Ли Сюань мчался, не жалея сил, отмахивая руками.
В диких землях не было лошадей, а заезжать в префектуру Байхуа, чтобы купить скакуна, он не осмелился. Оставалось полагаться лишь на свои ноги.
Он бежал два дня и две ночи без сна и отдыха. Подошвы его сапог почти истёрлись в пыль, когда он наконец достиг западных ворот уезда Сюншань.
Один взгляд — и сердце замерло.
Ворота не заперты!
На въезде никого не допрашивают!
Всё как обычно!
Не теряя ни секунды, Ли Сюань, затаив дыхание, рванул к родовому поместью.
В клане Ли последние дни царило небывалое оживление. Всё происходящее можно было описать одной фразой: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».
Сначала бесчинства Ночного хищника уничтожили клан Дин, и кланы Ли и Тянь разделили его достояние. Затем, после недолгого затишья, разбойник вернулся и вырезал всю верхушку и всех мастеров клана Тянь. Вдова главы клана в ужасе за бесценок распродала имущество и бежала из уезда, что снова сыграло на руку клану Ли.
Конечно, в сердцах ещё жил страх — а что, если однажды Ночной хищник нагрянет и к ним? — но чувство полного господства в уезде Сюншань было опьяняюще приятным.
...
Во внутреннем дворе на столах громоздились целые горы шёлковых тканей.
Глава клана Ли стоял рядом, с восторгом разглаживая отрез парчи, вышитой золотыми пионами.
— Госпожа, взгляните, только взгляните! — восхищался он, поглаживая бороду. — Какой узор, какая ткань! Истинно прекрасна! У торговой гильдии клана Тянь и впрямь скопилось немало сокровищ. Ума не приложу, где они достали такой товар… Впрочем, неважно. Теперь их торговые пути — наши торговые пути! Ха-ха-ха!
Вторая госпожа вторила ему:
— У господина, как всегда, отменный вкус.
Лишь первая госпожа молча сидела в стороне, и в её глазах читалась тревога.
Заметив это, глава клана сказал:
— Госпожа, не стоит так беспокоиться. Когда вернётся Сюань, наш клан породнится с самим префектом. С таким покровителем нам больше нечего будет опасаться.
Не успел он договорить, как со двора прибежала служанка.
— Господин, старший молодой господин вернулся!
Лицо главы клана просияло. Он отложил парчу.
— Идёмте, идёмте встречать нашего Сюаня! Должен сказать, с тех пор как сын взялся за ум, нашему клану словно улыбнулась удача! Все беды обходят стороной, а хорошее само в руки идёт.
В этот момент во двор ворвался растрёпанный юноша.
Глава клана опешил и уже хотел было спросить: «Откуда взялся этот бродяга?», — но, приглядевшись, узнал собственного сына.
Ли Сюань, не обращая ни на кого внимания, стиснув зубы, отчеканил:
— Отец, на город префектуры обрушилась чума! Скоро она будет здесь! Собирай людей и немедленно перекрой Ущелье Полудня!
Ущелье Полудня — так называли тракт, ведущий на запад от Сюншаня. С севера его подпирал отрог горы Хунхуа, с юга — холмы, примыкавшие к Вороньей пустоши. Дорога между ними была длинной, путь занимал полдня — отсюда и название.
Перекрыть ущелье, а не городские ворота, было необходимо для снабжения. Все поля находились за стенами. Если запереть город, кто будет работать в полях? Даже если продержаться какое-то время на запасах, что делать, если эпидемия затянется? Поэтому Ли Сюань с самого начала решил полностью отрезать западное направление.
Глава клана Ли непонимающе уставился на сына. Он был в полном замешательстве. Да и кто бы не растерялся? Только что ты наслаждался жизнью, и вдруг — чума!
Он моргнул.
— Сын, постой… Ты ведь из префектуры Байхуа? Ты виделся с префектом Цао? Ты знаешь…
— Отец! — прервал его Ли Сюань. — Перекрой ущелье немедленно! И ни под каким предлогом не пропускай никого! Иначе весь наш клан может погибнуть! Это не обычная чума!
Голос его звучал сурово, глаза были налиты кровью. Опасаясь, что отец будет и дальше тянуть время с расспросами, он выпалил:
— В резиденции Цао, скорее всего, уже много погибших. Возможно, и сам префект мёртв!
