Глава 42 — Глава 42. Сердца, бьющиеся в унисон

Клан Тянь. Каждый шаг Тянь Юань сопровождался волной нестихающего шёпота и едких насмешек. Она шла словно по театральным подмосткам, под прицелом сотен глаз, ощущая на себе указующие персты. Всего месяц назад, накануне уездных экзаменов, она ходила в храм, возжигала благовония и молилась Бодхисаттве Вэньсяню, прося его одарить её будущего мужа успехом. Теперь… все её поступки казались злой насмешкой. После смерти матери она думала, что в этой жизни ей больше не придётся страдать, не придётся оплакивать потери. Но в этот миг её иллюзии разбились вдребезги. Лицо её оставалось бесстрастным, но сердце терзали тысячи невидимых ножей, оно уже истекало кровью и было покрыто рваными ранами. На этого юношу она возлагала огромные надежды. Он был её лучшей судьбой. Она нуждалась в нём. Отчаянно нуждалась. И он, как ей казалось, тоже нуждался в ней. Последние дни она с головой ушла в изучение дел клана Ли, размышляя, как помочь семье своего будущего мужа укрепить и приумножить их достояние. Но теперь… Тянь Юань остановилась у входа в приёмный зал. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох, силой подавляя рвущуюся из груди боль, и шагнула внутрь. — Тянь Юань, ты уже обо всём знаешь? — спросил глава клана Тянь. — Знаю, — ровным голосом ответила она. — У тебя есть что сказать? Тянь Юань посмотрела на управляющего клана Ли и вежливо произнесла: — Когда-то я подарила молодому господину Ли нефритовую подвеску в виде двух рыбок. Эту подвеску мне дала матушка со словами, что я должна отдать её своему будущему мужу. Раз уж так всё сложилось, прошу молодого господина вернуть её. И ещё… этот свиток с каллиграфией был подарен мне господином Ли. Я не смею больше хранить его у себя. Прошу вас, господин управляющий, передать его обратно. После этого мы будем в расчёте. — Когда наш молодой господин вернётся, я непременно передам ему ваши слова, — ответил управляющий. Тянь Юань на мгновение замерла. Она была уверена, что Ли Сюань уже вернулся в уезд, просто не пожелал лично явиться в дом Тянь, чтобы расторгнуть помолвку. Но теперь… своим острым умом она быстро пришла к другому выводу. Впрочем, догадавшись, она лишь горько усмехнулась про себя. «Ну и что с того, что это решение принял не он? Глава клана Ли и его первая госпожа просто выбрали для своего сына лучший вариант. Разве Ли Сюань стал бы возражать?» Она достала свиток, протянула его управляющему и произнесла: — В таком случае, я полагаюсь на вас. После этого она осталась стоять в зале, и каждая секунда казалась ей мучительной пыткой раскалённым железом. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем всё закончилось. Она вышла из зала и, высоко подняв голову, заставила себя улыбнуться. Но почему… почему же так отчаянно хотелось разрыдаться? «Не плачь, не плачь, не смей плакать…» — шептала Тянь Юань, широко распахнув глаза и растянув губы в улыбке. Лишь вернувшись в свою комнату, она уронила голову на грудь, и крупные слёзы неудержимым потоком хлынули из глаз, пропитывая одежду и оставляя мокрые дорожки на щеках. ... На следующий день в полдень четыре всадника и две повозки въехали в уезд Сюншань через западные ворота и остановились у дома клана Ли. Едва Ли Сюань сошёл на землю, его встретили улыбки и почтительные поклоны. Служанки и слуги смотрели на него с нескрываемым восхищением. Отец немедленно позвал сына к себе в кабинет, где уже ждала первая госпожа. Они наперебой расспрашивали его о здоровье и не могли скрыть своей радости. Постепенно разговор перешёл к свадьбе. Глава клана Ли переглянулся с женой и с улыбкой сказал: — Сюань, ты так талантлив, ты — герой своего поколения. В этом мире есть девушки, достойные тебя куда больше. Мы с матерью взяли на себя смелость и расторгли твою помолвку. Сказав это, он заметил, что сын внезапно замолчал. В следующее мгновение Ли Сюань поднялся, рухнул на колени и склонил голову перед родителями. Господин Ли и его жена опешили. Они тут же вскочили и бросились поднимать его, встав по обе стороны. — Сюань, что ты делаешь? Зачем это? — вскрикнула первая госпожа. Ли Сюань молчал, лишь повторяя: — Сын непочтителен, сын непочтителен. Глава клана Ли тоже растерялся и на мгновение потерял дар речи. Он пытался поднять сына, но тот не двигался с места. — Мужчина преклоняет колени лишь в самых крайних случаях! — рассердился отец. — Сначала встань, потом поговорим! Но Ли Сюань, не меняя позы, продолжал: — Ослушаться воли родителей — значит проявить непочтительность. Расторгнуть помолвку — значит поступить бесчестно. Сын ваш — непочтительный и бесчестный человек, непочтительный и бесчестный… Тут до отца дошло. Он замер, а потом запричитал: — Сынок… нельзя же всему, что в книжках написано, верить. Ну что… что в этом такого непочтительного и бесчестного? Великое ли дело? Но первая госпожа всё поняла. Она оттащила мужа за ширму и прошептала: — Может, позволим Сюаню самому решить дела свадьбы? — Но я же для его блага стараюсь! — нахмурившись, возмутился тот. — Посмотри на него… — с болью в голосе сказала первая госпожа. — Он у нас всегда был честным и благородным. Сейчас