Глава 22 — Глава 22.

**Глава 22.** Всему приходит конец.. Вот и снежная буря окончательно стихла под утро, под конец разметав темные тучи без следа. Небо с самого рассвета ослепляло чистой синевой, и солнце пригревало уже совсем по-весеннему тепло. Не прошло и нескольких дней, и в лагере не осталось и следа того, что здесь недавно бушевала разрушительная стихия. Подправив рухнувшие и сломанные юрты, прокопав по новой тропинки во всем лагере, воины, находившиеся так вдали от дома, с нетерпением стали ждать наступления великого праздника Цагаан Сар, который в Степи всегда праздновали в Белый месяц. На Центральных равнинах в это же время тоже все праздновали наступление Нового года. Потерявшая всю свою семью, оторванная от родной земли, заброшенная в это жестокое и суровое место на самом краю света, не понимая что будет с ней дальше, не уверенная даже в том , что с ней будет сегодня вечером, совершенно одна, без всякой поддержки, круглая сирота, как Я Юй могла не видеть отражения своей грусти и острого одиночества в этом шумном, семейном празднике?.. Но плакать и страдать ей было некогда. Суета предпраздничных приготовлений закрутила ее в своем водовороте. В двадцать четвертый день двенадцатого лунного месяца поклонялись Богу Огня, и святой огонь горел целых три дня. Ярко пылающие повсюду костры озарили заснеженное кочевье. В разгар ликования люди, казалось, напрочь забыли о буре, и о том, сколько бед она натворила, а заснеженная крыша юрты оказалась вдруг хорошим предзнаменованием, суля богатый приплод в стадах. Все эти три дня было чувство, что в лагере больше никто не спит: постоянно проводились строгие и сложные ритуалы, дважды в день в огонь бросали жертвенные подношения, запускали в небо фейерверки, и на столы, поставленные прямо под небом, подавали большие куски сваренного мяса и огромные чаши вина. Песни и танцы не прекращались круглые сутки. Я Юй для всех вокруг была лишь девчонкой-рабыней, и ей не место было в гуще этого празднества. Но ее «Господин», проводивший время в том же веселье, что и все его братья-воины, таскал ее повсюду за собой, не отпуская ни на минуту от себя. От шума и криков у нее голова шла кругом, и ее приводили в трепет буйство и необузданность степного народа, граничащие с безумием. Когда наступил первый месяц года, который они называли временем Белой Луны, все мужчины надели белые праздничные одежды, и на некоторое время лагерь стал казаться еще более заснеженным, чем был. Хоть Я Юй и была рабыней, но ей тоже выдали новый беленький халат, и новый головной платок, серебристо-белого цвета. Бронзовое зеркало, в которое она решила посмотреть на себя в таком наряде, казалось, было наполнено сыновней почтительностью и глубоким трауром, от чего ей стало не по себе. Монгольский народ любит белый цвет, потому что считает его символом чистоты и света, добра и благополучия, честности и справедливости, святости и благородства; а Жители Центральных равнин предпочитают красный во время празднеств— благоприятный цвет, символизирующий процветание и радость. Кажется, эти два мира совершенно несовместимы, как лед и пламя.. Но в труде «《史记殷本纪》/Исторические записи династии Инь» говорится, что во времена когда властвовала династия Шан-Инь (раннее царство из китайских хроник, существовавшее с 1554 по 1046 год до нашей эры), и люди хань вели кочевой образ жизни, рыбачили, охотились и жили в согласии с небом и землей, белый цвет считался священным, и самым почитаемым. Белые лошади ценились больше чем другие, и богатые люди предпочитали белый цвет в одежде, украшениях, и утвари. Все жертвоприношения так же совершались белыми овцами, быками, свиньями и рабами, с белым цветом кожи. И поскольку жертвоприношения являлись необычайно важным торжеством, все присутствующие там тоже должны были носить белую торжественную одежду. Со временем она стала ассоциироваться с «жертвоприношением», после со «смертью», а еще позже с «трауром» - и это сделало белый цвет зловещим. Но трудно блюсти верность своим традициям вдали от дома. Тем более, что всегда нужно уважать обычаи тех мест, где тебе пришлось оказаться. К тому