То ли от жжения в плече, которое сначала затихало, а позже разгоралось; то ли от мысли, что он дал, пусть и не совсем прямое, но согласие на весьма сомнительную авантюру; Юма не спал почти всю ночь.
Конечно, существовало еще несколько пунктов, но большая проблема заключалась во втором. После случая с пещерой юноша не особо любит подписываться на групповые квесты. Тем более, не подумав. Для него это становится чем-то отталкивающим или пугающим, словно стойкий кошмар. Кошмар...
В общем, у Юмы на эту тему есть радикальная позиция. Однако, всё уже случилось и от нее толку мало. Парень обречен.
За его окном только начало светать, а через стены заведения послышались шаги и голоса. Значит, пора подниматься, умываться и завтракать. Проще говоря, выполнять утреннюю рутину. Закончив ее, синеглазый глянул на перевязь, не зная, стоит ли её снимать. А потом просто смирился и вышел.
Он ждал у южных ворот, как и договаривались. Людей сейчас было не так много: лишь редкие фигуры заезжали внутрь или выходили за пределы города. Было прохладно, но не морозно: солнце только начинало пробиваться сквозь низкие облака.
Как стало ясно, темноволосый пришёл чуть раньше своего знакомого. Не от нетерпения, просто пунктуальность — одна из его привычек. Довольно-таки хорошая привычка, ведь, пока ждешь встречи, у тебя есть варианты отдохнуть или подготовиться, а, возможно, и вовсе передумать. Такой простор для выбора нравился Юсато.
«Если не появится, значит, отменилось», — убеждал он себя. — «Или передумал. Или пошёл с кем-то другим».
Занятно, но все эти убеждения рушились, будто карточный домик. Китами казался одним из тех, кто держит обещания, даже если даёт их между делом, на вдохе.
— Юмааа! — вот и донёсся долгожданный голос.
Герой заметил бегущего авантюриста с синим шарфом. Тот придерживал сумку и смеялся, словно всё это не подготовка к какому-то заданию, а школьная прогулка. Хотя на школьных прогулках Юма не был, соответственно и сравнивать в должной мере не мог.
— Давно тут?
— Не особо, пару минут.
— Отлично! Признаться, я думал, всё же не придешь, — бегун остановился рядом и хлопнул собеседника по плечу. После этого он тут же поджал губы. — Ой. Прости, это та рука, да?
— Та, но не страшно.
— Страшно, страшно, — замотал головой «шарфик», уже опуская рюкзак на землю и присаживаясь, чтобы что-то поправить внутри. — Если честно, выглядишь лучше, чем вчера. Не то чтобы ты вчера выглядел ужасно, но... Хорошо спал?
— Просто лежал.
— «Просто лежал», — процитировали Юму. — Как-то уныло... Тебе подходит!
Не увидев поднятой брови своего компаньона, собеседник улыбнулся.
— Я вот, даже близко не. Аж трясет немного из-за недосыпа, — высунул дрожащую руку громкоговоритель. — Или из-за холода? Кто знает. Ах, да, сон. Обычно я не сильно волнуюсь перед ним. Или волнуюсь? Не очень-то и помню. В общем, сегодня я в роли лидера, что ли? А может, ведущего? Что подходит лучше?
— Явно ведущего.
— Явно? Казалось, я буду лидером. Слушай, давай им?
Очевидно, Юма мог просто сказать «да», но, в отличии от собеседника, он хорошо помнил про «уныло».
— Нет.
— Я дум...
— Нет.
— Может,...
— Ладно, — воли героя хватило ненадолго.
— Превосходно! И, раз уж я — лидер, то как лидер хочу узнать: ты ведь еще не решил окончательно, да? — вдруг спросил Китами, не поднимая головы. — Всё ещё «не знаю»?
Юсато лишь хмыкнул.
— Хорошо, пусть так, — Китами встал, перекинул сумку за спину и поправил шарф. — Вот только рано или поздно, но я тебя уговорю. Знаешь почему? Потому что вижу тебя в своей группе!
— Понятно.
— Эмоции так и хлещут... Ну, уже что-то, — незаинтересованный ответ малость подкосил «лидера». — Пошли?
Юма посмотрел вдаль, на тропу, уходящую за деревенский склон. Он хотел сказать «нет», но вместо этого одобрительно выдохнул.
