— Пусти! Пусти меня!
Лицо Яо Сяосяо исказилось от ужаса. Она в панике затряслась, пытаясь вырвать руку.
Но «Линь Цзяньфэн» вдруг хрипло, тяжело задышал и всем телом прижался к ней. Силы у него было не занимать — он вмиг заключил её в стальные объятия.
Яо Сяосяо отчаянно забилась. Её бирюзовое платье измялось, деревянная шпилька в высокой причёске съехала набок, рассыпав по плечам тёмные пряди волос.
— Отпусти!
«Линь Цзяньфэн» и не думал её слушать. Он мёртвой хваткой вцепился в талию женщины, и пока его руки беззастенчиво блуждали по её телу, он с извращённой нежностью прошептал:
— Невестка, это же я, твой муж… Я — твой муж, почему ты мне не веришь? Когда брат с тобой… ну, ты понимаешь… ведь это можно, правда? Можно же… Я видел, как вы это делаете.
Яо Сяосяо, смертельно побледнев, выкрикнула:
— Линь Цзэню, если ты сейчас же не отпустишь, я умру у тебя на глазах!
Линь Цзэню — так звали брата-близнеца Линь Цзяньфэна, на которого он был похож как две капли воды.
Услышав её слова, он неожиданно разжал руки.
Яо Сяосяо рухнула на землю. Мгновение спустя она вскочила и, не оглядываясь, бросилась прочь.
Линь Цзэню поднёс ладонь к лицу, вдыхая оставшийся на ней аромат, и яростно сжал кулак.
— Невестка, — прошипел он, — рано или поздно ты поверишь, что я — это он.
Яо Сяосяо бежала, не разбирая дороги, с растрёпанными волосами и в смятой одежде. Но, что самое странное, никто — ни слуги, ни стражники Усадьбы Ласточки — казалось, не замечал её состояния. И уж совсем поразительно было то, что, пережив такое унижение от деверя, она не бросилась искать старших, чтобы потребовать справедливости. Вместо этого она в страхе привела в порядок платье и причёску и вновь отправилась на поиски своего настоящего мужа.
---
Яркое солнце заливало светом Усадьбу Ласточки. По обе стороны от дороги сотни цветов спорили за право называться прекраснейшим, но ярче всех пылали персиковые деревья.
Тропа постепенно сужалась и упиралась во вход, похожий на ворота поместья, перед которыми стояла нефритовая ширма, скрывающая от посторонних глаз внутренний двор.
Повозка остановилась. Цзо Хун спрыгнула на землю и бросила поводья подбежавшему ученику Речного союза Цинхэ.
— Хозяйка Цзо, — почтительно произнёс тот.
Но всё внимание Цзо Хун было приковано к повозке. Она слегка откинула уголок занавески и с улыбкой сказала:
— Господин Ли, мы прибыли.
Ли Сюань вышел следом за младшим братом. Вэй Яо последовала за ними.
Ступив на землю, Ли Сюань глубоко вдохнул полной грудью. Воздух был невероятно свеж — чистый, словно родниковая вода, смешанная с ароматами сотен цветов. Он с восхищением продекламировал:
— В мире людском апрель унёс благоуханье,
Здесь, у воды, лишь персик начинает цвести.
Горюю, что весну ушедшую не встретить,
Не зная, что она сюда успела забрести.
Цзо Хун застыла с изумлённым лицом.
Вэй Яо застыла с изумлённым лицом.
Младший брат застыл с изумлённым лицом.
Закончив читать, Ли Сюань чуть вскинул подбородок и, положив левую руку на древнюю рукоять меча «Павлинье Перо», зашагал к воротам. В золотистых лучах солнца юноша выглядел невероятно изящно — истинный благородный муж, чьё дарование сквозило в каждом движении. Казалось, даже его волосы светились.
Он двинулся с места, и Вэй Яо тут же последовала за ним, словно тень.
Наконец и Цзо Хун пришла в себя. В отличие от грубых воинов цзянху, она кое-что смыслила в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи, да и гостями её чаще бывали чиновники и учёные мужи. Потому она сразу оценила изящество стиха, его глубокий смысл и тонкое настроение. Взглянув на Ли Сюаня, она восхитилась ещё больше и подумала: «Такой красавец разобьёт сердце не одной девушке. Будь я на несколько лет моложе, и сама бы, наверное, влюбилась без памяти».
Внезапно она кое-о чём вспомнила, поспешила вперёд и тихо сказала:
— Господин, в Усадьбе Ласточки есть одно дело, в которое лучше не вмешиваться.
Ли Сюань замедлил шаг.
— Что за дело, госпожа Цзо?
— Если заметите, что господин Линь Цзяньфэн ведёт себя странно, не обращайте внимания и не лезьте, — ответила она.
