развешены на стенах - так, как Сайхан и привык за все эти годы походов. Хозяин и слуга вместе зашли в шатер, и не нужно было произносить никаких лишних слов. Амуль привычно принял у Господина грязную одежду, и потом подал теплой воды умыться. Приведя себя в порядок, Сайхан переоделся в чистую тонкую рубаху, но тесемки завязывать не стал, лишь перекинув одну за другую, ленивым узлом. Увидев, что Амуль протягивает ему еще и тонкий верхний халат, Сайхан отмахнулся, и уселся за письменный стол. Амуль подождал еще немного, но поняв, что хозяин сосредоточен и полностью погружен в записи, взял книгу из стопки, и присев недалеко от письменного стола, стал читать. За стенами шатра уже стемнело, и, хотя дела не терпели отлагательств, но на пустой желудок много не наработаешь. Амуль спросил : «Хозяин, подавать на стол?» «Да, давай» Сайхан ответил, не поднимая век, и продолжал просматривать бумаги , которые он держал в своей руке. Амуль с беспокойством нахмурился, нерешительно взглянул в сторону внутреннего шатра, затем повернулся и вышел. Стоя у костра на лагерной кухне, Амуль все еще пребывал в растерянности: в его руке была мисочка с масляной «кашей», но он не знал, ставить ее на поднос или нет. Немного подумав, он все-таки отставил ее в сторону и добавил лишь вторую миску с мясным отваром и маленькую ложку. Этим утром он как обычно был у Фейсюэбао: вычесал его, проверил его ноги и копыта, накормил, напоил, но прежде чем успел вывести его из конюшни, увидел, как к ним быстрым шагом идет хмурый Господин. Не сказав ни слова, он вскочил на коня и лишь тогда буркнул : «Иди приберись». А после этого умчался куда-то к выезду из кочевья. Амуль стоял в полнейшей растерянности и смотрел ему вслед: Прибраться? Где именно? Но спросить он уже не мог, потому пришлось додумываться самому. Он ходил туда-сюда, проверив все, что только мог, но нигде не требовалось прибираться.. Наконец он остановился у входа в шатер, совершенно озадаченный. Последнее место может быть только здесь. Но это услужение лично самому Господину уже давно отведено девушке-Юэр.. Почему же ему вдруг снова приказано заняться этим? Было уже утро, а полог все еще был задернут, что лишь укрепило его подозрения.. Амуль подошел и откинул полог наверх. Внутри было темно и тихо. Не горела ни одна свеча, ни одна лампа, но солнечного света было достаточно, чтобы разглядеть, что во внешнем шатре было повсюду чисто, вещи стояли и лежали по своим местам, и уборка здесь точно не требовалась. Амуль позвал «Девушка-Юэр!», но ответа так и не дождался. Тогда он нерешительно вошел во внутренний шатер, и взгляд его сразу упал на смятую постель на кровати Господина. Сердце Амуля ёкнуло, и он тут же понял, что именно тут произошло прошлой ночью. Свеча на столе была залита слезами лишь с одной стороны, приняв странную форму, как будто рука при ее зажжении дрожала и попала неровно. Кремний лежал не на столе, а валялся рядом с подушкой. Постельное белье было измято так, словно его тысячу раз скомкали; а маленькие пятна крови на белых простынях были такими яркими, словно упали только что, но человека, пролившего их, нигде не было видно. Оглянувшись по сторонам, он все же увидел ее, спрятавшуюся в углу за изножьем кровати. Она была полностью одета, воротник был наглухо завязан, но платка на голове не было, и ее волосы черным шелком рассыпались по плечам, закрыв половину лица. Оно было таким бледным, почти прозрачным, словно в нем не было ни кровинки.. Если бы не огромные, распахнутые глаза с застывшим взглядом, можно было бы подумать, что она умерла. Заглянув в них, Амуль почувствовал, как у него сжимается горло. Ему хотелось кашлянуть, но он сдержался и не стал этого делать. Тяжело вздохнув, он сглотнул, опустил голову и начал убираться. С самого первого дня, когда она вошла в шатер, чтобы служить хозяину, Амуль не сомневался, что она долго не продержится. Мало кто знал о странном нраве хозяина. Он стал генералом в юном возрасте, и за эти годы сражений завоевал множество женщин. Поначалу хозяин был молод и легкомыслен, он не задумываясь брал каждую из них, но натешившись пару дней, навсегда подальше отправлял от себя, словно менял несвежий халат на новый. Некоторых из них он даже не мог назвать по имени , когда их увозили. Но он становился старше, а войны становились все кровавее.. Иногда, перед их отправкой в его личный улус, он даже не хотел взглянуть на своих пленниц, и Амуль точно знал, что за последние два года в его шатре не появлялось ни одной красавицы. Сейчас, когда они так надолго застряли в кочевье