Воздух наполнился тяжёлым дыханием. Изредка кто-то тихо стонал, кто-то кашлял, кто-то, наоборот, молча смотрел перед собой, в сереющее небо, не мигая. Кто-то тут же лёг прямо на траву, будто у него не осталось сил даже сесть.
Мужчина стоял рядом и чувствовал, как тускнеет внутри. Он не мог позволить себе упасть духом, хотя сердце ныло от жалости. Подойдя к старой даме с больной спиной, что уже минуту пыталась сесть, он осторожно опустил женщину.
— Ох, спасибо, — бабушка поблагодарила незнакомого добряка и тихонько протянула сжатую ладонь. — Подкрепись хоть.
— Благодарю, но оставьте себе, — он отодвинул сморщенную временем руку, в которой лежало несколько ягод. — Если понадобиться встать, просто позовите.
В поисках тех, кто также нуждался в какой-никакой помощи, мужчина бодро шагнул дальше. А людей таких оказалось не мало. Первой встретилась молодая девушка, что с болезненными вздохами растирала лодыжку. Он присел на корточки и, вытащив из сумки полоску ткани, быстро перебинтовал её, проверяя, чтобы узел не был слишком тугим.
— Потерпи, так будет лучше, — тихо сказал он. Девушка только кивнула, глядя на него покрасневшими от напряжения глазами.
Мужчина не считал себя героем или кем-то вроде того. Он знал, в любой ситуации всегда находится тот, кто выходит первым. Тот, кто делает первый шаг и кладет груз чужих судеб на свои плечи. Такие люди жертвуют собой ради всеобщего блага. Они действительно есть везде. Даже в этой толпе несчастных, вероятно, есть такие герои. Просто для того, чтобы выйти вперед нужна немалая смелость. Трудно просто так отделиться от толпы и положить всему начало. Страх провала, сама возможность неудачи или личные границы сковывают подобных людей.
Незнакомец верил в их существование, по крайней мере, хотел верить. Но иногда для раскрытия было необходимо слишком много драгоценного времени. Сейчас, пока эти люди решаются, остальные и вовсе могут погибнуть. В такие моменты мужчина брал на себя ношу. Он не приписывал себя к этим героям, думал о себе, как об обычном простолюдине.
«Каждый человек способен на что-то», — такой была его философия.
Альтруист подошёл к пожилому мужчине, который осел прямо у дороги, помог ему перенести ноги на мягкую кочку и подложил под спину плащ. Затем подлатал группу мужиков и под конец, как мог, но попытался успокоить ребенка, что всё время искал запропастившегося отца. Выпрямившись, он оглядел оставшихся, тех, у кого ещё хватало сил не падать. Слишком много пустых и потерянных лиц предстало перед ним.
«Если сейчас ничего не сделать, люди просто растают», — подумал он и громко позвал.
— Слушайте, — обратился человек мягким голосом, — кто-нибудь может сходить за хворостом? Нужно хотя бы немного тепла.
Некоторые слабо подняли головы, но никто не шелохнулся. Тогда он приблизился, разглядел группу женщин, что сидели чуть в стороне, и уже конкретно обратился.
— Вы, девчата, пожалуйста, сходите вон к тем кустам. Соберите веток для костра.
Они переглянулись, словно ища поддержки друг у друга, потом нехотя поднялись. Было видно, что отказать лично у них не хватило духу.
— А ты, высокий, в кожаном жилете. И ты, рядом, — он повернулся к мужикам. — наберите воды. А-то я так удачно захватил с собой пару ведер. Далеко идти не нужно, там за камнями ру...
— Сам и иди! — в отличие от дам, необтесанные пьяницы, что случайным образом выжили в городской заварушке, отреагировали резво. Запах перегара всё еще сочился из их ртов, а похмелье било в голову. — Почему указания вдруг раздаешь?... Наш мэр сбежал, значит, теперь здесь царит беззаконие!
— Мы за тобой пошли, потому что ноги гудят. Не придумывай, — презрение и высокомерие читались в фразах. Признаться, мужчина не ожидал такого ответа от бездомных, посему ненадолго замолчал. — И, вообще, мы не за тобой шли!
