Глава 32 — Том 1. Глава 31. Караван беженцев.

Если бы Юма знал, сколько сейчас времени, он бы просто повел бровью. «Наверное, часов пять». Так думал юноша. Серое утреннее небо расстилалось перед ним, а под глазами вырисовывались темные круги. Он и раньше не отличался бодростью или энергичностью. Только взглянув на него, любой бы предположил, что каждую ночь парень бродит с бессонницей. Словно из него вытягивали все силы и желание жить. Но именно в настоящие мгновения усталость была действительно невыносимой. Холод, роса и стволы деревьев, прорастающих вдоль дороги. Юма не помнил, куда ведет путь, по которому он шел. Хотя... может, парень и вовсе никогда не спрашивал. Как «Ух, у кого бы спросить?...» С ленцой синеглазый посмотрел налево, на знакомого ему до мерзости человека. Этот был тот массивный мужчина, что недавно сбил его с ног. — Что надо? — рявкнул урод с неприязнью. Желание высказаться сковало Юму, но стычки сейчас явно были бы неуместны. — Н-ничего. Неловко парень вновь глянул вперед, туда, где вместе с ними шагала кучка людей. Неизвестные горожане вяло перебирали ногами, впрочем, юноша вел себя также. От былых ста тысяч осталась такая жалкая горсть жителей. Более того, все они теперь стали беженцами, их дома сгорели, а родных и друзей поглотили отвратительные монстры. Еще немного и даже Юма бы оказался в числе погибших. Интересно, зачем я тогда вообще полез на рожон? Но его спасли. Снова, опять, вновь, как в предыдущие разы. Те авантюристы очутились рядом, они показались самыми храбрейшими из всех людей, которых видел юноша. Сильные, преданные, жертвующие собой — основные признаки героев. И эти герои спасли их. «Их...» Он шёл, и впервые за всё это время позволил себе надолго поднять взгляд от земли. Сатоши чуть пригибался вперёд, держа Хиори на плечах. Девушка была совсем лёгкой, но всё равно ощущалось, что её вес давит на него сильнее, чем броня. Русые волосы закрывали половину лица, от этого она походила скорее на спящую, нежели мертвую. Только слабое дыхание, едва заметное с того расстояния, напоминало, что авантюристка жива. Сам паладин шёл не сбиваясь с шага, но пальцы, сжимавшие её руку, были белыми. Он слишком крепко держал девушку, видимо, боялся, что отпустит, а она исчезнет. Чуть позади Китами поддерживал Арвен. Он перекинул её руку себе на плечо и терпеливо подстраивался под каждый неуклюжий шаг. Обычно в его походке было что-то лёгкое, почти насмешливое как у кота, но сейчас он двигался необычайно тяжело. Не считая Хиори, ему досталось больше всех. Если бы Юма только мог остановиться и похлопать по его плечу... Арвен прижимала свободную руку к боку, лицо было бледное, однако в глазах ещё теплилось упрямое желание не показывать слабость. Она всегда была такой, строила из себя непонятно кого, хотя правду видно как на ладони. И зачем? Ее бы всё равно не назвали слабой или жалкой. А уж о том, чтобы бросить, и речи не шло. Впрочем, может она просто не знала, как себя вести в сложившейся ситуации? Всё вокруг таким ощущалось так странным. Хоть и не в прежнем виде, вся команда смогла выбраться. Это искренне радовало юношу. Трудно было сосчитать, сколько испытаний они преодолели вместе. Раньше ведь Юма считал их простыми коллегами, братьями по несчастью. Но ошибался. Видимо, теперь их можно назвать друзьями. «Друзьями? Когда я в последний раз называл кого-то другом?» Синеглазому было тяжело ответить. И пока он рассуждал о разном, Арвен не спускала с него глаз. Ее тело необычайно ныло, но беспокойство за товарища не утихало. Обрати кто-нибудь внимание на самого Юму, возникли бы смешанные чувства. Его зрачки помутнели, уставившись в одну точку перед собой. Они просто выгорели. Это было даже не физическое, а психическое опустошение. Несмотря на укусы и раны по всему телу, походка оставалась ровной, как если бы мечник забыл о боли. Бесспорно, периодически он поднимал голову, но не из-за естественной потребности. В те моменты он поворачивался лицом к друзьям и лишь молчал, будто проверяя состояние группы. Не стало ли кому-нибудь хуже, не нужна ли помощь. А затем возвращался к земле под собой. За последние события именно он выложился на полную. С некой