Следующие несколько часов герои шли по лесу — не слишком густому, но всё же достаточно густому, чтобы тропинка временами терялась под ногами. Мелкие ветви цеплялись за одежду, воздух был влажный и прохладный, с лёгким запахом гнилых листьев и чего-то хвойного.
«Видимо, идти придется долго. Бегай, не бегай, а подобное выматывает», — Юма всё крутил и крутил у себя в голове одну мысль, изредка, правда, выныривая и проверяя говорливого товарища.
— Кстати, — сказал Китами, перекидывая ремень сумки на другое плечо, — раз уж ты со мной, расскажу всё целиком. А то вдруг подумаешь, будто я тебя на что-то странное затащил.
Собеседник взглянул краем глаза.
— То есть, я знаю не всё?
— Да ладно, это по мелочи. Суть ты помнишь — нас ждет голем. А вот детали, пуф. Не все важны, но с ними лучше.
— Говори уже, — Юсато слегка занервничал, помнится, ему и перед прошлым рейдом рассказали не всё.
— В общем, голем — не просто гуляющая клумба. Он охраняет кое-какие руины бывшей Юны. По слухам, в тех местах раньше была гильдейская станция. Она пала сразу после бедствия, но позже ее...
Словно радио, юноша внимательно ловил нить повествования, когда ему послышалось кое-что знакомое. Оно лишь коротко мелькнуло в объяснении, но всё-таки успело привлечь: «Бедствие». Герой уже множество раз слышал это слово, ведь именно после Бедствия пала бывшая Юна, в которой Юсато охотился и куда сейчас направляются авантюристы.
— Ничего, если перебью? — спросил Юма, когда они обходили вывернутое корнями дерево. — Что такое Бедствие?
Китами чуть замедлился, почесал висок.
— Война.
Война, причиной которой стал религиозный разлом. Не политический, не ресурсный, а именно — идеологический. Связанный с верой, с богами и теми, кто называл себя их апостолами. Одни утверждали, что мир должен быть приведён к порядку через поклонение одному создателю, другие — другому. Кто-то действовал от имени высших сил, кто-то — чтобы им противостоять.
Как всё началось — уже никто точно не знает. Старые летописи либо сгорели, либо потерялись, а то, что осталось, чаще всего противоречит само себе. Кто был прав — не ясно. Кто начал — тем более. Остались только расплывчатые обрывки, полные пафосных фраз и туманных намёков.
В конце концов, бойня просто выгорела. Стороны ослабли, армии рассыпались, и вместо победителя осталась пустота. Тогда и был заключен «Пакт шести» — мировое соглашение, подписанное главами шести преобладающих сторон. После этого земли разделили между всеми союзниками: кому-то достался север, кому-то кусочек юга, а часть — та, что теперь зовётся Нахалисом, отошла ныне заправляющему здесь государству.
— Как-то так, — закончил Китами.
Выслушавший Юма же мысленно расставлял всё по полочкам: «Непонятные разборки фанатиков и множество смертей. Видимо, местный аналог крестового похода».
— Ауу, ты здесь? — дал сигнал невысокий авантюрист.
— Д-да. Война, значит, — синеглазый фальшиво сыграл слушателя, а затем излил откровение, — признаюсь, я ожидал чего-то более необычного.
Война — довольно распространенная тропа в историях: между людьми и демонами, «героями» и монстрами, людьми и людьми.
— Так дослушай до конца. Лидер всегда может удивить!
— Ок.
— Ок?
— В смысле: «хорошо».
— Уот, тогда внимай мне! В тот период не просто поссорились несколько стран. Нет. Это было куда шире. На поле боя участвовали все подряд: люди, эльфы, зверолюды, монстры, дьяволы, даже драконы. Впрочем, часть могли и приукрасить. Я не уверен. Почти уверен.
— Ясно. Получается, просто большой конфликт?
— Ну… не совсем. Самое странное, кто с кем воевал, потому что, знаешь, обычно у рас есть какие-то договоры. Мол, кто-то с кем-то в союзе, кто-то в нейтралитете, кто-то враг. Люди с эльфами, скажем. Дьяволы со своими, гоблины, как ни странно, часто сами по себе. Более-менее стабильно.
— А в тот момент всё это куда-то делось? — внезапно уже Юсато выдвинул предположение.