же, когда ее со всех сторон окружали счастливые лица и яркие улыбки, это оказалось не так уж сложно, и у Я Юй понемногу тоже стала светиться радость в глазах. К тому же, этот чистый и белый цвет как нельзя лучше соответствовал тому состоянию души, в котором ей хотелось находиться в данный момент, так отчего же ей было грустить? Все люди вокруг вдруг переменились, и даже ее самодовольный «Господин» как-будто стал другим человеком. В первый день нового года нужно было вознести молитву небу, поэтому Я Юй встала рано утром, чтобы помочь ему облачиться в торжественные белые одежды. И вот спустя время он вышел из шатра и замер на мгновение, ослепленный ярким солнечным светом. На нем была шуба из белого лисьего меха - самая толстая из его одежды, и шапка из белого лисьего меха, с несколькими длинными хвостами. Яркая одежда оттеняла немного смуглый цвет лица, на котором виднелся красивый прямой нос с высокой переносицей, густые брови и глубокие глаза, а так же подчеркивала его прекрасно сложенную фигуру —широкие плечи сужались к поясу. Весь в белом, он стоял среди кристально ясного, морозного и чистого снежного пейзажа, такой высокий и красивый, с очень спокойным и строгим видом. Вот только вся эта сияющая белизна еще больше подчеркивала цвет его необычных глаз. Любой, кто взглянул бы в них, увидел, что посреди мужества и величия царил неописуемый холод, словно у волка, всегда готового наброситься на свою добычу. В них заключена была мощная и опасная сила, до поры до времени скрывающаяся во тьме, от которой у людей холодели сердца.. Хоть они и были вместе день и ночь, она все равно не смела расслабиться ни на миг, опасаясь, что однажды его волчья натура проявит себя и он вонзит свои клыки ей шею. Но несмотря на свои страхи, Я Юй не могла не замечать очевидного и не задаваться вопросом. У людей Ху в основном широкие плоские лица, узкие глаза-щелочки, сильно выступающие скулы, низкие носы и коренастые, низкорослые тела. Мало того, что он был таким высоким, что возвышался над всеми в любой толпе, но к тому же черты его лица были такими острыми, словно высеченные ножом изо льда. 俊美 /красивый, изящный и элегантный — не подошло бы, чтобы описать его, но и слово 好看 /приятный, красивый, симпатичный — явно не могло вместить в себя всю красоту его удивительного лица. Кроме того, у него большие, бездонные глаза поразительного оттенка — цвета яркого чистого неба. Она не могла втайне не задаваться вопросом — кто же были его предки? Полностью одетые в белые одежды, выйдя из своих юрт, воины уже давно собрались в ряды, во главе со своим Генералом, и повернувшись лицом в сторону восхода солнца, кланялись, поклоняясь Вечному Небу, моля его о теплом ветре и дожде, о благополучии народа. Я Юй тоже искренне кланялась, вместе со всеми, спрятавшись в укромном углу. Неважно, кто услышит ее, бог или небо, если он сможет ответить на эту молитву, не взирая на богатство или бедность просящего, это будет самое искреннее и величайшее благословение в ее жизни. Для любого жителя Центральных равнин, выросшего в окружении незыблемых законов конфуцианства, поведение жителей степей кажется слишком несдержанным, чрезмерным и неприемлемым. Сначала Я Юй тоже чувствовала себя неуютно в этом месте, но теперь она понемногу стала ощущать свободу в своем сердце. Сражаясь в обучающих боях, они словно выходят на настоящее поле боя, яростны и бесстрашны, не жалея ни крови ни пота; и празднуя свой Новый год, они так же безудержны и переполнены кипящими в крови эмоциями радости и счастья. Оказавшись посреди этого чужого мира, она хотя и не могла совсем отринуть свою сдержанность , но ее так заразил этот всеобщий пыл, этот нескончаемый поток сильных и горячих чувств, что горевать о нанесенных ей когда-то ранах она перестала, и молилась теперь лишь о завтрашнем дне. После молитвы небесам, согласно традициям людей Ху, младшие должны были почтить старших и поднести им молочный чай на синем хадаке. И, конечно, Генерал – самый старший человек во всем кочевье. Он величественно восседал прямо на снегу под флагом армии Танма и принимал подношения одно за другим. Воины