неохотой даже Арвен признавала это. Слабый по ее мнению человек оказался самым стойким. Некогда идеальный Сатоши сломался, отчего временно, но Юма взял его роль и стал для команды лидером. Приказы были не гениальными, но только благодаря им другие выбрались. Новые обдумывания отнимали весь интеллектуальный ресурс и теперь не осталось ничего. Юноша действительно хорошо постарался, но нынешнее его состояние наводило тревогу. Этим была загружена Арвен, когда часть беженцев, что плелась в середине, свернула в сторону. Девушка невольно переключила фокус, однако ничего не поняла. Дорога продолжалась строго прямо. Почему они свернули? В мыслях мага загорелось подозрение и она была в этом не одинока. Поток людей замедлил свой ход и шум стал сильнее. Точно жидкость, народ медленно начал выстраиваться в непонятную фигуру вокруг незнакомцев. Каждый человек хотел узнать, что происходит. Группа Юмы тоже подобралась ближе и услышала голос... — Добрые люди, давайте сделаем привал! — человек средних лет, с рыжей бородой, стоял на подобии деревянной бочки, глаголя во всё горло. Горожане внимательно непонимающе слушали его. — Уже целую ночь мы беспрерывно идем. Если ненадолго остановимся, монстры не достанут нас. Стоило мужику предложить привал, как в толпе что-то щёлкнуло. Ровный шум голосов сменился возмущённым гулом. Люди заговорили все разом, кто-то кричал, кто-то бормотал, отчего слова накладывались друг на друга. — Ты что, спятил?! — сорвался худой парень с перевязанной рукой. — Хочешь, чтоб нас Эустомский Король сожрал прямо на месте? Он говорил громко, но голос дрожал, выдавая больше страх, чем злость. — Да он нам могилу роет, — с сухостью ответил другой. — Тут твари кругом, им только дай догнать. — Иди сам отдыхай, раз уж так устал! — добавил кто-то сзади и несколько человек закивали, они только ждали повода поддержать. Юма стоял рядом со своими и молча слушал. Китами, подставлявший плечо Арвен, фыркнул, но промолчал. Сатоши прижал руки крепче к ногам Хиори, что лежала у него на спине. На его лице не было реакции. Арвен едва заметно усмехнулась. И всё же нашлись те, кто кивнул мужику. — Я согласен… ноги уже не держат, — пробормотал старик, осевший на посох. Лицо его покрылось серым потом, было видно: ещё шагов сто и он рухнет. — Хоть перекусить бы, — тихо сказала женщина, держащая за руку ребёнка. Тот еле переставлял ноги, спотыкался, а мать прижимала его ближе к себе. — Детям ведь совсем тяжело... Мужик, поднял руки, защищаясь от нарастающего шума. — Среди нас есть старики, есть больные и дети! — голос его сорвался, он обвёл глазами толпу, но взгляд дрогнул. — Они больше не могут идти. У многих ни воды, ни еды не осталось. Я прошу вас, давайте остановимся хоть ненадолго и поделимся с теми, кому хуже всего. Толпа взорвалась ещё громче. Впереди кто-то резко развернулся, злобно махнув рукой. — Ага, значит, я должен свой последний сухарь ему отдать? — Своих детей кормить нечем, а они пусть моим запасом пользуются?! — выкрикнула женщина с мешком за спиной. — Да пошли они! Теперь лица перекосились не только от усталости, но и от злости. Даже те, кто секунду назад соглашался, осеклись, делая вид, что вообще не слышали. Мысль о том, что придётся делиться, обожгла их сильнее самой усталости. Мужик побледнел и вцепился в ремень своей сумки. В его взоре мелькнуло отчаяние. Он будто понимал, что проигрывает этот спор. Юма смотрел на него с отстранённым выражением. Он видел, как толпа постепенно превращается не в сплочённых беглецов, а в стаю, где каждый думает только о себе. В конце концов спор стих сам собой. Недовольные, переговариваясь и ворча, двинулись дальше вместе с основной толпой. Их шаги ещё какое-то время звучали в ушах гулким шумом, но вскоре и он растворился в дороге. Авантюристы с остальной частью остались стоять. Тишина, наступившая после криков, была непривычной. Арвен первой не выдержала. Она резко обернулась к остальным, поправила сползающую с плеча руку и сказала... — И что будем делать, а? В её голосе звучало раздражение, но глаза то и дело скользили к Юме. Она делала вид, будто заботится о времени и дороге, но было ясно, больше всего её тревожило состояние товарища.