День провинциальных экзаменов настал быстро.
Задолго до рассвета вереницы учёных уже выстроились в длинные очереди у экзаменационных павильонов. Каждого входящего подвергали тщательному, почти унизительному обыску, словно вора, и лишь затем пропускали внутрь.
Экзамены проходили под открытым небом, на двух площадках — восточной и западной. Длилось испытание с раннего утра и до самого заката.
Старший молодой господин Ли стоял в очереди вместе с младшим.
Лицо второго брата было сама серьёзность.
Старший тоже ощущал лёгкое волнение.
В это время к очереди подошла новая группа учёных. Ли Сюань инстинктивно обернулся и увидел юношу с мечевидными бровями и глазами-звёздами. Кто это мог быть, как не Линь Цзяньфэн?
Он сложил ладони в приветствии. Линь Цзяньфэн ответил тем же и, рассмеявшись, уже собирался что-то сказать, как вдруг что-то привлекло его внимание, и он повернул голову.
Ли Сюань проследил за его взглядом и увидел неподалёку, на дороге, вымощенной синим кирпичом, стройную красавицу. На ней было платье цвета весенней зелени, волосы её были собраны в высокий узел, а в глазах застыла тень печали. Лицо её было строгим и не знало улыбки. На поясе висел длинный меч.
Очевидно, это была странствующая воительница.
Ли Сюань невольно сравнил её со своей служанкой-стражницей. В этой зелёной воительнице было больше благородства и спокойной уверенности, чем в Вэй Яо, но меньше упрямства и трогательной хрупкости.
Девушка скользнула по нему взглядом и остановила его на Линь Цзяньфэне.
Они не обменялись ни словом, но Линь Цзяньфэн вдруг вздрогнул, стиснул зубы и произнёс:
— Возвращайся. Обо всём поговорим после экзаменов.
Зелёная воительница молча развернулась и лёгкой, скользящей походкой удалилась.
— Брат Линь, это... — естественно поинтересовался Ли Сюань.
Линь Цзяньфэн вновь напустил на себя беззаботный вид.
— Моя недостойная жена пришла проводить меня, — усмехнулся он. — Заставил брата Ли посмеяться.
— Так это госпожа Линь, — сказал Ли Сюань.
Линь Цзяньфэн с каким-то сложным выражением кивнул.
— Да...
Видя, что ему тяжело об этом говорить, Ли Сюань больше не стал расспрашивать.
Учёные вошли в экзаменационный павильон и расселись по своим местам.
Когда раздали листы с заданиями, Ли Сюань взглянул на них. Ну и ну! Вопросы были до того заковыристыми и редкими, что диву даёшься. Впрочем... его этим было не смутить. Пока вопросы не выходили за рамки программы, он мог ответить на них одним махом.
Старший молодой господин Ли писал, не отрывая кисти от бумаги, и уже к часу Овцы* закончил работу.
Его не заботило, привлечёт ли он к себе лишнее внимание. В империи Даинь каждый год находились свои вундеркинды, одним больше, одним меньше. Даже если его сочтут выдающимся, то назовут, в худшем случае, «гением, что рождается раз в десять лет».
С этой мыслью он сдал свою работу.
На самом деле, он был не первым. Некоторые учёные, не сумевшие справиться с заданиями, в отчаянии сдали свои листы гораздо раньше. Поэтому остальные решили, что и он просто сдался. Кое-кто из знакомых по «Нефритовой Магнолии» даже злорадно подумал: «И какой толк был в этих ночных бдениях? Какой толк так усердствовать, если всё равно ничего не можешь написать?»
Тем временем работа Ли Сюаня легла на стол главного экзаменатора. Тот сперва и не собирался её смотреть, полагая, что она заполнена наобум — вопросы в этом году были действительно сложными и редкими. Но через какое-то время он случайно бросил на неё взгляд, затем второй, третий...
Экзаменатор не мог оторваться.