— Но почему? — удивился Ли Сюань.
— У него есть брат-близнец по имени Линь Цзэню. Тот любит притворяться им и разгуливать повсюду. Братья так похожи, что постороннему их не различить.
Ли Сюань кивнул, не став задавать больше вопросов.
Вчетвером они вошли в поместье. Вскоре вдали показалась сверкающая золотой чешуёй река Цинхэ. На возвышенности виднелись водные заставы Усадьбы Ласточки, где можно было разглядеть патрулирующих учеников союза. Вдоль берега раскинулись павильоны, башни и роскошные усадьбы.
Местность была очень просторной. Некоторые строения отстояли друг от друга на сотни метров, а между ними благоухали сады и зеленели тихие рощи. Всё это походило на райский уголок, далёкий от городской суеты.
У небольшой пристани ниже по течению швартовались лодки. Шестеро крепких учеников Речного союза что-то разгружали, перенося с места на место какие-то кувшины.
Заметив взгляд Ли Сюаня, Цзо Хун пояснила:
— Это «Настойка Ста Цветов» нового урожая. Это лучшее вино — гордость префектуры Байхуа. Его настаивают на цветах четырёх времён года, поэтому на изготовление одного кувшина уходит не меньше года. В городе префектуры его днём с огнём не сыщешь, а если и удаётся найти, то продают втридорога и в ограниченном количестве.
Переговариваясь и смеясь, они в сопровождении ученика союза дошли до павильона, где решили немного передохнуть.
Вскоре стали прибывать и другие гости — в основном молодые господа и девицы.
Благодаря тому, что Ли Сюань в последние дни нанёс немало визитов, да и слава его бежала впереди него, многие его узнавали. Они подходили, чтобы поприветствовать его, а некоторые, воспользовавшись случаем, присаживались рядом и заводили беседу.
Впрочем, нравился он не всем. Были и те, кто держался особняком, взирая на него с нескрываемой враждебностью и подчёркнутым безразличием.
Ли Сюаня это ничуть не трогало.
«Юношеская гордыня — это нормально, — думал он. — Зависть — тоже нормально. А некоторые просто слишком не уверены в себе, чтобы подойти. И это тоже нормально».
Видя, как оживлённо все болтают, Цзо Хун упомянула о стихотворении про цветы персика, которое только что сложил Ли Сюань. Это вызвало новую волну восторгов. Кто-то даже хлопнул по столу, воскликнув:
— Достойно Главы списка Ли!
Младший брат, оказавшись в тени слепящего сияния своего старшего, напоминавшего солнце, съёжился и принялся беспрестанно поглощать засахаренные фрукты.
А Вэй Яо отошла ещё дальше, встав за пределами павильона. Она словно не желала даже смотреть в сторону Ли Сюаня и просто молча созерцала рябь на реке Цинхэ.
В этот момент издалека донёсся девичий голос:
— Братец Сюань!
Дыхание Вэй Яо на миг сбилось, но тут же выровнялось. Не оборачиваясь, она продолжала смотреть на воду, на отражавшиеся в ней зелёные холмы и белые облака.
Ли Сюань обернулся на голос и увидел Цао Вэня с сестрой, Цао И.
— Сестрица И! — с улыбкой поприветствовал он её, а затем, поднявшись, по-братски обнялся с Цао Вэнем и завёл с ним разговор.
Цао И уселась прямо напротив него. Щёлкая семечки, она украдкой устремила на Ли Сюаня влюблённый взгляд, в котором плескалась вешняя вода.
Младший брат, попав под этот обстрел, почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. Он съёжился ещё сильнее и, уткнувшись в тарелку, принялся с удвоенной силой уплетать сладости. Он уже и сам не понимал, что ест, но остановиться не мог.
Ли Сюань взглянул на брата, который дома обычно был весьма сдержан в еде.
— Ты чего так налёг? — беззаботно спросил он.
— Вкусно, очень вкусно, — пробормотал тот.
Окружающие тут же обратили на него внимание.
— Глава списка Ли, какой у вас милый брат! — со смехом заметил кто-то.
Лицо младшего брата вспыхнуло. Он выдавил из себя слабую улыбку, ёрзая на месте, словно сидел на иголках. На лбу выступили бисеринки пота.
Раньше Ли Сюань не замечал у брата признаков социальной неловкости, но теперь, похоже, они проявились во всей красе.
Он решил избавить его от мучений, бросил взгляд на созерцающую воду Вэй Яо и сказал:
— Чжили, не ешь всё сам. Отнеси немного госпоже Яохуа.
Младший брат, словно получив помилование, поспешно вскочил, схватил блюдо с фруктами и убежал. Сегодня он решил держаться Вэй Яо и больше к старшему брату не подходить.