Благо в их мыслях до сих пор гуляли последствия выпивки, соображать было тяжело. Поняв это, мужчина решил не сворачивать с пути.
— Но я собирался развести костер. Ну и нарезать картошки, — тон до сих пор оставался мягким. — Хааа. Если хотите, можем поменяться.
В ответ на неожиданное предложение подбородки бездомных удивленной замерли. Но уже через секунду медленно поползли вниз. Один из мужчин собрался хмыкнуть, но в этот момент воздух прорезал короткий свист. Металл блеснул на солнце, и нож с глухим звуком вонзился в бревно прямо между их ладоней. Лезвие глубоко вошло в дерево, дрожа от удара.
— Только вам же нужен нож? — спросил добряк.
Двое мгновенно отпрянули, один вскрикнул и чуть не упал назад. Они замерли, глядя на клинок и на тонкую щепку, медленно сползающую вниз по бревну. Еще секунду назад их губы растягивались в ухмылках, теперь же они побледнели, дыхание стало резким и тяжелым. Никто не решался заговорить первым.
А когда наконец осмелились поднять взгляд, мужчина уже стоял рядом. В руках у него были два ведра и по лицу нельзя было понять, когда он успел подойти. Пара помялась, но, увидев, что незнакомец протянул им сосуды, с немым ужасом взяла их.
— Поспешите, пожалуйста, — когда мужик сказал это, дуо дернулось, но, не увидев погони, опечалено направилось к ручью. Остальные, те, кто следил за перепалкой, мигом одернули головы, побаиваясь незнакомца. Они отчасти тоже начали расшевеливаться. Часть помогала окружающим, делясь едой и водой, а часть носилась в поисках поручений. Постепенно лагерь начинал оживать.
Бывает, всё идет наперекосяк и тебе приходится прикладывать не только усилия, но и более грубые методы. К счастью они работают. Тот самый мужчина, положивший основу всей этой суете, с неким облегчением улыбнулся.
— Эй, синеволосая мисс! — позвал он прохлаждающуюся девушку.
— Что?
Без звука агитатор положил ей в руки нож и указал на маленькую кучку овощей. Арвен, на удивление самой себе, почему-то захотела послушать неизвестного.
Он же опустился на корточки, поставил рядом сумку и начал рыться внутри. Где-то там, среди тряпья, точно лежало огниво. Человек был уверен, ведь клал его ещё в городе. Пальцы перебирали вещи одну за другой, но заветного кусочка кремня всё не находилось.
Он нахмурился и уже хотел выругаться вполголоса, как вдруг прямо перед его носом с глухим стуком свалилась целая охапка хвороста. Сухие ветки посыпались в стороны, кое-какие уткнулись ему в грудь и колени. Мужчина вскинул голову.
— Шустро же вы... — с одобрением начал он, думая, что те две мисс уже вернулись. Но, оглянувшись, заметил только одного человека. И то юношу, с виду лет пятнадцати, с повязанным на шее синим шарфом. Тот стоял, чуть наклонив голову набок, и явно не выглядел уставшим. — А?.. Вроде же я просил кого-то другого?
— Ага. Но мне было скучно, — спокойно ответил парень, как будто речь шла о чём-то обыденном. Мужчина моргнул, снова посмотрел на охапку и переспросил, уже громче.
— Подожди-ка, ты один это всё принёс?
— Ага, — снова прозвучало в ответ.
На этот раз мужчина даже раскрыл рот, но потом только покачал головой. «Ну и молодёжь пошла...» — мелькнуло в голове. Он откашлялся, проглотил удивление и снова полез в сумку. Ах да, огниво. Он совсем про него забыл. Достав наконец кремень, альтруист поднёс его к кучке сухой травы и принялся бить. Искра вспыхивала и тут же гасла, не задевая надобного. Он повторил ещё раз. И ещё. С каждой попыткой его движения становились резче.
Юноша всё это время не отходил, присев на корточки неподалёку. Он внимательно и с интересом следил за каждым движением. Мужчина чувствовал его взгляд и от этого раздражался ещё больше. Всё вроде бы делал правильно, а искра так и не хотела разжечь костёр. Мужчина ещё раз со злостью ударил огнивом. Искра вспыхнула, но снова рассыпалась в воздухе, даже не зацепив сухую траву. Он выдохнул, глядя на обломки веточек.