вставали перед ним на одно колено, с благоговением протягивая ему хадак, а Сайхан с улыбкой принимал каждый, протянув обе руки, а раненых воинов даже целовал в лоб. Я Юй, наблюдавшей за ними со стороны, казалось, что эта церемония, наполненная поцелуями, была очень странной и неловкой. Но она так же замечала, как каждый из них сиял от восторга, заливаясь румянцем, как будто жизнь его осветилась чем-то неслыханно радостным. Словно удача уже была в кармане! По сравнению со старшими с Центральных равнин, которые всегда стоят на расстоянии, где-то высоко в вышине, и с чопорным лицом принимают поклоны своих потомков и подчиненных, кажется, что люди Ху гораздо более близки и дружны друг с другом. Бурятские детки с хадаком Монголки с хадаком Но вот все важные церемонии закончились, и в лагере снова началось безудержное веселье. Вскочив на лошадей, воины устроили странную игру. Суть ее была в том, что они бешено мчались на своих скакунах, пытаясь отобрать друг у друга тушу овцы. Те, кто не участвовал в скачках, все вместе пели , танцевали, пили и ели. Я Юй была ошеломлена, увидев, как взрослые мужчины обнимаются, смеются, целуются и благословляют друг друга. Она смотрела на это расширив глаза и от удивления открыв рот. Вдруг она увидела как Сайхан резко обернулся, и не успела опомниться, как ее уже подхватили его сильные руки. Это было скорее не объятие, а крепкая ловушка, которая оторвала ее от земли и подняла в воздух. Не успела она увернуться, как получила долгий поцелуй в лоб. Я Юй мгновенно залилась краской смущения, но тут же громко рассмеялась. Весь этот день она держала голову опущенной и пряталась за ним. К счастью, никто больше ее не заметил и не пришел «благословить», иначе что бы она делала? ******* Прошла половина первого месяца, и, хотя время от времени все еще шел снег, но он уже никогда не превращался в бурю и метели. Солнце припекало, и становилась теплее с каждым днем. В тот день Я Юй встала рано, убралась в шатре и закончила задание по монгольскому языку, которое ей дал накануне «Господин». Разделавшись с обязательными делами, она занялась расстановкой маленьких тарелок с различными закусками на маленьком столике. Лицо ее слегка раскраснелось, выдавая счастье, которое она не могла унять в своем сердце. После праздника Цагаан Сар все в лагере немного изменилось. Воины хоть и отправлялись ежедневно, как и прежде, сражаться в обучающих сражениях, но они их уроки заканчивались намного раньше обычного, и после все снова весело и бурно праздновали наступление Нового года. Может быть всеобщее благодушие и хорошее настроение так повлияли на него, но внезапно суровый Вожак Волков вдруг кивнул в ответ на просьбу Я Юй, и разрешил Нуо Хайер каждый день приводить к ней в гости маленького Цзинтуна. На самом деле причиной его согласия было не совсем сочувствие к страданиям разлученных родственников, которым не разрешали видеться, а лишь то, что один из них был рабыней, а другой - маленьким ребенком-волчонком. В лагере об этом было известно всем и каждому, и скорее уже вызвало бы подозрения , если бы Нуо Хайер перестала приходить в его шатер. Маленькая девочка, хоть и называла иногда Сайхана хозяином, никогда не была его рабыней, и в глазах людей вокргу она была скорее его приемной дочерью. Нуо Хайер — человек, умеющий общаться с духами животных и живущий в одном логове с волками. Как бы странно она себя ни вела, кажется, все к этому давно привыкли. Даже если однажды она скажет, что она волчица и хочет найти для себя волчью семью, никто не удивится. Вот и сейчас, когда она повсюду ходила с младенцем на руках, люди в лагере сначала стали задавать вопросы, но потом услышали, что девчонка спасла его из логова диких волков, и, не задумываясь, поверили в это. Малышу исполнилось уже больше ста дней, и он вырос таким беленьким и пухленьким, что глаз не нарадовался! Увидев его впервые после долгой разлуки, Я Юй почувствовала одновременно грусть и радость. Будь то рабыня или волчонок, единственный способ выбраться отсюда - это остаться в живых. В первый день нового года Я Юй тихонько попросила Амуля передать Цзинтуну красный