Глава 14 — Том 1. Глава 13. Награда за рейд.

Тишина заполнила округу как вязкий туман. Небо над головой медленно потемнело и тяжёлые облака стянулись друг к другу. Дождь вот-вот сорвётся, чтобы размыть всё, что осталось. Юма стоял, не смея шелохнуться, взгляд его был прикован вниз. Перед ним — Хаято, точнее то, что осталось от некогда радостного и дружелюбного мечника: неподвижное тело, застывшая грудная клетка, ровное лицо. И глаза... Глаза были открытыми, такими потухшими, будто больше не смотрели и не видели. Лицо имело вид бездонно безжизненной дыры. Странно. Это зрелище казалось странным. Настолько чуждым, что сначала наступило лишь непонимание, в котором разум пытался отвергнуть увиденное. Затем холод и только потом страх. Веки наблюдателя распахнулись шире, зрачки дрогнули, как бы пытаясь в последний раз найти хоть малейшее подтверждение жизни, но его не было... ни движения, ни вдоха, только неестественная неподвижность. Рот Юмы сам по себе приоткрылся. Просто от отсутствия альтернативы. Его лицо тоже было бледным, как холодный камень. Губы дрожали, челюсть чуть опустилась, тело само начало оседать под осознанием. Он до сих пор стоял, застыв на месте. И только тогда, когда взгляд окончательно остановился на лице товарища, рот медленно разошёлся шире, а руки схватились за голову. Из груди вырвался немой крик и тишина оборвалась. Хаято умер. . . . . . . . Всё, что я помню, так это бесконечный путь... ну или он казался мне бесконечным. Ноги все шагали и шагали, непрерывно, без отдыха. Горло мучительно ныло, голова не давала покоя, а правая рука начала остро напоминать о своем присутствии. Мое дыхание было учащенное, сознание спутанное, начался жар. Но я все тащил и тащил эту ветку. Не знаю почему. Мне так сильно хотелось всё бросить. Регулярно поблизости из чьих-то уст доносилось: «просто уснуть». Только позже я понял, это были мои слова. «Что такое покой? Он существует? Тогда где, если даже после смерти его нет?» Мой рот издавал эти звуки, однако голова была в тумане, а рука не отпускала злосчастной ветки. Не знаю почему. Вокруг было сыро, да, шел дождь. Не просто дождь, ливень. Вся моя одежда промокла насквозь и от этого стало еще тяжелее. Больше не стояла изнуряющая жара, ее место заняла прохлада. Ненадолго, но появившаяся свежесть даже подарила второе дыхание. И в тумане мыслей стало спокойнее. Я думал о тех, чьи жизни мне доверяли. Арвен истратила всю свою ману и вырубилась, а Хаято от истощения перестал откликаться. Я переживал, что они могут простудиться, поэтому накрыл их своей кофтой. Занятно, чудом из раны Хаято даже больше не хлестала кровь и он прекратил стонать во сне. Видимо, ему становится лучше. Не знаю почему. Но даже так, его всё равно нужно как можно скорее показать лекарю. В моем мире люди часто умирали от инфекции, и я надеюсь, что у жрецов есть подходящая молитва. У них же молитва? В любом случае, они должны справиться. Мне остаётся только доставить двух людей. Я обязан отплатить им за своё спасение. Даже Арвен, которая была со мной груба. По крайней мере, её слова о необходимости выжить своего рода помогли мне… позже поблагодарю её. Вообще, странная она. Говорила о бессмысленности риска при спасении других, но сама рискнула ради покалеченного обузы — меня. Может, стоило бы спросить: «Почему ты тогда спасла меня?» или «То есть, тебя не нужно было спасать?». Хотя… не думаю, что когда-нибудь задам этот вопрос. Не знаю почему. Как будто меня сейчас должно волновать что-то ещё. Что-то, что раздирает изнутри сильнее, чем вся физическая боль. Ну да ладно… куда важнее смотреть под ноги, ведь я уже пару раз чуть не полетел в лужу. Хорошо, что Арвен спит, иначе бы мне прожужжали все уши. Хм, вообще, когда она спит, то даже похожа на обычную девушку. И