«Да что ж такое…», — сил не оставалось даже злиться. Он посмотрел на юношу с шарфом, который всё это время наблюдал за ним с каким-то ленивым интересом.
— Может, ты попробуешь? — предложил мужчина с явной безнадёжностью.
— О, давайте! — пожал плечами парень и забрал у него огниво.
Он принялся щёлкать так же старательно, но результат был невпечатляющим: пара искр и всё. К удивлению, юноша, похоже, ничуть не расстроился. Он просто вздохнул и, внезапно расплывшись в улыбке, резко крикнул в дальний угол лагеря.
— Юмааааа!
Голос прозвенел так громко и звонко, что даже мужчина вздрогнул. «Юма? Это что, имя?» — мелькнуло у него в голове. Он машинально проследил за взглядом парня.
— Юмааа! Нужна помощь!
Там, на другом конце стоянки, сидела кучка молодых людей. Два парня и две девушки. Все выглядели не как беженцы, а скорее как авантюристы. Их одежда была потёрта, а оружие валялось рядом. Одна из девушек и вовсе умудрилась заснуть, распластавшись прямо на голой земле. Хотя спит ли она?
— Юмаааааааааааааааааааааааааааа! — снова протянул шарфоносец, издеваясь над молчанием. Даже самому мужчине стало любопытно, кого же он зовёт с таким энтузиазмом?
Ответ пришёл не сразу. Лишь спустя пару секунд один из парней медленно поднялся на ноги. Выглядел он весьма потрёпанным. Тёмно-синие глаза, едва видные из-под упавшей на лоб чёлки, смотрели вниз, как если бы земля была куда интереснее происходящего.
— Что случилось? — хрипловато спросил Юма, остановившись рядом.
— Костёр не выходит, — с улыбкой пояснил парень, даже не пытаясь скрыть довольство.
Синеглазый взял из рук огниво, покрутил его в пальцах, чуть повернул угол и одним движением высек искру. Та сразу задела сухую траву. Мужчина даже не успел моргнуть, как слабое свечение переросло в тонкий дымок, а затем и в язычки пламени, которые охотно перекинулись на хворост.
«Толковый юноша», — невольно подчеркнул мужик.
— Вот и всё, — в то же время спокойно сказал Юма и вернул огниво.
Парень с шарфом радостно хлопнул его по плечу, поздравляя с победой. Юма же поморщился, явно недовольный таким жестом, но ничего не сказал. Он уже развернулся, собираясь пойти к своим, как шарф его остановил.
— Эй, погоди! — крикнул он, не стесняясь, и тут же обернулся к мужчине. — Дядь, есть ещё чем помочь?
После того не успел Юма опомниться, как уже помогал незнакомой женщине дойти до костра. Она обвила его обеими руками и шла, едва переставляя ноги. Казалось, всё в ней сопротивлялось движению. Каждый шаг сопровождался глухим ворчанием, стонами и жалобами. То ей камень под ногой мешал, то плечо болело, то обувь натёрла. Конечно, эти факторы раздражали. Но больше всего юношу бесило, что, даже после всех его слов, она продолжала сжимать правую больную руку. Сколько мечник не твердил, ему отвечали лишь грубостями и в конце он просто смирился.
Юма кивал, а затем молчал, а затем снова кивал. Иногда сжимал губы, когда особенно хотелось ответить, но сдерживался. Он видел перед собой только землю, следил, чтобы женщина не упала, и не думал больше ни о чём.
Справа, мелькая среди людей, бегал Китами. Он то подхватывал упавшего мужчину, то помогал ребёнку донести сумку, то что-то говорил, успокаивая тех, кто уже готов был сорваться. Хотя сейчас именно Юме больше всего нужно было успокоиться. Шаги вора были быстры, движения уверенные.
«Серьезно, уже восстановился?» — Юма отметил это про себя, но без особого удивления. Китами всегда действовал так, будто усталость его не касалась.