конверт, который она смастерила для него. Первый год жизни ее мальчика.. Пусть он будет благополучным и счастливым. Пусть им улыбнется удача. Из водоворота мыслей ее вдруг вырвал звук хлопнувшего полога. Я Юй решила, что это наконец-то пришла Нуо Хайер с Цзинтуном, и обернулась с улыбкой. Но это был Сайхан, который рано утром ушел проводить обучающие бои. Она встала и шагнула ему навстречу , но прежде чем колени коснулись земли, ее вдруг подхватили и заключили в объятия. Он опустил голову, и Я Юй послушно подняла лицо, принимая неизбежный поцелуй. Очень довольный, он поставил ее обратно, и исчез во внутреннем шатре, а Я Юй стояла и беспомощно смотрел ему вслед. В этот раз он выбрал кончик ее носа? Скоро на ее лице не останется места, куда бы он не целовал ее. Люди в Степи могли праздновать Новый год как им заблагорассудится — но это единственное, к чему она никак не могла привыкнуть! Поцелуи старших – благословение. Чем больше поцелуев, тем больше благословений. Когда Господин целует рабыню, разве он не одаривает ее счастливым жребием? Только.. Только Господин был настолько щедр, что у нее закрадывались сомнения, хватит ли ее жизни, чтобы использовать такое количество счастья?! Хотя он скрывал это, но смех глубоко в его глазах каждый раз заставлял ее подозревать, что все эти благословения были для него словно сладкое вино для пьяницы. Она не помнила, чтобы ее брат рассказывал о таком обычае! Но.. Но она видела, как воины действительно целовали друг друга.. Она хотела спросить Амуля, но не знала, как это сделать и какие слова подобрать. Если это действительно исконный степной обычай, разве ее сомнения и вопросы не будут выглядеть так, как будто она хочет оклеветать его? Во время новогодних праздников , и последние несколько дней он был в таком хорошем настроении. Если он разозлится, то точно испортит всем в лагере праздник, а если решит наказать ее, то снова запретит видеться с Цзинтуном, и это будет катастрофа. Так что ей ничего не остается, как подчиняться ему во всем, и просто сжав зубы, пережить эти новогодние праздники. И даже не заикаться, что она больше не хочет получать эти ежедневные благословения. Но.. Но.. Я Юй слегка покусывала губы и смущенно думала, что не может понять, почему их так много?! Она получает от него благословения когда он уходит, а потом когда он приходит; когда она просыпается рано утром, и перед сном. Теперь со лба он опустился к кончику ее носа.. А куда дальше?.. Она очень устала терпеть такие странные местные обычаи.. Сайхан взял что-то во внутреннем шатре и быстро вышел, а увидев закуски на низком столике спросил: «Что это? Нуо Хайер скоро придет?» «Да» Сайхан потерял интерес, и развернувшись, направился к выходу из шатра. Я Юй быстро последовала за ним и со внезапной смелостью, которую ей придало чувство тоски по Цзинтуну, затараторила : «Господин, я.. Я хочу оставить маленького Цзинтуна у нас на несколько дней». «Ммм?» Он остановился и удивленно взглянул на нее. В ответ на вопрос в его взгляде, у Я Юй сразу же отяжелел язык: «Я..Я все время думаю о Нуо Хайер.. Сейчас праздники.. Надо дать ей хоть немного отдохнуть.. К тому же, ей так неудобно носить ребенка с собой, когда сейчас она каждый день приходит на празднества.. Почему бы.. Почему бы мне не позаботиться о нем несколько дней?.» «Ты и «позаботиться»?» Он фыркнул со смехом. «Мы с ним будем спать на полу» Я Юй понимала, что втроем спать на кровати будет уже очень неудобно. «Нельзя» «Нуо Хайэр говорит, что теперь он спит до рассвета и больше не плачет по ночам!» Она никогда не забудет ту ночь, когда он выгнал ее на мороз. «Нельзя» Второй раз он сказал это уже жестче, как отрезал, и дав понять, что не о чем больше разговаривать, снова направился к выходу. Я Юй семенила следом за ним и жалобно умоляла: « Господин, пожалуйста.. Почему нельзя?..» Не успели они дойти до выхода, как полог шатра шатнулся, поднялся, и внутрь вошла пухлая, закутанная фигурка, держа в руках такой же пухлый сверток. «Генерал!» «Ммм…» Вместо лишних слов он поцеловал Нуо Хайера в лоб, а затем поцеловал и Цзинтуна, попав в краешек его толстого