Мужчина в дорогом спортивном костюме лежал лицом вниз в неестественно вывернутой позе. Под ним на траве расплылось огромное, уже засохшее и почерневшее пятно крови, окрасившее землю в тёмно-багровый цвет.
Но самое ужасное было у него на шее.
Там зияла огромная, рваная рана! Она тянулась от затылка до самой лопатки, обнажая вывернутые наружу мышцы и даже белеющие шейные позвонки. Ткани по краям раны уже почернели и начали разлагаться, и над ними кружило несколько зелёных мясных мух.
— Бле-э-э…
Ван Чу больше не мог сдерживаться.
Он резко отвернулся, опёрся о ближайший камень альпийской горки, и его желудок содрогнулся в чудовищном спазме. Драгоценные грибы, съеденные в обед, смешавшись с желудочным соком, изверглись на землю.
Остались лишь звуки рвоты…
Мин Дао, с трудом подавляя тошноту и борясь с отвращением, тоже побледнел. Но он, в отличие от Ван Чу, не потерял самообладания. Напротив, он присел на корточки и принялся внимательно осматривать труп.
Его взгляд быстро скользил по деталям.
Дорогие часы на запястье покойного были на месте. Айфон, хоть и с разбитым экраном, всё ещё торчал из кармана. В заднем кармане брюк виднелся туго набитый бумажник — тоже нетронутый.
Это было не ограбление.
Взгляд Мин Дао в итоге вернулся к смертельной ране.
Он присмотрелся ещё внимательнее.
Края раны были неровными, рваными, а не гладкими, как от пореза острым лезвием.
Словно нечто, обладающее невероятной силой укуса, попросту вырвало у него из шеи огромный кусок плоти!
Такое… такое не под силу человеку!
Это больше походило на дело лап… вернее, челюстей тигра или льва, какого-нибудь крупного хищника!
Ван Чу рвало до тех пор, пока в желудке не осталось совсем ничего. Наконец, он, шатаясь, выпрямился, опираясь на камень.
— Твою мать… твою мать… мертвец…
— Мин… Мин-гэ… что… что это за тварь его так? Мы… нам надо уходить! Быстрее! Здесь монстр!
Мин Дао внезапно вспомнил тот рёв, что донёсся из лесной чащи в самый первый день. Тогда это показалось ему просто некой угрозой, но теперь стало ясно: угроза эта куда более реальна и смертоносна, чем можно было вообразить!
— Чёрт!
Мин Дао встал, перевёл взгляд с мутного пруда на труп, и его лицо стало невероятно серьёзным.
Опасность была совсем рядом.
Но именно поэтому воду нужно было набрать во что бы то ни стало! Кто знает, когда этот неведомый зверь появится снова, не ворвётся ли он на территорию жилого комплекса. Если начнётся бойня или их запрут в домах, то этот пруд, что сейчас был в двух шагах, может стать навсегда недосягаемым!
Нужно было запастись как можно большим количеством ресурсов, пока не грянула настоящая буря!
— Сначала наберём воды.
Он сделал паузу и бросил мрачный взгляд на труп.
— Конечно, ты можешь прямо сейчас в одиночку побежать назад. Вот только я не могу гарантировать, что по дороге ты не встретишь… кое-что ещё.
Лицо Ван Чу вмиг стало бескровным.
— Я… я набираю! Я с тобой!
Больше они не медлили. С трудом сдерживая тошноту, они схватили вёдра и бросились к подветренной стороне пруда.
С максимально возможной скоростью они поочерёдно погружали четыре красных пластиковых ведра в воду и тут же выдёргивали их. Мутная вода с плеском наполняла ёмкости, разлетаясь брызгами и вспугнув нескольких мясных мух, круживших над трупом. Их мерзкое жужжание лишь усиливало общее чувство омерзения.
Ван Чу, сжавшийся от страха, походил на перепуганного перепела. Каждый порыв ветра, шелестевший в кронах деревьев, заставлял его вздрагивать. Он суетливо захлопнул крышки вёдер и прошипел:
— Мин-гэ, готово! Готово! Пошли скорее! Мне… мне всё время кажется, что на нас кто-то смотрит! Правда! Вон оттуда!