не догадаешься о её скверном характере. А так шумит, называет нытиком, почти не считается с моим мнением… мы с ней совсем разные… ладно. Похоже, дождь и не собирается утихать. Конечно, я мог бы спрятаться под какое-либо дерево, но времени оставалось мало. Как и сытости. Да, я был очень голоден и поэтому жевал воротник футболки. Сколько времени прошло с моего неподходящего, но очень вкусного завтрака? Не знаю. Вообще, не помню, чтобы мне когда-то хотелось бы так сильно есть. — Холодно. Действительно, холод также пробирал до костей. Свежесть, что раньше давала силы, теперь лишь переливалась через край, вымывая последние крохи тепла. Как же хочется согреться, согреться и поесть горячего супа. Мм… горячий суп… Хаа… ладно… Прошло минут десять, прежде чем впереди мелькнул свет. Город. Ворота. Вход. Увидев его, ноги сами двинулись вперёд, будто тело уже не принадлежало мне. На башнях что-то дрогнуло. Тёмные силуэты напряглись, луки поднялись, но вскоре раздался чей-то голос. Старший наблюдатель крикнул что-то остальным, неизвестно что, я не смог бы разобрать, даже если б захотел. В итоге... всё. Силы окончательно покинули меня. Колени подогнулись, и я рухнул. Сначала на них, потом просто. Темнота накрыла сразу. Не знаю сколько я проспал, но, по ощущениям, много. Так мне сказал человек в углу комнаты. Точностью даже не пахло, однако мне хватило рассвета за окном. Да и время само по себе не так сильно волновало, ведь я наконец-то оказался в тепле. Накрытый каким-то тонким покрывалом и, к счастью, всё еще живой. К тому же, тело почти не болело, хоть и чувствовалась невыносимая слабость, которая была даже более тяжелой, чем после первого исцеления. Очевидно, в ход пошел жрец и я неизмеримо рад за это. Но всё же неприятная побочка у такой медицины. Ладно, ладно, больше не жалуюсь. Главное — прошла нестерпимая боль в руке. А, кстати, рука. Немного тревожит то, что я не могу высунуть ее из под одеяла, однако двигается, значит, всё хорошо. Может я настолько ослаблен? Надеюсь. Подобные беспокойства периодически навещали меня, вот только когда принесли еду, я прогнал их прочь. Жаль пришлось есть левой рукой, которой я не особо изящно двигал, ну и хлеб был черствый. Хотелось чего-нибудь мягкого: после безмерного количество булочек и прочей выпечки из двадцать первого века сей рацион казался слишком уж отстойным. А здесь все питаются так целую жизнь, если, конечно, не богаты. Не зная, кем и где я был, во мне можно было увидеть избалованного человека. Ах, плевать. Когда трапеза была окончена, незнакомец в углу оповестил, мол, скоро вернется и кто-то хочет меня видеть. Нууу, не сказать, что я сильно озадачен этим, моя голова была заторможена. Сейчас я не особо способен рассуждать, все мысли как в тумане. В любом случае, вскоре завеса тайны приподнялась и в комнату вошел он — старик. *** Юма медленно моргнул, чувствуя, как сознание постепенно возвращается. Тёплый воздух комнаты, запах лекарственных трав, приглушённый свет — всё это заполняло пространство, накрывая его странным ощущением реальности, к которой ещё предстояло привыкнуть. Дверь бесшумно приоткрылась, и в помещение вошёл Юсихиро. Шаги старика были уверенными, в них чувствовалась привычная неторопливость. Он окинул взглядом лежавшего на кровати парня, чуть прищурившись, будто оценивая его состояние, а затем с лёгким смешком произнёс: — Ну, и как тебе первое задание, авантюрист? Лёгкая прогулка, не иначе. Несмотря на все пережитое, странно, но Юма легко и в то же время тяжело улыбнулся. — Спасибо вам, снова, — устало наклонил голову парень, а затем также размыто попытался пошутить. — А вообще, действительно приемлемое начало. На лице Юсихиро промелькнула грустная морщинка. — Вот я и говорил, что всё в порядке. Но нет, этот чуть