Келе, и уйти отсюда вначале зимы было невозможно, он взял в шатер эту девушку. Тогда Амуль решил, что он просто решил наконец-то расслабиться и развлечься, пока есть такая возможность. Честно говоря, он никак не ожидал, что она действительно станет служанкой в шатре. Но поняв, что хозяин вполне серьезен, он больше не смел медлить и со всей тщательностью обучил новую рабыню всем тонкостям служения Господину. Он вложил в это столько времени и сил, но кто бы мог подумать, что она все же не избежит предначертанной им ей изначально судьбы?.. Только вот.. Он привык к ней за эти месяцы. Она была внимательна к мелочам, осторожна и отзывчива, и всегда улыбалась ему при встрече. Хотя она такая маленькая и слабая, но перенесла все трудности местной зимы не жалуясь, хотя даже ему, степному мужчине, тут было действительно нелегко. Было время, он начал думать, что она останется рядом с хозяином надолго, как Нуо Хайер.. Но теперь.. Возможно, теперь не так уж много времени осталось, которое они проведут вместе. На душе у Амуля стало тяжело.. Пока руки его были заняты уборкой, Амуль бросил быстрый взгляд в темный угол. И все-таки странная она.. Люди в степи восхищаются воинами, и женщины восхищаются мужчинами, которые умеют сражаться и становятся героями. По всей степи не так уж много воинов, которые могут бросить вызов его хозяину. Слухи о его безжалостности и силе лишь добавляли его образу женского восхищения. Кроме того, у хозяина приметная внешность. Может он и не похож на обычного монгола, но он красив, и с этим не поспоришь! Все его пленницы были из шатров ханов, или великих воинов, не раз слышали о Сайхане, и восхищались им. Потому каждая из них входила в шатер Генерала с трепетом, не сопротивляясь, следуя вековым законам степи, и даже сознавая, что окажется с ним лишь на короткое время, не роптала, не горевала, а радовалась, что она стала женщиной такого сильного и прославленного мужчины. Были и те, кто обладая действительно яркой красотой, пытались принарядиться, и соблазнить его, используя всевозможные способы, чтобы попробовать навсегда остаться рядом с ним. Но Амуль никогда не видел никого, похожего на Юэр сейчас: словно прогоревший горшок с углем, мертвая кучка пепла.. Трудно поверить в такое, но неужели прошлой ночью хозяин был жесток? Неужели он изменился, и мучил ее? Нет, хозяин никогда не будет бить слабую женщину. Амуль быстро прибрался и заменил постельное белье на новое. А потом ему захотелось поговорить с ней и напоить ее чаем и хоть чем-то покормить. Но она словно оглохла.. Не шевелилась, не отвечала, не смотрела на него, уставившись мертвыми, потухшими глазами в одну точку. Когда Сайхан вернулся во время обеда, Амуль быстро шепнул ему об обстановке во внутреннем шатре. Хозяин, казалось, вовсе не удивился. Однако, его лицо не покраснело, и он не был ни капли смущен. Он только задумчиво взглянул на ширму, затем повернулся, уселся за стол, чтобы поесть в одиночестве, и отправился обратно, заниматься своим любимым занятием. Сейчас, вечером, Амуль больше не осмеливался ничего спрашивать или что-то говорить. Держа поднос с едой, он пошел обратно, все еще пребывая в замешательстве. Следуя за своим хозяином с детства, он давно научился угадывать его мысли, но когда дело касалось женщин, он вообще ничего не понимал. В голове у него вспыхнуло воспоминание из далекого детства.. Как-то раз повсюду разнесся слух, что хозяин женится, и все в лагере радовались, и готовились к свадьбе. Амуль до сих пор помнит, как на свадьбе он неуклюже держал кувшин с вином и наливал вино своему хозяину и его братьям, а они пили всю ночь напролет. Но утром внезапно наступила мертвая тишина. Он не мог понять, что случилось. Его старший брат Баган сказал, что об этом запрещено говорить всем, под страхом смерти, поэтому он моргнул от страха и больше никогда не осмеливался спрашивать, что же тогда произошло. Сейчас он снова вспомнил об этом, и действительно не мог понять, куда же делась загадочная хозяйка, которую он так никогда и не видел.. Сайхан сегодня вечером был в хорошем настроении, и ел много и с удовольствием. Амуль стоял в стороне, ожидая, когда его спросят о пропавшей миске с масляной кашей, чтобы напомнить ему, что во внутреннем шатре все еще было живое существо. Неужели он забыл об этом? Кто знает, может быть, нежная баранья ножка, нарезанная помельче и хорошо протушенная, была слишком ароматной, а может быть, он проголодался после целого дня сражений на свежем весеннем воздухе, но хозяин съел ее от начала до конца, не подняв головы и не сказав ни