Дочитав до конца, он перешёл к сочинению на заданную тему. Слог был ровным и выверенным, но идеи — возвышенными и глубокими. Это была работа высшего класса.
А если прибавить к этому безупречно верные ответы на вопросы по канонам... Экзаменатор застыл в изумлении.
На экзаменах в Даинь имена не скрывали. Он посмотрел на имя кандидата.
Ли Сюань.
Он порылся в памяти, но это имя ему ничего не говорило. Он обратился к своему помощнику, и тот, усмехнувшись, рассказал ему историю из «Нефритовой Магнолии», заключив:
— Боюсь, это очередной честолюбец, жаждущий дешёвой славы.
— Если он жаждет дешёвой славы, — сурово возразил главный экзаменатор, — то что это?
С этими словами он передал ему работу Ли Сюаня. Помощник, просмотрев её от начала до конца, невольно ахнул.
Успешно сдать провинциальный экзамен — не такая уж редкость. Но чтобы без единой ошибки... это... это...
---
Несколько дней спустя.
Вывесили списки.
Первым в списке, на месте лучшего ученика, красовалось имя Ли Сюаня.
А второй молодой господин Ли, как и ожидалось, экзамен провалил.
Весь клан Ли был в шоке.
Вэй Яо тоже была в шоке.
Ли Сюаню же некогда было радоваться. Взяв заранее приготовленные семьёй подарки, он отправился выразить почтение главному экзаменатору.
Этим экзаменатором был не кто иной, как префект Байхуа — Цао Шуда.
Цао Шуда задал ему ещё несколько вопросов для проверки. Ли Сюань, «ища, копируя и вставляя», отвечал как по писаному.
Префект Цао был весьма доволен.
Ли Сюань, в свою очередь, назвал себя его учеником.
Префект Цао с готовностью принял это.
В чиновничьей иерархии Даинь это было обычным и очень важным видом отношений. Сдавшие экзамены стремились заручиться поддержкой чиновников, а те, в свою очередь, рассматривали отобранных ими кандидатов как свой ценный кадровый резерв. Этими отношениями дорожили обе стороны, и они, как правило, сохранялись на всю жизнь.
Префект Цао, естественно, оставил Ли Сюаня отобедать в своей резиденции, а на прощание сказал:
— Ли Сюань, экзамены в столице провинции проходят раз в три года. Следующие — как раз через год. Намерен ли ты попытать счастья?
Ли Сюань собирался использовать путь чиновника для расширения своих возможностей, и степень сюцая была для него лишь началом. У него было дурное предчувствие, что «грядет буря и мир наводнят демоны». Поэтому он хотел, пока «ливень» не хлынул в полную силу, воспользоваться поддержкой самой могущественной силы в империи, чтобы собрать как можно больше ресурсов.
Даже если наступит конец света, кто-то ведь будет продавать билеты на Ноев ковчег, не так ли?
Это было разумное применение его 26 единиц Духа.
— Истинный муж, рождённый между небом и землёй, должен служить своему государю, — торжественно ответил он. — Ученик непременно отправится в столицу на экзамены.
Цао Шуда кивнул. Он видел, что перед ним честолюбивый юноша.
— Я слышал, в уезде Сюншань неспокойно, — с улыбкой сказал он. — Почему бы тебе не перебраться в Байхуа? Мой сын Вэнь в этом году тоже получил степень сюцая. Вы могли бы составить друг другу компанию и вместе готовиться к экзаменам.
Под этими словами скрывалось прямое приглашение пожить в его резиденции.
Это была инвестиция в будущее.
Лицо Ли Сюаня выразило затруднение. Он сперва отвесил глубокий поклон в знак благодарности, а затем сказал:
— Не буду скрывать от учителя, ученик — сильнейший воин клана Ли. Если я покину свой дом, это лишь даст злодеям больше возможностей для происков, и я не смогу спокойно готовиться к экзаменам.
Префект Цао замер, его глаза загорелись.
— И в науках, и в воинском искусстве силён! Прекрасно! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Каким оружием ты владеешь?