— Угадал, — Китами остановился у упавшей ветки, отбросил её в сторону ногой и продолжил уже ровнее. — Одни люди были в союзах с дьяволами против других людей. Третьи сражались плечом к плечу с эльфами. Монстры убивали своих же сородичей. Есть сказания, что даже драконы участвовали на множестве сторон. Словом, ничего не понятно, всё было перемешано. И вроде бы даже сами участники не всегда понимали, за что воюют и кто у них теперь союзник.
— Бред какой-то. Хотя действительно интересно, — с задумчивой искренностью выдал слушатель.
«Опасная эта ваша штука — "вера"».
В голове было полно всего: драконы, союзники, падение фронта, даже само название — Бедствие. Но именно эта мысль звучала как-то тише. Глубже.
Юма никогда не считал себя верующим. Он не вспоминал богов в трудные моменты, не обращался к небу, не ждал ответов от чего-то незримого. Он всегда полагался на мнение второго себя, который приходил в ужасное время.
Однако теперь, услышав о войне, где всё было перемешано, где люди теряли границы не потому, что их обманули, а потому что верили. Герой шёл и чувствовал, как внутри поднимается что-то неуверенное. Не тревога. Не страх. А скорее неудобство. Как будто стоишь босиком на холодном полу и только теперь замечаешь, что остыл.
Допустим, как далеко человек может зайти из-за веры?
Юноша не знал. Но почему-то думал об этом серьёзно. Не потому, что хотел ответить — скорее, потому что не мог не думать. Он не верил. Но, кстати, может именно поэтому и не знал покоя? Неизвестно. Времени отвечать нет.
— Важно забрать свитки, записи, журнал учёта. Гильдия решила, что надо бы забрать, вдруг что-то важное.
«В любом случае, вера не даст и минуты тишины с ним».
Будто проснувшись, Юсато ответил на автомате.
— А голем?
— Бывшая Юна была городом богатым и важным, там часто использовали големов в качестве охраны, вот некоторые и остались. Нашего необходимо остановить.
— Звучит абстрактно.
— Не-а. План прост: отвлекаешь — атакую. Одному такое не провернуть, вот ты и нужен мне!
Юма снова ничего не ответил, просто шагал дальше.
Дом, к которому они подошли, оказался на удивление целым. Стены хоть и облезлые, но без трещин, крыша держалась, а сквозь кривое окно открывался прямой вид на бывшую станцию гильдии — груду полуразобранного камня, заросшую травой. В стороне от неё торчал массивный силуэт, который вполне мог быть големом, а мог быть просто большой обвалившейся статуей.
Юма первым вошёл в дом, на ходу обтирая лоб тыльной стороной ладони. Он прислонился к прохладной стене и с трудом выдохнул, будто проделанный путь был не прогулкой, а восхождением.
— О, господин герой добрался, — Китами спокойно шагнул следом. Ни единой капли пота, ровная осанка и абсолютно довольное выражение лица. — Я уж думал, тебя придётся нести.
Синеглазый оторвался от стены, бросил на него уставший взгляд.
— Я нормально…
— Конечно, — кивнул вор с серьёзным видом. — Хотя всего тридцать шагов назад задыхался как кот, что гнался за курицей. Но выглядишь уверенно.
«Вот же. Старше я, а глумится он», — ворчал про себя задохлик. — «Неужели здесь все на стероидах?»
Пока юноша яростно размышлял о всей ситуации, Китами уселся у окна.
— С-ю-д-а, — негромко позвал он, не отрывая взгляда от окна.
Юма нехотя поднялся с пола, отряхнул колени и подошёл, притормаживая у подоконника. Шарфик всё так же сидел у стены, слегка наклоняясь вперед и облокачиваясь на подоконник. Он просто кивнул куда-то вдаль.
Герой прищурился, глядя в указанном направлении. В тени полуразвалившейся стены угадывался силуэт.
— Это — голем? — спросил он негромко.
— Ага, — чуть дернув плечом, мол, ну да, кто же ещё, отозвался вор.
— Уже?
— Думаю, да.
Услышав ответ, темноволосый натянул накидку, проверил меч и шагнул на улицу.
Спустя дюжину метров от укрытия, авантюристы поравнялись с поросшей площадкой. Оттуда, как на ладони, просматривались каменные останки здания и тот самый силуэт. Он всё ещё стоял без движения, будто высохший истукан, забытый и ненужный.
Шарф остановился, указал рукой сначала на товарища, а после в правую сторону.