он не хочет ни нарушать данное слово, ни идти против нашей воли. — Ты так говоришь, будто это я злодей! — рассердился господин Ли. — По-моему, он от своих книг совсем с ума сошёл! Добра от худа отличить не может! Первая госпожа придвинулась ближе и тихо проговорила: — Сюань собирается стать чиновником. Ты хочешь, чтобы он с самого начала запятнал свою репутацию? Глава клана Ли замер. Поразмыслив, он наконец сообразил, в чём дело, и тоже понизил голос: — Этот ребёнок… мог бы и прямо сказать, чего хочет. — Боюсь, он не хотел нас обидеть, — с укором сказала жена. — Да и можно ли такое говорить вслух? — Она помолчала и добавила: — Отец, пусть мы с тобой потеряем лицо, но давай исполним желание Сюаня. — Потеряем лицо? — хмыкнул господин Ли и прошептал ещё тише: — Дорогая, я куда бесстыднее, чем ты думаешь. Первая госпожа прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. Договорившись, супруги разыграли всё как по нотам. Глава клана Ли вышел из-за ширмы и нарочито холодным тоном произнёс: — Хочешь стоять на коленях — так становись снаружи! У меня ещё дела есть. — Господин мой! — взмолилась первая госпожа. Но тот лишь отмахнулся. Ли Сюань мысленно вздохнул. Разговор родителей, пусть и тихий, был ему прекрасно слышен. Но уши Ли Сюаня, чей параметр Ловкости достиг семнадцати единиц, уловили всё до последнего слова. Судя по их словам и нынешнему спектаклю, он догадывался, что задумал отец. Отец… подыгрывал ему. Поэтому он без лишних слов поднялся, вышел во двор и опустился на колени посреди дорожки. Слуги, которые с радостью готовились к праздничному ужину в честь возвращения молодого господина, при виде этой сцены застыли с разинутыми ртами. Все начали перешёптываться, пытаясь понять, что происходит. Вскоре причина стала известна. Молодой господин… отказывается расторгать помолвку! Дом взорвался ропотом и удивлением! ... Вскоре новость дошла и до клана Тянь. Из-за помолвки Тянь Юань уже передала все свои дела в торговой гильдии, а всех своих верных людей отозвала. «Годами вышивала золотой нитью, чтобы сшить подвенечное платье для другой». Все плоды её многолетнего труда сорвал кто-то другой, и сорвал лишь ради наживы. Любая другая на её месте, вероятно, уже сошла бы с ума. Но Тянь Юань сохраняла спокойствие. Она сидела под лучами солнца и тихо читала книгу. Облака рассеялись, обнажая высокое небо, цветы осыпались, уступая место густой листве. Золотистый свет падал на её чистое, миловидное лицо, озаряя затаившуюся в уголках глаз печальную улыбку. Внезапно во двор вбежала запыхавшаяся служанка и остановилась рядом с Тянь Юань. — Цяо'эр, что за спешка? Что ещё случилось? — с лёгкой усмешкой спросила Тянь Юань. Она уже взяла себя в руки. Какие бы бури ни ждали её впереди, она выстоит. Но у служанки было странное выражение лица — она словно и хотела улыбнуться, да не могла. — Ли Сюань, он… он уже полдня стоит на коленях во дворе своего дома! Он… он не хочет расторгать помолвку! Тянь Юань замерла. Улыбка медленно сползла с её губ. — Полдня? — переспросила она. Служанка кивнула. — Да, я разузнала. Говорят, господин Ли в ярости, а молодой господин всё стоит на коленях и не двигается… Тянь Юань долго молчала. Она хотела встать, но не смогла, лишь издала протяжный вздох. И вдруг вся обида, что камнем лежала на сердце, испарилась без следа. Мир жесток. Но на этот раз… Она его не предала. И он её не предал. Их сердца бились в унисон. Как же это хорошо. ... Всю ночь Тянь Юань ворочалась без сна, прислушиваясь к тихому шелесту весеннего ветра за окном. Лишь под утро она забылась в тревожной полудрёме. Сквозь туман сознания она вдруг услышала стук в дверь. — Цяо'эр, что случилось? — спросила Тянь Юань. Но ответа не последовало. Тянь Юань насторожилась. Почувствовав неладное, она мгновенно проснулась и нащупала под подушкой кинжал, который держала там со времён нападений Ночного хищника. И в этот момент из-за двери донёсся мужской голос: — Жаль, нет у меня крыльев дивного феникса… Тело Тянь Юань пронзила дрожь. Глаза её почему-то внезапно покраснели. Она смахнула слезу и ответила: — …но наши сердца бьются в унисон. Дверь отворилась. На пороге, в золотом свете зари, стоял юноша с измождённым лицом. Тянь Юань сразу его узнала. Они смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. — Завтра уже третье число шестого месяца, — сказал Ли Сюань. — Разве пристало невесте лить слёзы в постели накануне свадьбы? Тянь Юань поджала губы. Сквозь слёзы она улыбнулась, и на щеках заиграли ямочки. Прим. пер.: Жаль, нет у меня крыльев дивного феникса... 身无彩凤双飞翼，心有灵犀一点通 (Shēn wú cǎifèng shuāng fēiyì, xīn yǒu língxī yīdiǎn tōng) - Двустишие из поэмы Ли Шанъиня (династия Тан). Дословный перевод: "Тело не имеет крыльев пёстрого феникса для парного полёта, [но] сердце обладает духовным чутьём носорога, что позволяет понять всё с полуслова". Вторая строка стала знаменитой идиомой, означающей полное взаимопонимание, телепатическую связь между любящими. Носорог (灵犀) в древнем Китае считался мистическим животным, чей рог, по поверьям, имел особую структуру, позволявшую "соединять" или "проводить" мысли и чувства.