В итоге, когда авантюрист с дамой дошли до костра, первый осторожно усадил женщину на старое и рассохшееся бревно. Она села с тяжёлым вздохом, а потом сразу начала возмущаться.
— Ну не картошку же нес!
Юма не отреагировал, он выпрямился и хотел уже отойти, как рядом раздался резкий голос.
— Ногами тебя вообще не учили шевелить?!
Темноволосый повернул голову и на мгновение замер. Говорила Арвен. В руке у неё был нож, рядом на земле стояло ведро. Вид действительно устрашал, а недовольство только заставляло ноги трястись еще сильнее.
«Ооох, не к добру это. Когда я успел провиниться? И-и зачем ей вообще нож? Она же понимает, что без головы я не смогу идти дальше, да? Она понимает?» — уже судорожно пролетали мысли, не оставившие внимания девушки. Она едва заметила, как товарищ смотрит, и чуть смутилась. Лицо хлеще налилось красным, глаза заметались по округе и зубы показались из-за губ.
«Вот и всё. Думаю, пора прощаться», — Юма понимал, писать завещание уже поздно. — «Китами, Сатоши, Хиори, простите, но теперь вы без меня», — гоблины, пещеры, монстры, он пережил всё это, а теперь погибнет, даже не зная причины. От рук товарища. Как же его будут поминать?
— Могла же быстрее идти, кобыла! Пока он с тобой носился, я одна всю картошку нарезала, — внезапно речь синеволоски зазвенела в сторону недовольной особы, которую сопровождал Юма. — А у него, кстати, это — одно из немногих достоинств!
«Чего?» — опешил парень.
Он всё ещё стоял, глядя на Арвен, не сразу соображая, что именно она сказала. Последние её слова пронеслись совсем рядом, но лишь через пару секунд смысл дошёл. Он моргнул, слегка качнул головой и вдруг коротко выдохнул, почти со смешком.
До него дошло, это не ему только что досталось. Не он стал причиной её раздражения и не на него кричали. На лицо упала тень облегчения, он тихо опустил плечи, позволив себе немного расслабиться. Может, впервые за день.
«Значит, я всё ещё могу увидеть завтрашнее утро», — подумал Юма и с каким-то усталым спокойствием перевёл взгляд обратно на костёр. Дама же, отдышавшись, уставилась на Арвен.
— Нашлась тоже, героиня! Думаешь, если у тебя нож в руках, можешь рот на всех открывать?
Маг подняла голову, прищурилась и ответила почти спокойно.
— Нет, просто мне не нравятся такие дуры.
Юма наконец-то пришел в себя и поднял руки, пытаясь вмешаться.
— Давайте спокойно…
— Спокойно? — взвилась незнакомая дама. — Да ты бы сам попробовал тащиться с больной ногой!
— Я… — начал синеглазый юноша, но Арвен уже шагнула вперёд.
— Может, и попробовал бы, если бы ты не вопила всё это время, — отрезала она. Было непонятно, сердилась она так из-за оскорблений в адрес товарища или оттого, что пришлось чистить картошку в одного. Но вздувшейся веной гнев всё равно четко проходил по лицу синеволоски.
Юма снова попытался вставить слово.
— Арвен, она просто…
— Просто что? — дама резко повернулась к нему. — Ты с ней заодно, да?
Мечник застыл, будто попал под удар.
— Я… нет, я просто…
— Вот и молчи, — прервала Арвен и снова повернулась к женщине. А та не осталась в долгу.
— Ну и манеры! С таким характером тебе только с гоблинами обед делить!
Маг чуть приподняла брови.
— А ты с таким тоном и гоблину бы аппетит сбила!
Дама шумно вдохнула, собираясь ответить, Юма снова поднял руки, отчаянно пытаясь вставить хоть слово.
— Может, хватит?
— НЕ ВМЕШИВАЙСЯ, — в унисон сказали обе. Он обречённо опустил руки. Незнакомка всё не унималась.
— Да что ты вообще себе позволяешь, синеволосая…
Но вдруг щелчок раздался так резко, что даже те, кто сидел у костра, обернулись. Арвен отвесила пощёчину по женскому лицу, примерно такую же, каких Юма кучу словил за все разговоры с товарищем. Он прекрасно помнил ту боль, ведь последний раз ощущал ее буквально два часа назад. Мысленно мечник даже посочувствовал женщине.