одеяла. «Волчонок, смотри кто это? Кто, ааа? Поздоровайся с Генералом!» Нуо Хайэр откинула в сторону одеяло, освободив личико малыша, и показывала ему Сайхана. А тот протянул руку, ущипнул покрасневшую щечку пухлого мальчишки и вздохнул: «Наконец-то ты стал похож на человеческого ребенка». Что это значит?! Я Юй, стоявшая позади, пронзила его яростным взглядом! Как ты смеешь разбивать детское сердце?! Она уже собиралась разразиться гневными словами, но увидела, что маленькому созданию совершено все равно! От радости он задрыгал сразу всеми четырьмя своими лапками, и издав счастливый визг, расцвел улыбкой, как только увидел Сайхана. Не обращая внимания на Я Юй, пуская слюни и довольно гуля, он потянулся к Генералу, словно видел его не впервые. Она смотрела на эту слюнявую, счастливую мордочку и у ней неприятно сжалось сердце. Где-то глубоко внутри закипала злоба, и она ждала что этот самодовольный тип сейчас снова не упустит возможности поиздеваться над ней. Но он даже не взглянул на маленького толстячка, развернулся и ушел. Пфф.. Просто неслыханно! Злись, не злись, а толку никакого.. Я Юй поникла, поняв, что можно забыть о том, чтобы оставить малыша Цзинтуна на ночь. Не в силах больше сдерживаться, она взяла мальчика на руки, и прижала к себе, с трепещущим сердцем. Нуо Хайер немного побыла с ними, наблюдая как Я Юй нежно воркует над Цзинтуном, и вообще не обращает внимания на нее, и тихо выскользнула из шатра, чтобы наконец-то свободно пройтись по кочевью, заглянув в гости к старым друзьям. После того как Нуо Хайер ушла, Я Юй совершенно перестала сдерживаться, обнимала маленького Цзинтуна, целовала его ручки и ножки, которые он постоянно норовил засунуть в рот. Казалось, он думал, что на свете нет ничего вкуснее! Я Юй засмеялась, забрала его кулачок в ладонь, и поцеловав его раз десять или двадцать быстрыми поцелуями, вдруг нахмурилась: «Цзы Цзинтун! Где твоя гордость? Разве ты не видишь, что он тебе не рад? Зачем ты радуешься, когда видишь его? Просто делай вид, что он пустое место!А когда тетя отвезет тебя обратно на Центральные равнины, ты соберешь сотни тысяч солдат, и отправишь их, чтобы проучить его и взять в плен!» она несколько раз сердито погрозила пухлой ручкой, сжав его маленький кулачок: «Преподашь ему урок!Вот так! Самый суровый урок!» Представив как Сайхан сидит в клетке, словно она уже отомстила, Я Юй вдруг ощутила легкость в сердце. А дальше они провели много времени только вдвоем, и она сделала его наполненным и интересным. Держа маленького толстячка на руках, она читала на весь шатер поэмы и всевозможные истории. Поэмы были написаны ее отцом и дедушкой Цзинтуна, когда он сопровождал покойного императора в его путешествии по империи, и они были наполнены такой силой и мощью, что стены ханского шатра звенели, отражая вдохновенные рифмы; а историю она придумала сама, тут же, на ходу — и суть ее была борьба с бандитами! В ней были собраны герои всех слоев общества и чиновники всех династий, ну а бандит всегда был только один: Волк Сяо Люцзы, преступник и вор ! День пролетел в мгновение ока. Я Юй и маленький толстячок прекрасно провели время, и Нуо Хайер тоже прекрасно провела время, побывав много где в гостях. Только ближе к вечеру они все трое встретились снова. «Давай, садись поешь» Я Юй держала наевшегося Цзинтуна одной рукой, а другой продолжала отщипывать кусочки мяса для Нуо Хайер. «Я больше не могу есть мясо! Я только что из-за стола, и в меня там впихнули пол бараньей ноги!» «Это говядина. К тому же тушеная. Я попросила на кухне, чтобы они положили поменьше соли. Ты хотя бы попробуй! Это так вкусно!» «Нет, нет, нет, — Нуо Хайер нахмурилась и замахала руками, — я не могу съесть ни кусочка, соленый он будет или пресный — без разницы!» Глядя на эти глаза, полные отчаяния, Я Юй прикрыла рот рукой и рассмеялась: «У тебя тоже бывают моменты, когда ты не можешь есть мясо?» «Знаешь, я сейчас с мороза, и может выпила бы горячий отвар.. Или хоть что-то горяченькое» «Ооо.. Тогда вот, возьми это. Ее только принесли, она еще очень горячая» - сказал Я Юй и подвинула свою миску с масляной «кашей» к Нуо Хайер..