В мире есть вещи, что не под силу обычным людям. Не то чтобы обычные люди слабые, ну, или их просто нельзя назвать слабыми. А даже если ты слабый, в этом нет ничего ужасного. Просто существуют тяжести, которые невозможно поднять таким, как ты.
Но я другой. Нет, я бы не сказал, мол, считаю себя лучше или выше, просто, в отличии от большинства, такие вещи мне под силу. Я могу справиться со многим. По крайней мере, я слышал это всю жизнь и в какой-то момент сам начал верить.
До чего бы не касалась рука — всё получалось. Я брал сложную работу, отталкивал других от всех дел, не доверял их никому, кроме себя.
Сделаю всё сам.
Когда мне исполнилось шестнадцать, взор упал на авантюристов.
В солдатах-добровольцах было не так уж и радостно. Меня вновь окружили безответственные и неумелые люди. Но я не злился и не испытывал презрения. Для меня давно стало понятно, что силу стоит пускать скорее на помощь, нежели на бессмыслицу.
С тех пор каждое решение, каждый удар, каждое право планировать я отбирал у моих товарищей. Признаться, я просто не мог доверить им такие важные дела. И позже меня выгнали.
Ничего, я не виню.
Спустя время мне попалась новая группа. Проблема осталась. Вдобавок, возможно, я был высокомерен.
Они менее надежные, чем я. Кто-то слегка легкомыслен, кто-то не уверен в себе, кто-то не особо интересуется происходящим, а кто-то... не знаю, как точнее выразиться. Он просто другой. В любом случае, я брал на себя роль командующего, решал, как мы поступим. И это дало свои плоды.
Незаметно для всех моя фигура стала негласным лидером. В принципе, нас устраивало и, наверное, мы даже хорошо поладили. Не чужие, но и не близкие; не враги, но и не те, кому я мог бы доверять.
Кажется, именно из-за таких мыслей всё произошло. В конечном итоге моя жажда контроля и недоверие привели ко всему этому. Я виноват, поэтому... да, стоило довериться. Стоило выслушать всех и не бежать вдвоем.
Сейчас мои руки крепко сжимали меч, что рассекал тушу за тушей. Лютоволки, словно бревна, падали один за другим вместе с каплями моей крови. Было больно, но тело не останавливалось ни на секунду, сильный человек не должен останавливаться. Мне есть кого защищать, больше никому нельзя это доверить, лишь я смогу.
Лидер спасет всех, даже если придется убить каждого зверя. Только лидер.
Вдруг раненый монстр вырвал клинок и металл с грохотом упал на землю. Но я не замер. Руки продолжали сворачивать шеи и одновременно тяжелеть. Вскоре и ноги подкосились, я свалился на колено.
Сожаления пронеслись рядом, плечи смиренно опустились. Все были готовы к концу.
Вот только он не настал.
Вдруг раздался устрашающий рев. Нет, не слева, не справа, не спереди и не сзади. Было непонятно, откуда, но звук точно заставил всех замереть. Даже в скулеже монстров читался страх.
И опять рев, сверху.
Сил поднять голову не нашлось, затуманенным глазам оставалось лишь наблюдать за убегающей в страхе стае. Меня это не волновало. Внезапно я вспомнил про свою цель — защитить. Но кого я собирался защитить? Не помню.
Глаза скользнули по округе, по трупам чудовищ, выпавшему мечу и... сломанному луку. Вспомнил, она.
Я присел, прижав едва колышущееся сердце к груди. Понимание не стало чем-то новым, всё было увидено еще до того, как колени столкнулись с землей. Но, видимо, только теперь я полностью понял, что правда кого-то потерял.
В глазах возникло жжение, нечто потекло по щекам. Слезы, это мои слезы.
В конце концов, не знаю, сколько прошло времени. Я просто сидел с ее телом на руках, сидел неподвижно. Я мог встать и пойти, но зачем? Не в том смысле, будто я этого не хотел, просто не знал.
Куда мне идти? Что мне делать? Такие мысли порой всплывали в голове. Всплывали и всплывали. В ответ же мои ноги не двигались. Просто хотелось остаться здесь, ведь больше я ничего сделать не мог. Всё обречено. Она обречена. Я обречен.
Взгляд опустился на лицо, отчего внутри стало еще хуже.
— Я буду здесь, — сами по себе произнесли губы.
Как вдруг послышался шелест кустов, но я уже не волновался. Пускай меня искусают и добьют, я всё равно буду здесь.
— Я вижу! — знакомым голосом крикнули из кустов. — Это здесь!
— Лучше не отлынивай, идиот! — ответил кто-то женского пола.
— Успокойтесь наконец... пожалуйста, — послышался спокойный и очень уставший тон. — Нам нужно думать не об эт…
Юма, что вместе с Китами помогали идти Арвен, раскрыл рот. Перед ним было жуткое зрелище, устилающее землю. Около двадцати, если не больше, лютоволков без единого движения заливали траву алым. Они, словно белок глаза, окружали середину своими телами. Монстры были изрублены, проколоты под разными углами, у некоторых отсутствовали лапы, хвосты, отброшенные в разных местах. У части чудовищ же и вовсе головы вывернулись под невозможным градусом.