«Вот только за что она получила?» — тут же задался он. — «Синеволосая... синеволосая кто? Интересно, кем могли назвать с таким прилагательным?... Будто бы кем угодно. Хотя, может, смутило само слово «синеволосая?»... А я так всё время ее про себя зову...»
Закончить мысль было не суждено. Арвен резко схватила его за руку и решительно потянула прочь. Он послушно пошёл за ней, всё ещё не до конца понимая, что происходит.
— Пошли, — бросила она. Юма, всё ещё в полушоке, только кивнул. Ему оставалось лишь удивляться, как из всех возможных мест он оказался именно здесь.
Юма опустился на бревно. Сухая кора скрипнула под его ладонями, по пальцам прошла едва заметная дрожь. Напротив сидела та самая женщина, что недавно устроила перепалку с Арвен. Завидев юношу, она раздраженно сжала губы и отвернулась, словно хотела показать, что разговора между ними больше не будет. Подбородок поднят высоко, взгляд упрямо устремлен в сторону.
Парень тихо вздохнул и подумал, что, возможно, не стоит больше об этом задумываться. Он перевел взгляд на лагерь.
Огонь в центре полянки мерно колыхался, играя светом на лицах собравшихся. Запах дыма мягко ложился на одежду и волосы, а треск поленьев наполнял пространство спокойствием. Люди расселись вокруг костра, желая впитать хоть немного тепла. Старики держались ближе к пламени, дети жались к матерям, мужчины, не зная, чем заняться, перешептывались между собой.
Арвен, Сатоши и Китами устроились неподалёку. Никто из них не произносил ни слова. Сатоши сидел, уставившись в огонь, его руки лежали на коленях, пальцы еле заметно сжимались и разжимались. Он всё ещё мысленно держал меч. Китами, опершись спиной о бревно, безучастно гонял в пальцах травинку, а взгляд то и дело скользил по пламени. Арвен сидела чуть в стороне, скрестив руки, подбородок почти касался груди. Её лицо казалось спокойным, но в опущенных глазах угадывалась усталость, а в уголках губ невыраженное беспокойство.
Огонь отражался в лицах и это общее молчание было куда громче любых слов.
Юма хотел сказать им многое. Прежде всего — выразить свою благодарность. С какой-то стороны он хотел поблагодарить даже за то, что они просто остались живы. Но был ли в этом сейчас смысл? Синеглазый юноша ответить не мог.
Вообще, он почти ни на что не знал ответа. Например, что теперь будет с Юной? Она канет в забвение также, как и ее предшественница? Или что сейчас с его знакомыми? Юсихиро, Нишио, управляющая Эми. Что со всеми этими людьми? Неужели парень больше никогда не отведает той похлебки? Не выслушает старческих шуток и эмоциональных возгласов? Его челюсть больше никогда не отвиснет от цен на оружие? А задний двор гостиной не встретит утренним солнцем?
Такой отвратительный и такой чужой мир уже приобрел черты чего-то родного, с чем Юсато было тяжело расставаться. Пытаясь согнать грусть, он печально взглянул на вид пред собой.
Три бревна, которые еще недавно валялись в стороне, теперь образовывали некое подобие треугольника, соединенного углами у костра. И каждое место на катетах той фигуры было занято. Мужики, что раньше ленились, сейчас молча переглядывались, будто старались не вспоминать о своём нежелании помочь. Рядом с ними расположились девушки, приносившие хворост. Они говорили вполголоса, устало потирали ладони, изредка поглядывали на огонь.
Синие глаза Юмы скользнули дальше, от следующей картины ему резко стало еще более тоскливо. Внутри всей той утренней суеты абстрагировался один ребенок лет десяти. Он находился в опустошенном одиночестве. Помнится, именно его отец так и не нашелся среди всей толпы.
Обведя того в очередной раз, Юма поблагодарил свою судьбу еще раз. Ведь остаться одному, здесь. Наверное, это было ужасно. Однако только Юсато начала жалеть юного незнакомца, вдруг крупная рука упал на плечо мальчика.