---
Беседуя с гостями, Ли Сюань между делом узнавал новости города префектуры. Вскоре до него дошёл любопытный слух: зимой в Байхуа доставили тушу огромного леопарда. Её скрывали под чёрной тканью, но даже так в воздухе витал трупный смрад.
Здешние молодые господа и девицы были прекрасно осведомлены. Вероятно, они узнали подробности от кого-то из старших и теперь щеголяли этими сведениями. Очевидно, дело было секретное, но высшие круги о нём знали.
— Тушу этого леопарда отправили из нашего уезда, — с любопытством уточнил Ли Сюань. — Не знаете, для чего она могла понадобиться?
— Она нужна господину Су, — со смешком ответил один из юношей.
— А что это за господин Су, столь важная персона?
Не успел юноша ответить, как вмешалась другая девушка:
— Господин Ли, об этом лучше спросить у префекта. Мы знаем лишь, что господин Су обладает невероятными способностями, может даже изгонять демонов. Больше ничего не известно.
Пока они разговаривали, в отдалении появилась прекрасная пара.
Мужчина — с мечевидными бровями и звёздными глазами, исполненный благородства. Женщина — с высоко уложенными волосами, изящная и грациозная.
Это были Линь Цзяньфэн и его жена Яо Сяосяо. За ней следовала служанка.
В тот миг, как они появились, Вэй Яо резко нахмурилась и, быстро подхватив младшего брата Ли Сюаня, вернулась к нему.
— Прошу прощения за ожидание, — поспешно поклонился всем Линь Цзяньфэн.
Он взглянул на Цао Вэня и Цао И, снова сложил ладони в приветствии и улыбнулся:
— Брат Цао, госпожа Цао.
Но когда его взгляд упал на Ли Сюаня, он заметно застыл, а затем коротко поклонился:
— Приветствую.
Цао И такое обращение не устроило. Как дочь префекта, она привыкла, что в Байхуа ей всё дозволено.
— Эй, Линьчик, это мой старший брат Ли! Почему ты его как следует не приветствуешь? — громко возмутилась она.
Линь Цзяньфэн снова замер.
Ли Сюань примирительно махнул рукой и с улыбкой ответил на приветствие:
— Ничего страшного. Ли Сюань приветствует господина Линя.
Лицо Линь Цзяньфэна на мгновение омрачилось, но тут же вновь стало невозмутимым.
В этот момент Яо Сяосяо, стоявшая рядом с ним, будто что-то почувствовала. Её тело пробила дрожь. Она медленно повернула голову, и её взгляд, полный застывшего ужаса, упёрся в мужа.
Линь Цзяньфэн обнял её за талию и с улыбкой обратился к гостям:
— Прошу всех в Персиковую беседку у воды. Речной союз Цинхэ уже приготовил для вас изысканные яства, свитки и альбомы для живописи.
Затем он снова улыбнулся Цао Вэню:
— Брат Цао, на этот раз я достал ту самую картину «Сотня скакунов над облаками». Позже оценишь, подлинник ли.
— Отлично, отлично! — рассмеялся Цао Вэнь.
Все покинули павильон и направились к беседке.
Ветер шелестел в ветвях персиковых деревьев у воды, срывая алые лепестки. В галереях беседки висели каллиграфические свитки и картины. Гости собирались небольшими группами, обсуждая их.
В какой-то момент Яо Сяосяо незаметно исчезла, а вместе с ней и её служанка.
Примерно через время горения одной благовонной палочки служанки Речного союза стали разносить «Настойку Ста Цветов» и изящные закуски. Под лучами клонящегося к закату солнца прямо у воды были расставлены низкие столики.
Гости расселись.
Линь Цзяньфэн огляделся по сторонам с мрачным лицом.
В этот миг одна из служанок, несшая поднос, наступила на камень размером с кулак. Нога её подвернулась, и девушка потеряла равновесие. Она тут же выпрямилась, но было поздно — несколько капель соуса с блюда брызнули в сторону.
Служанка едва успела перевести дух, как тишину разорвал яростный рёв.
— Это мои гости! Как ты смеешь быть такой небрежной, такой неосторожной?! Жалкая девка, как ты посмела проявить такое неуважение?!
От внезапного крика Линь Цзяньфэна все замерли.
Но это было ещё не всё. В следующее мгновение он резким движением расстегнул пояс и с силой встряхнул его. Раздался резкий металлический лязг.
Его пояс оказался металлической цепью, на конце которой поблёскивал причудливый крюк. Прежде он был сложен и незаметен, но теперь предстал во всей своей красе.
Служанка застыла, а затем, словно что-то вспомнив, побледнела от ужаса. Её губы зашевелились, будто она хотела взмолиться о пощаде, но, не издав ни звука, она в отчаянии развернулась и бросилась бежать.
Обновлено: 21.01.2026