«Хорошо», — Юма же поднял ладонь и соединил кончик указательного пальца с кончиком большого. В ответ на такой жест собеседник лишь непонимающе свел брови. — «Извини, привычка».
В итоге, вся нелепица закончилась обыденным, но известным для каждого наклоном головы.
Разделившись, парни двинулись по периметру, каждый придерживаясь своего направления. Юм... нет, сейчас — просто тень в накидке — почти сразу замедлил шаг. Под ногами хрустели камушки, где-то зацепилась трава. Каждый звук казался в два раза громче, чем на самом деле. Руки слегка дрожали, дышать приходилось осторожно.
Словно заклинание, парень повторял про себя план: «Захожу сзади, бью, отступаю. Жду и повторяю. Захожу сзади, бью, отступаю. Жду и повторяю. Жду и повторяю. Хах».
Всё звучало просто.
Синеглазый уже знал, как двигается нога, куда целиться, как быстро уйти, если что-то пойдёт не так. Он мысленно прогонял каждый шаг, в его голове царил полнейший порядок, будто стол перфекциониста.
Вот только тело весьма ловко нарушало этот покой, своей дрожью оно говорило правду.
С одной стороны, голем не двигался, а с другой, от этого было не легче. Напротив — именно это и пугало. Величественная статуя будто вырезала тишину вокруг себя: никакой ауры, ни единого звука, только присутствие. На данный момент неизвестность была хуже всего, казалось, как только юноша подойдет, его череп в миг размозжит твердая лапа, глаза выпадут из глазниц, зубы завалятся в горло и нижняя челюсть сбежит от хозяина.
Очевидно, этот противник — не просто сложнее. Он другой, более сильный, более смертоносный. Мощнее всего, с чем авантюрист сталкивался прежде. Даже гоблины, даже слизь виделись мелочью рядом с гигантом. Но, несмотря на это, Юсато продолжал идти. Да, теперь он не один. Там, на другом фланге, идёт Китами. От этого... легче? Да, легче.
Юма медленно вдохнул и сделал следующий шаг. Он затаил дыхание, прижался к стене и медленно скользнул вдоль трещины, выходящей в центр бывшего двора.
Только теперь, приблизившись вплотную, парень понял, насколько на самом деле огромен этот противник. Три метра в высоту — может, чуть меньше, может, чуть больше, но рядом с ним ощущаешь себя не человеком, а куском чего-то мягкого и временного. Грубые очертания тела, потрескавшаяся поверхность, переплетение земляных плит — всё это сливалось в монстра без глаз, но с ощущением взгляда.
Очевидно, у героя получилось оказаться за его спиной. Парень сглотнул, горло пересохло, как в пустыне. Нащупав рукоять, он медленно вытащил меч, сталь которого прошелестела по ножнам. Лезвие дрогнуло, как будто чувствовало ту же неуверенность.
«Обратная сторона колена», — пронеслось в голове.
Китами говорил, что именно там у большинства големов слабое место. Если ударить точно, можно хотя бы ограничить движение, а может, и вывести из равновесия.
Юма чуть наклонился, сфокусировался, похоже, он нашёл нужное место.
Врезаясь точно в стык почвенных плит, меч молнией рассек воздух. Ответная волна ударила по рукам, прошла в кости и расплескалась глухой тяжестью на плечах. Скрипнув зубами, Юма отступил на пару шагов, стараясь не потерять равновесие.
Некогда несокрушимая оболочка дрогнула, а по колену статуи тут же побежали мелкие трещины. Ее массивное тело наклонилось вперёд, и несколько мгновений продолжала двигаться вниз, как будто действительно собиралась рухнуть. С каждой долей секунды ее наклон становился всё ощутимее.
Парень замер, следя за происходящим. Всё выглядело слишком просто, даже странно.
Его пальцы сжимали рукоять меча, а в голове промелькнула смутная мысль: «Это — всё?».
Однако, когда монолит преодолел половину расстояния, всё резко изменилось. Через редкую пыль темно-синие глаза увидели контраргумент своему предположению: существо не упало, скорее остановилось, опёршись на одно колено.
В ответ встревоженный парень не колебался, он сразу бросился бежать, пока было время. Под подошвами захрустели мелкие осколки.