слова. Посуду Амуль убирал как можно медленнее, не сводя глаз с хозяина, и все еще ожидая хоть каких-то распоряжений, затаив небольшую надежду.. Только когда он увидел, что хозяин снова сел за письменный стол, и что-то сосредоточенно пишет, он с печалью понял, что надеяться больше не на что, поэтому тихо ушел. Факел потрескивал над столом. После некоторых раздумий Сайхан сосредоточился на написании секретного письма на крохотном и тонком клочке бумаги, которое было полно летающих драконов и парящих фениксов, текущей воды и облаков, описывающих важные события одно за другим. ***(龙飞凤舞 - взлёт дракона и пляска феникса (обр. а) об исключительно красивом почерке; б) о небрежном скорописном почерке; в) плыть величаво, выплывать) ( 流水行云 — текст, написанный легким стилем, хорошо читаемый, точно так же, как легко плывут облака и течет вода)*** В письме Третьего брата упоминался человек, которого нужно было куда-то разместить: А Ришан. Получив его, Сайхан мучился с головной болью несколько дней. Два дня подряд он не мог думать даже о своей младшей сестре, пока вчера вечером ему вдруг не пришла в голову одна мысль.. А Ришан - мерзавец, у которого нет никаких способностей, но он чрезвычайно подлый и скользкий тип. Он никогда по-настоящему не сражался в бою, но год за годом его повышали по службе, и над его головой зажглось множество ложных титулов только потому, что он имел хорошего зятя - Шаобу. Шаобу был братом Великого хана. В его подчинении было Правое крыло армии ойратов, и он был главным военным советником при Золотом шатре. Так уж вышло, что он был непримиримым врагом всех шести братьев. Теперь граница нестабильна, того и гляди война начнется.. Сторона Шаобу готовилась сделать шаг. Непонятно как он убедил Золотой шатер, но он бросил своего шурина А Ришана, который был совершенно бесполезен, на растерзание Третьему брату. То есть — перевел его в прямое подчинение Третьего брата. Третьему брату пришлось принять его, но он не мог оставить его при себе, поэтому написал братьям, чтобы посоветоваться с ними — куда его лучше деть, где он был бы для них безопасен. Поразмышляв пару дней, Сайхан решил, что единственное место, где А Ришан не сможет пакостить - улус Старшего брата. Хотя среди всех шести братьев Третий брат занимал самое высокое положение, как Тайши, но на самом деле самое прочное положение было у Старшего брата. Старший брат был на пятнадцать лет старше Сайхана. Мягкий, спокойный и покладистый по натуре — он всегда был таким. Шаобу на протяжении многих лет не раз в открытую дрался и ссорился со всеми братьями, но ни разу у него не вышло этого со Старшим братом. Они даже могли перекинуться парой слов, если случайно пересекались в Золотом шатре. А Ришан был дрянь-человеком. Ничего не представлявшим из себя и никчемным, и если его поместить в лагерь Старшего Брата, скорее всего, он не сможет что-то там натворить. Более того, улус Старшего брата находился дальше всего от Золотого Шатра, а от улуса Шаобу был отделен улусом Второго брата. Даже если что-то произойдет, они все равно смогут оттянуть время и придумать способ избежать беды. Написав и запечатав письмо, Сайхан взял обычную бумагу и приготовился написать письмо своему пятому брату На Цзину. В прошлый раз, когда Пятый брат передал письмо Я Юй, Сайхан прочитал его, но сразу не вспомнил, что нужно отдать его ей, а со временем и вовсе забыл о нем. Через несколько дней пришло еще одно письмо. В письме не упоминалось, что На Цзин не получил ответа, оно всего лишь снова было полно глупых и высокопарных слов. На этот раз Сайхан все же не забыл передать письмо Я Юй, только ответное письмо она должна была написать, сев прямо перед ним. Сайхан хотел посмотреть, как в ней отзовутся дрожащие от влюбленности слова Пятого брата, которыми он исписал всю бумагу, и будет ли она взволнована и рада. Неожиданно, она была не так уж сильно тронута письмом, и отвечала хотя и вежливо, но довольно холодно, разумно и соблюдая все приличия. В сегодняшнем письме Сайхан хотел сказать своему Пятому брату, что Я Юй теперь окончательно принадлежит ему, но, посидев в размышлениях, так и не коснулся кистью бумаги. Если подумать, то что тут говорить? С каких это пор он должен сообщать своим братьям, что переспал со своей женщиной? Они до сих пор переписываются, так что как-нибудь выяснят это сами между собой. С этой мыслью он отложил кисть и встал, чтобы размять мышцы. Неотложных дел больше не было, пора было отправиться отдохнуть. Он нашел на полке две китайские книги по военному искусству и вошел во внутренний шатер..