— Ты как, парниша? — с малой тревогой спросил подсевший человек. Это был тот мужик, что агитировал остальных взяться за дело, и кому темноволосый юноша помог разжечь костер. Ребенок на его беспокойство тихо хмыкнул, как бы говоря: «ничего».
Парень смотрел на них и ощущал слабое тепло, которого давно не чувствовал. Но правда ли было «ничего»? Юма не верил, он понимал, мальчик не хотел показывать своей слабости, хотя плохо играл роль.
— Это славно, — подбодрил мужик. — Но чтобы полностью поднять настроение, стоит поесть.
Ребенок кивнул и агитатор тут же встал. Он подошел к огню, над которым висел котелок. Сосуд был среднего размера, такого, какого бы хватило обычной семье на три дня. Однако людей вокруг было больше. Все сразу же бросили свои голодные взгляды на кастрюлю, где уже несколько часов грелась вода. Мужик чувствовал этот взгляд, он без сомнений поднял крышку и из котелка повалил пар.
Простая смесь из картошки, лука и сухарей плескалась в сосуде, пока главарь понемногу отливал каждому. Посуды не хватало, но, несмотря на это, люди с нескрываемым удовольствием хлебали из одной кружки, чашки, даже рук, не боясь ожогов.
— Вкусно, — вдруг оценил Китами. Не стесняясь, он пил прямо из лопуха. Юма явно не разделял его идей. В поисках чужого мнения на этот счет, синеглазый обратил свое внимание на Сатоши. Из собственных ладоней, сдерживая боль, он поил бессознательное тело Хиори. Лишь капли оставшегося бульона паладин позволил себе слизать.
Таких скудных порций явно не хватало для полного насыщения, оставалось довольствоваться малым. И когда очередь дошла до Юсато, он внезапно не обнаружил у себя ничего, во что можно было бы налить еду. Мужик с ожиданием смотрел на него пару секунд, а уставший мозг юноши поддавался стыду. Можно было попить из рук, но бульон действительно был неимоверно горячим, а потом еды вряд ли бы осталось.
— Так что? — спросил взрослый.
— Хах… видимо, я останусь голодным, — вздохнул герой. Но как только он произнес последнее слово, женская рука вдруг вытянулась вперед.
— Налейте сюда две. Так ведь можно? — с необычайной вежливостью поинтересовалась Арвен. — А?
Мужчина улыбнулся и горячий пар тут же наполнил ее миску. Юма на мгновение замер, не зная, что сказать или как отреагировать. Арвен, не давая ему времени подумать, грубо подтолкнула его вперед. В движении чувствовалась её привычная резкость, но почти сразу она отвела взгляд и коротко пробормотала, что не стоит ничего себе воображать, ей самой всё это не по душе.
Юма заметил, что голос её стал тише и мягче, чем обычно, однако внимания этому не уделил. Усталость давила всё сильнее, мысли путались. Он потянулся за миской, но вдруг ощутил, что едва способен её удержать. Левая рука дрожала, будто он только что вышел из затяжного боя. Он посмотрел на неё, не понимая причины. Ни ран, ни боли. Просто странная, глубокая слабость. Похоже, тело наконец решило напомнить, сколько всего оно вынесло.
Мысли оборвал легкий удар миски о щеку. Арвен, сидевшая рядом, ткнула его посудой, нахмурившись.
— Не засни тут, герой, — сказала она с привычной усмешкой.
Парень тяжело поднял взгляд, губы дрогнули.
— Спасибо, — пробормотал он, глядя на неё с видом обречённого.
— Ешь быстрее! — отрезала Арвен.
Юма вздохнул и сделал глоток. Бульон оказался пресным, почти безвкусным, но тёплым. Арвен следом поднесла свои губы к краю миски. Снова настала очередь юноши. Жидкость растекалась по телу, наполняя спокойствием, которого не хватало много дней. Глаза Юмы постепенно закрывались, дыхание становилось ровнее. Мысли ещё мелькали, но уже без связей и без логики. Вскоре всё вокруг расплылось в тишине, полной тепла и краткого покоя.
Обновлено: 17.01.2026