— Мечом, — ответил Ли Сюань. И добавил с серьёзным видом: — Меч — оружие благородного мужа. Естественно, я выбрал меч.
— Принесите мой драгоценный меч! — распорядился префект.
Слуга тут же выбежал и через мгновение вернулся с древним длинным мечом в руках.
Префект обнажил клинок. Раздался пронзительный звон. Меч, покинув ножны, сверкнул, словно холодный блеск осенних вод, ослепив присутствующих.
— Этот меч зовётся Павлинье Перо, — подняв клинок, произнёс префект. — Я получил его как трофей в битве против Секты Пера. Всего таких мечей было семь. Они передавались в секте из поколения в поколение как священные реликвии. Семь мечей, собранные вместе, демоны из Секты Пера называли Великим Оружием Феникса. Драгоценный меч достоин героя. Ли Сюань, не желаешь ли ты взять этот клинок и исполнить здесь воинский танец?
Ли Сюань с радостью согласился.
Взяв в руки Павлинье Перо, он начал исполнять технику Меча Чистого Ян. «Золотой петух стоит на одной ноге», «Клюёт зёрна», «Белая змея высовывает жало», «Луна повисла на краю неба», «Длинная змея бьёт хвостом», «Золотой петух взлетает на насест» — приём за приёмом, отточенные до совершенства, срывались с его рук.
Юноша в тёмных одеждах, с мечом в руке, кружился в танце во дворе резиденции префекта. Он был красив и дерзок, его движения были полны юной, необузданной силы.
Постепенно во дворе собрались домочадцы префекта, среди них были и Цао Вэнь, и Цао И.
Щёки Цао И слегка заблестели, она смущённо переминалась с ноги на ногу. Как могла девушка не увлечься таким юношей? Он был её ровесником, одинаково искусен и в науках, и в бою, да ещё и прекрасный собеседник.
К тому же, в этом году Ли Сюань стал лучшим на провинциальных экзаменах. В каждой префектуре был свой лучший, но гениальный ученик, не допустивший ни единой ошибки, был один на всю страну. Сама Цао И экзамен провалила, и видя перед собой такой талант, она чувствовала, как её сердце трепещет, словно пойманная птица.
Танец Ли Сюаня становился всё быстрее и быстрее, так что даже воин-телохранитель префекта, стоявший в стороне, вытаращил глаза и разинул рот от изумления.
С семнадцатью единицами Ловкости Ли Сюань уже достиг уровня великого мастера.
Он не стал сдерживаться. За исключением демонической крови, искусств Призрачного Леопарда и Обезьяны иллюзий, пилящих нитей Канона плавящейся меди и одного неиспользованного очка демона, он вложил в этот танец все свои силы.
Закончив, он сделал изящный выпад, убрал меч и, гордо выпрямившись, воскликнул:
— Хороший меч!
Префект Цао смотрел на него, онемев от изумления. Он командовал войсками, участвовал в разгроме Секты Пера и знал толк в оружии и воинском искусстве. Сначала он подумал, что юноша преувеличивает, что он, неопытный и не знающий жизни, сам себя провозгласил «сильнейшим воином клана Ли». Или что воины клана просто поддавались ему, как старшему молодому господину.
Но юношеский задор — это хорошо. Поэтому он решил, что если танец Ли Сюаня будет хотя бы сносным, он его похвалит.
Но сейчас он был по-настоящему ошеломлён.
Это был не просто «сносный» танец... это был танец смерти.
Перед ним стоял юный великий мастер, гений от рождения, чудовищно одарённый юноша.
И это чудо стало его, Цао Шуды, учеником.
На лице префекта играла улыбка, а в душе бушевала буря восторга. Он не сдержался, воздел руки к небу и громко воскликнул:
— Небеса благословляют мою Даинь!
Прим. пер.:
未時 (wèishí) — час Овцы, время с 13:00 до 15:00.
Обновлено: 21.01.2026