со жрецом не подрался... еще и орал на всю часть, — словно перекручивая в голове стыдный момент, сказал Юсихиро. На что герой вяло удивился. — Неужели он устроил погром? — Угу. Заставил меня краснеть перед людьми. Смиренно выдохнул стражник. Юсихиро, по-прежнему улыбаясь, часто отводил взгляд в сторону, будто обдумывая что-то. Это было на него не похоже. — Что-то случилось? — спросил юноша, пытаясь уловить перемену в выражении лица стражника. В итоге слов не последовало, но улыбка слегка потеряла свою естественность. Кинто задумчиво почесал подбородок, продолжая смотреть в сторону, а затем тяжело вздохнул. — Давно ли ты начал понимать людей так хорошо? — бросил он с лёгкой долей иронии, но в голосе всё же сквозила небольшая тяжесть. — ? — Не люблю я приносить печальные новости. «В смысле?». — Ну, понимаешь... — все подводил и подводил к чему-то стражник. Отчего Юма начал немного напрягаться. Уж больно подозрительно все складывалось. И внезапно в его голове вспыхнула мысль, от которой кровь в жилах похолодела: Хаято и Арвен. Юма резко напрягся, осознавая, что за это время даже не вспомнил о них, и это осознание резануло по душе острее лезвия. Как он мог? Они ведь были с ним, помогали, рисковали жизнью, а теперь... что с ними? Сердце сдавило от вины, и дыхание сбилось. Почему он забыл? Юма корил себя, чувствуя, как внутри всходит тревога, готовая разорвать его. — Что с ни... — хотел вскрикнуть парень, однако его опередили. — …твоя рука. «А?», — с полуоткрытым ртом завис Юма. Он нахмурился, но не успел ничего спросить. Старик уже шагнул ближе и, слегка склонившись, вынул его руку из-под одеяла. На первый взгляд ничего страшного. Кожа местами грубее, чем раньше, лишь пара мелких ссадин и гематом. Всё это могло бы зажить само собой. Однако, когда юноша перевёл свой недоумевающий взгляд на стражника, тот лишь кивнул и спокойно велел сжать кулак. Парень повиновался и сразу понял, о чём речь. Пальцы едва дрогнули, будто неохотно отзываясь на команду. Фаланги дрожали при малейшем напряжении, а Юсато ощутил глухую, ноющую боль, пробежавшую по сухожилиям. Однако он не остановился. Терпя, Юма продолжал криво двигать пальцами, пока... будто не упёрся в невидимую стену из паутины. На середине движения что-то сломалось. Точнее, ничего не сломалось, но руку пронзило раскалывающее чувство. Чем ближе парень оказывался к финалу, тем тяжелее и намного больнее было продолжать, словно что-то давит палец в обратную сторону. При этом напряжение отдается аж в локте. Ощущение не позволяло представить, что ты просто делаешь растяжку, скорее рука была невероятно слаба. Через несколько секунд зубы заскрипели и давление стало сильнее, но ничего не изменилось. Юма замер, глядя на пальцы, которые больше не подчинялись ему так, как прежде. Пронаблюдав за еще несколькими попытками, Юсихиро все объяснил. Ему сказали, мол, состояние было ужасное, кости раздроблены, мышцы разорваны, да и времени с ранения прошло много. Тем более изначально сама рука была достаточно тонкой и хрупкой. В общем, олучилось максимум это. С сожалеющим взглядом, старик добавил фразу жреца: «всё, что может вернуть твой парниша, так это способность держать кружку. Просто держать, даже поднять вряд ли получится». Юсато будто окунули в ледяную воду. Слова Юсихиро резанули и парень ощутил, как внутри медленно раскручивается воронка. Однако кое-что все-таки пробилось через завесу. — Пожалуйста... На что последовал краткий кивок выбритого подбородка. — Пожалуйста... скажи что с теми людьми, — из рта юноши раздался шепот. — Прошу. В ответ на просьбу старая, но крепкая рука поднеслась к носу. — Хмф, ну, насколько я помню, девушка жива, да и вообще не очень сильно пострадала. А вот паарень... умер, — с привычной легкостью произнес Юсихиро.