И в центре всей это картины кто-то неподвижно сидел. Там был молодой парень в некогда чистой броне, что нынче покрылась багрянцем. Его было так много, будто человек просто нырнул с головой в краску. Но нет, это не краска, а настоящая кровь. И он не просто сидел, юноша прижимал к себе еще более изодранную девушку. Руки, ноги, туловище, всё было искусано и исцарапано.
И прежде чем Юма успел осознать хоть чуточку больше, Арвен, которой помогали даже стоять, сделала рывок вперед. Она, конечно же, упала, но, к удивлению, не перестала двигаться. Ее руки жадно хватались за траву, а тело скользило вперед. Губы кого-то звали. Неужели маг знает их? Они...
— С-сатоши… — вылетело с уст вора.
А девушка — это...
— Хиори…?
Синеглазый просто стоял и смотрел, пока Арвен с Китами суетились рядом, пытаясь как-то помочь. Они оба отчаянно повторяли, что Хиори ещё жива, словно старались убедить в этом не только друг друга, но и кого-то незримого.
Удивительно спокойный Юма же отвёл взгляд от раненой девушки и посмотрел на Сатоши. Тот сидел неподвижно, он без конца шептал одни и те же слова.
— Простите... простите меня... я не хотел...
Мечник подошёл ближе, шаг за шагом пробираясь как через тяжёлую воду. Он наклонился, положил руки на плечи паладина и попытался его растолкать.
— Сатоши.
— Простите... Если бы мы не... не надо было разделяться... простите...
Но тот не реагировал, лишь продолжал монотонно бормотать, не слыша ничего вокруг.
— Сатоши, пожалуйста, нужно остановить кровь. Ты...
— Это всё я... всё я...
Его лицо оставалось пустым и безучастным, будто всё человеческое в нём растворилось в этом бесконечном шепоте.
— Сатоши… очнись. Она умирает.
— Я должен был... не отдавать... не соглашаться… она не должна была идти со мной...
Тогда Юма не выдержал. Пощёчина прозвучала резко, рыцарь вздрогнул и медленно повернул голову.
«Что я делаю?»
— Один раз свалилась ответственность за жизнь человека и ты всё? — холодно произнес юноша, глядя прямо в глаза. — Ты — лидер. Это твоя обязанность принимать все последствия за свои решения.
Жестокие слова с силой ударили по удивленному паладину.
«Почему... я это говорю?»
— Так прекрати бормотать и спаси своего товарища. Вылечи её, обратись к своей богине. А если она откажется, тогда хоть принеси себя в жертву, но спаси. Разве не в этом твоя суть?
«Что за странное ощущение? Нет, не время».
Ошеломленный рыцарь несколько секунд молча смотрел на героя, а затем, не говоря ни слова, медленно подполз к магу и склонился рядом с её коленями, где лежала голова лучницы.
«Я извинюсь потом. Да, это просто волнение»
Темноволосый юноша молча достал бурдюк с водой, осторожно вылил её на лицо девушки, смывая кровь с глаз, и кивком дал лидеру отмашку. Тот сцепил указательный и большой пальцы в форме полумесяца. Его губы задвигались, произнося слова молитвы, едва различимые в напряжённой тишине.
Через несколько секунд между его фалангами появилась слабая, почти незаметная песчинка света. Она опустилась на раны Хиори, и едва уловимым прикосновением остановила кровотечение.
Синеволоска тихо прижала подругу к себе и обняла, не произнося ни слова.
После вспышки света и слабой искры надежды всё вдруг стихло. Оцепенение, тревога и усталость, разом обрушившись, нависли над каждым. Арвен до сих пор держала Хиори в объятиях, Китами сидел рядом, Сатоши опустил взгляд в землю.
Юма стоял чуть в стороне, наблюдая за ними. Сердце его билось глухо, но не быстро. Он не чувствовал облегчения. Напротив, в груди росло неясное ощущение, будто что-то ускользает. Будто в ту самую минуту, пока они тут сидят, где-то творится нечто. Слишком большая стая лютоволков, нападение со стороны, откуда оно вообще не должно могло начаться. Да и где теперь эта армия? Здесь мало трупов, логично, что большая часть преследователей куда-то делась, оставив жертв. Но куда?
Спрашивать смысла не было: до Сатоши невозможно достучаться, а Хиори без сознания и на пороге смерти. Необходимо действовать, но кто об этом скажет? Лидер парализован, остальные?
Парень обвел всех взглядом.
«Нет, надеяться не на кого... И вот опять. Действительно, что со мной?»
— Пора, — вдруг решительно побудил Юма.
Никто сразу не отреагировал.
— Нам нужно поспешить в город.
Голос синеглазого был не громким, но цепким. Он не требовал, а просто не оставлял выбора. Даже Китами, всегда шумный, молча кивнул и поднялся. Арвен, сжав зубы, уступила Хиори паладину и тот закинул ее на спину.
Потрепанная и измотанная группа вновь собралась. Юма бросил последний взгляд на тёмные деревья, будто пытался угадать, откуда именно идёт это ощущение. Он не знал, что именно приближается, но был уверен: времени почти не осталось.
— Возвращаемся.
«Но что мы найдём, когда доберёмся?»
Обновлено: 17.01.2026