Эти слова отрезвили главу клана. Он понял, что дело нешуточное.
— Людей сюда! Живо! — закричал он, выбегая со двора.
Ли Сюань, тяжело дыша, опустился на каменную скамью. Его мать и вторая госпожа смотрели на него с изумлением, всё ещё не в силах осознать произошедшее.
Не обращая на них внимания, Ли Сюань нахмурился. Чувство тревоги не отпускало. Он вскинул голову и крикнул в небо:
— Яохуа! Яохуа!
Он позвал несколько раз. С крыши донёсся лёгкий топот, и через мгновение перед ним приземлилась стройная тень.
Вэй Яо почти не изменилась за время его отсутствия — всё такая же тоненькая, хрупкая на вид. Её овальное лицо чуть покраснело, а в узких глазах застыл ледяной холод. Но что-то всё же было иначе… её грудь, прежде совершенно плоская, теперь заметно округлилась. Ли Сюань знал, что раньше Вэй Яо туго перетягивала её, но теперь, похоже, отказалась от этого.
В солнечном свете девушка в белых, как снег, одеждах казалась видением. На поясе висел сюнь из зелёного нефрита, а в руке она сжимала копьё с красной кистью.
Поначалу Вэй Яо держалась отстранённо, но, увидев измождённый вид Ли Сюаня, тут же оттаяла. Она подскочила к нему, и в её глазах мелькнуло неподдельное беспокойство.
— Что с тобой случилось?
— В префектуре Байхуа чума, — сказал Ли Сюань. — И это не обычная хворь.
Вэй Яо поняла всё с полуслова. Дело было связано с демонами.
— Молчи, ничего не объясняй, — торопливо сказала она. — Просто скажи, что я должна делать, а сам немедленно иди отдыхать. Всё остальное — когда проснёшься.
После поисков демона во Вратах Падающих Камней, преследования Лю Инъи, бессонной ночи и двухдневного марафона до дома Ли Сюань был на пределе. Даже его железная воля не могла скрыть тёмных кругов под глазами и налитых кровью белков.
— Отправляйся в Ущелье Полудня, — приказал он. — Не пропускай никого! И не подходи к ним близко! Любой, кто соприкоснётся с этой заразой, умрёт!
Он хотел было сказать что-то ещё, но Вэй Яо остановила его.
— Хорошо-хорошо, я всё сделаю. А ты иди отдыхать. Я позову Цянвэй. Она… мы обе вернулись в твой двор.
С этими словами Вэй Яо развернулась, несколькими прыжками взобралась на крышу и исчезла.
Услышав слова сына, первая и вторая госпожи побледнели.
Только теперь Ли Сюань повернулся к матери.
— Мама… я голоден.
...
Через час, сытый и довольный, Ли Сюань нежился в просторной купальной бочке, пока Цянвэй разминала ему плечи.
Она что-то щебетала о небольших переменах в его дворике. В основном о том, что во внутренних покоях теперь живёт Тянь Юань, а во внешних — три служанки: она, Вэй Яо и личная горничная Тянь Юань, Цяо'эр.
Слушая её голос, Ли Сюань чувствовал, как тело и душа наполняются долгожданным покоем.
Но потом… её ладошки осмелели.
Ли Сюань удивлённо приоткрыл глаза.
Щёки Цянвэй пылали. Но, несмотря на смущение, движения её рук не стали медленнее. Внезапно она облизнула влажные губы, наклонилась к самому уху Ли Сюаня и, обдав его горячим дыханием, проворковала:
— Докладываю молодому господину: госпожа очень занята. Раньше вечера… не вернётся.
Помолчав, она добавила:
— Молодой господин, в вашем теле есть места, до которых Цянвэй не дотянуться снаружи. Может… Цянвэй войдёт к вам и разомнёт их как следует?
Не успела она договорить, как почувствовала что-то, вскрикнула и покраснела ещё сильнее.
И, не дожидаясь ответа, скинула верхнее платье, потом нижнее, оставшись лишь в светло-лиловом шёлковом дудоу, и скользнула в бочку.
Ли Сюань раскинул руки, заключая её хрупкое тельце в объятия, и, закрыв глаза, полностью отдался её ласкам…
Обновлено: 21.01.2026