Позади раздался протяжный скрежет, словно кирпич тащили по асфальту. Темноволосый повернул голову. Голем всё ещё стоял, но его лицо... оно двигалось. Крупная голова медленно поворачивалась, и теперь чётко смотрела прямо на него.
Темные пластины сдвигались с сухим хрустом, звуки трения эхом разносились по развалинам. Громадина не спешила, каждое движение было тяжёлым, уверенным, как у существа, не знающего страха. Его массивное тело выпрямлялось, казалось, ещё секунда и оно полностью встанет, после чего Юма превратится в обычный кусок мяса, прошедший некачественную обвалку.
В этот момент, будто из пустоты, прозвучал голос:
— Молодец!
Звук разрезал напряжённую тишину, словно лёгкий окрик в тёмной комнате. Юма едва успел поднять взгляд, как заметил рядом с головой монстра мелькнувшее движение, а именно, синий шарф, вспыхнувший на фоне серого камня.
Китами.
На мгновение он как бы застыл в воздухе, завис. Одна рука раскинулась в сторону, вторая чуть отвелась назад. В следующее мгновение ассасин резко взвёл одну из конечностей повыше и с точностью, отточенной десятками повторов, вонзил блестящее лезвие прямо в глазницу голема.
Кинжал вошёл с сухим звуком, и по всей голове статуи пробежала едва заметная вибрация. Это было не просто движение, а выверенный удар в уже второе уязвимое место, увидев который оставалось лишь похлопать.
Впрочем, виновник восхищения был занят более важным — приземлением. Точно кошка, он пролетел несколько метров. Колени его чуть пружинисто согнулись, корпус наклонился. Всё прошло идеально.
Обернувшись через плечо, шарф взглянул на голову голема, в которую только что вогнал клинок.
— Попал, вроде, — отметил он.
Странно, но монстр не отреагировал, ни звука, ни вздрагивания, ни малейшего движения. Только легчайший сдвиг пыли... или нет?
По верхним плитам плеч и спины начала понемногу сыпаться сухая земля. Тонкий, почти незаметный поток пыли стекал по телу вниз.
— Всё-таки два, — царапая щеку о минувшую рядом ладонь, сказал шарф. Великан устал впитывать весь урон и пошел в долгожданное наступление. Его грубые руки раз за разом пролетали близь ловкого авантюриста, но ни разу не касались цели. Еще бы, ведь перед ними стояла тяжелейшая задача — поймать ассасина, специализирующегося, в основном, на скорости.
Вот кулак помчался в сторону хрупких ребер оппонента, однако итогом послужила лишь очередная завеса. Парень взмыл над сухой конечностью и перебрался по другую ее сторону. Избегая очередных помех, он провел изящную дугу за спиной атланта, сносящего стену позади. Высокая фигура моментально рванула за ним с глухим свистом. К удивлению, Китами уже исчез из прицела, его словно сдуло в сторону. Он вновь скользнул вдоль спины чудовища, одним прыжком оттолкнулся от щебня, перекатился по земле и, встав, отряхнул пыль с плеча, будто это было частью плана.
Подобные маневры продолжались уже некоторое время, а ловкач до сих пор оставался невредимым.
Высокая скорость расходует слишком много сил. Пусть и незаметно для обычного глаза, но Китами замедляется. Его опыт подсказывает, что осталось еще минут десять, прежде чем дыхание вырвется из под строжайшего контроля и движения потеряют начальную ловкость. Бесспорно, даже тогда низкий юноша сможет неплохо биться, однако далеко не на высшем уровне.
И это ожидаемо, как бы сильно человек не был натренирован телом, его выносливость не бесконечна. У голема же — наоборот.
В самом начале монстр получил серьезное ранение: ему разрушили одно ядро. Только вот ни слабости, ни боли он не почувствовал, его действия также холодны и точны, относительно точны. Противник Китами имеет возможность сражаться столько, сколько захочет, опять же, в отличии от авантюриста.
Сейчас, когда убийца оказался над головой цели, пора атаковать. Но нет, не выйдет. У него нет времени, гигант всегда начеку. Не стоит забывать и про чудовищную вероятность самому попасть под удар, один единственный, но такой опасный. После него игра сразу закончится, экран потухнет.
Что же делать?
«Трудно ответить», — так думал Китами. Одному справиться с нынешним количеством задач одновременно не выйдет.
Но, постойте, Китами же не один. Юма. Где Юма?
Обновлено: 17.01.2026