Он наугад ткнул пальцем в сторону, его лицо было белым как полотно.
Мин Дао проследил за его взглядом. Там были лишь колыхавшиеся на ветру кусты. До чего же труслив этот парень.
— Пошли!
Почти центнер груза превратил обратный путь в суровое испытание.
Пришли они налегке, а возвращались, будто взвалив на себя гору. Пятьдесят литров воды — это пятьдесят килограммов веса, да ещё и распределённые по двум раскачивающимся, неустойчивым пластиковым вёдрам.
Они шли с трудом, каждый шаг давался с неимоверным усилием. Ручки вёдер глубоко впивались в ладони, вызывая жгучую боль. Не успели они далеко отойти, как на их лбах выступил пот, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым.
— Ха… ха… Мин-гэ… я… я больше не могу…
И без того тучное тело Ван Чу теперь стало настоящей обузой.
Пот пропитал его футболку, и она липла к спине, создавая эффект, который можно было бы назвать «мокрым соблазном», если бы ситуация не была столь плачевной.
Мин Дао было не легче. Мышцы рук уже горели от боли, но он лишь стиснул зубы и молча шёл вперёд.
Наконец, когда Ван Чу уже казалось, что он вот-вот упадёт без сил, в поле зрения показался знакомый корпус их пятого дома.
Добравшись до подъезда, Ван Чу не выдержал и с глухим стуком бросил свои вёдра на землю. Мутная вода выплеснулась наружу. Его грудь тяжело вздымалась, а рот жадно хватал воздух.
Мин Дао тоже тяжело дышал, пытаясь восстановить силы. Ладони от жёстких пластиковых ручек превратились в две багровые полосы, распухшие и красные, причинявшие адскую боль при малейшем движении.
Тащить пятьдесят килограммов воды было явной переоценкой своих возможностей.
В этот момент из подъезда вышла женщина лет пятидесяти с корзинкой для овощей. На ней было цветастое платье, а волосы уложены в модные кудряшки. Она как раз собиралась снова попытать счастья в лесу — вдруг удастся найти какой-нибудь зелени к ужину.
Выйдя из подъезда, она тут же наткнулась на рухнувшего на землю Ван Чу, прислонившегося к стене Мин Дао и четыре бросающихся в глаза красных ведра.
— Ой, ребятки, что это с вами? Устали, бедные! Ну и натрудились! — Тётушка с обезоруживающей непосредственностью подошла ближе, на её лице сияла радушная улыбка. Но её проницательные глазки так и бегали по четырём вёдрам с водой.
— Это… это вода? — спросила она, будто сделав великое открытие, в её голосе звучали удивление и нескрываемая радость. — Боже мой! Где же вы столько воды раздобыли?
Мин Дао приподнял веки и окинул её взглядом. Он так устал, что не хотел произносить ни слова, мечтая лишь поскорее поднять воду наверх и отдохнуть. Столкнувшись с типичной соседкой, падкой на чужое добро, он выбрал самый прямой путь.
— Предупреждаю, эту воду пить нельзя. Она очень грязная.
Услышав это, тётушка не только не перестала улыбаться, но, напротив, её улыбка стала ещё шире, а в глазах появилось выражение «я всё понимаю».
Она скривила губы, подошла ещё ближе и, понизив голос, заговорщицки прошептала:
— Ну что ты, паренёк, так нехорошо. Зачем прятать? Боишься, что все узнают и тоже пойдут набирать?
Она была уверена, что раскусила замысел Мин Дао, и, похлопав себя по груди, торжественно заверила:
— Не волнуйся, тётушка не из болтливых! Ты мне по секрету скажи, а я никому не расскажу, обещаю! Видишь ли, у меня муж болеет, ему как раз чистая водичка нужна. Сделай доброе дело, скажи тётушке, я твою доброту не забуду!
…
Обновлено: 03.02.2026