После того как всех троих отчитали до красноты в лицах, Су-ши с нежной улыбкой произнесла:
— Ладно тебе, третий брат. Ты ведь и сам знаешь, как они любят Цинцин. Но я вот смотрю на Цинъюня — и правда славный мальчик: и собой хорош, и манерам обучен, а главное — вдумчивый. Когда вырастет, наверняка станет чутким и заботливым мужем.
— Ты... — Лю Юаньцзи посмотрел на свою жену, которая явно была довольна Лю Цинъюнем. Неужели этот негодник не только перед его детьми крутится, но и перед его женой заискивает? «Ах ты прохвост! У него хитрости в голове побольше, чем дырок в пчелиных сотах».
— Полно, третий брат, не сердись. Не хочу хвастаться, но наши трое сыновей в деревне — лучшие из лучших, — Су-ши с улыбкой посмотрела на сыновей, в кои-то веки не разделив негодования мужа. — Однако не вздумайте задирать нос. Вам нужно продолжать стараться и стремиться превзойти Цинъюня.
Хотя Су-ши считала, что шансов немного, сыновьям нужно было ставить цель. Иначе, если они будут разгуливать с видом «я первый парень на деревне», то попросту деградируют.
— Да, матушка, — Лю Цинхуа и остальные, какими бы озорниками ни были на улице, перед Су-ши всегда вели себя как паиньки.
Хотя те бумажные карточки и впрямь, как говорил Лю Цинъюнь, не требовали особых усилий и почти ничего не стоили, Лю Цинцин оценила этот жест. Поэтому большую часть времени, проведенного с ним, она использовала карточки, чтобы выразить свои мысли, и лишь когда их не хватало, просила Чан Сяо перевести.
В такие моменты Лю Цинъюнь обычно сиял от счастья, и его глаза искрились.
Время пролетело незаметно, и наступил вечер двадцать второго числа двенадцатого месяца. Лю Цюаньгуй собрал всю семью в главном зале. С этого дня Лю Юаньсяо и двум другим братьям больше не нужно было ездить в уездный город на заработки. Закончив дела в этот день, они получили расчет и вернулись домой.
Хотя, если бы они продолжили работать, денег было бы больше, но по сравнению с возможностью всей семьей готовиться к веселому Новому году, заработок казался не таким уж заманчивым. Главное, четверо братьев всегда следовали словам Лю Цюаньгуя: всех денег не заработаешь, а безопасность и воссоединение семьи важнее всего.
— Завтра вы четверо, старший, возьмете деньги, пойдете в уездный город и принесете свинину, которую мы заказывали заранее. Заодно купите красной бумаги, — Лю Цюаньгуй хотел было сказать «парные надписи», но поправился. — Теперь в нашей семье много грамотных людей, так что надписи для своих комнат пишите сами. Красиво получится или нет — дело ваше. У кого выйдет плохо — старайтесь лучше, у кого хорошо — стремитесь к совершенству. Что же касается кухни, ворот, главного зала и нашей с матерью комнаты, то чьи надписи будут лучше, те и повесим.
Последние слова явно предназначались внукам. Восемь внуков, которые уже учились грамоте, хором ответили:
— Да, дедушка!
Видя послушание внуков, Лю Цюаньгуй продолжил распоряжаться:
— Остальное подготовьте как обычно. Старший, возьмете деньги у матери и сами смотрите, что нужно.
— Хорошо, отец, — Лю Юаньсяо не первый год занимался подготовкой и знал, что покупать. Мужчины в основном отвечали за провизию.
Когда Лю Цюаньгуй закончил, слово взяла Лю Е-ши:
— В этом году мы с дедом совещались и решили: завтра в городе нужно купить несколько отрезов ткани и хлопка. Сделаем каждому внуку и внучке по новому ватному комплекту из куртки и штанов. Чан Сяо тоже сошьем. А вы, четверо взрослых мужиков, обойдетесь без обнов.
Лю Юаньсяо и остальные не возражали. По их мнению, одежда должна быть теплой и целой, это детям всегда хочется обновок.
Убедившись, что ни у одной из четырех невесток нет недовольства на лице, Лю Е-ши удовлетворенно продолжила:
— Что до меня и вас четверых, то каждой сошьем по новой ватной куртке, а штаны доносите прошлогодние.
Невестки удивились — они не ожидали, что и им что-то перепадет.
— Завтра отправитесь в уездный город. Деньги на ткань и хлопок я передам жене третьего сына, — сказав это, Лю Е-ши посмотрела на Ян-ши и Мяо-ши. Те промолчали, принимая решение.
У старухи были свои причины. Характер старшей невестки нужно было еще шлифовать: пока она не перестанет быть такой вспыльчивой и не научится думать о благе всей семьи, она не получит статуса, подобающего жене старшего сына. А что касается второй невестки — с её натурой вряд ли кто-то в доме доверил бы ей деньги.
В малый Новый год в уездном городе было очень оживленно, поэтому четверо братьев Лю и их жены взяли с собой по одному сыну и дочери, чтобы те посмотрели мир и приобщились к праздничной суете.
— Цинцин, ты с кем пойдешь: с папой или с мамой? — с сияющей улыбкой спросил Лю Юаньжи, зайдя в комнату дочери.
Лю Цинцин выбрала не колеблясь:
— С мамой, — и тут же спряталась в объятиях матери. Она знала, что не устоит перед притворно расстроенным и жалобным лицом отца.
К тому же, ходить по лавкам с мужчинами скучно — они только мясо забирают да вино покупают. А с мамой хоть выбор ткани невелик, но зато можно самой выбрать понравившийся цвет.
Увидев реакцию дочери, Лю Юаньцзи понял, что ничего не изменишь. Он повернулся к трем сыновьям, и его голос стал заметно менее нежным:
— Вы трое, кто в этом году пойдет со мной?
— Я! — тут же вызвался Лю Цинцзинь.
Лю Цинхуа и Лю Цинъян не спорили, так как об этом договорились еще в прошлом году.
— На обратном пути, возможно, придется идти пешком, — Лю Юаньцзи посмотрел на младшего сына. — Справишься?
Лю Цинцзинь был совсем крохой, когда последний раз бывал в городе, и уже не помнил, как далеко до него идти, но упускать шанс не хотел и кивнул:
— Справлюсь.
На следующий день Лю Цинцин надела розовую ватную куртку, расшитую мелкими желтыми цветами, повязала волосы красными лентами и вышла во двор. Она выдохнула, глядя на облачко белого пара, и поежилась. Сегодня казалось гораздо холоднее, чем вчера, но, глядя на улыбающихся и хлопочущих родных, она чувствовала, что даже воздух стал как будто праздничнее.
Поскольку Лю Цинцин отправилась в город, Лю Цюаньгуй и Лю Е-ши не преминули дать ей наставления, а затем велели Су-ши глаз не спускать с ребенка, чтобы та не потерялась.
Из-за всех этих сборов женщины вышли намного позже братьев Лю.
Сначала Лю Цинцин планировала пройти часть пути сама — в конце концов, третья сестра была всего на год старше её. Ей было неловко, если Чан Сяо будет нести её всю дорогу. Однако Су-ши сказала:
— Цинцин, пока идешь — вспотеешь, а потом, когда Чан Сяо возьмет тебя на руки, тебя обдует холодным ветром. Так легко простудиться.
Лю Цинцин нахмурилась, представив липкое ощущение мокрой одежды. К тому же мама была права: здесь простуду не вылечишь парой таблеток. Она очень ждала этот Новый год, и если заболеет, то будет обидно не только ей — расстроится вся семья.
Поэтому Лю Цинцин решительно протянула руки к Чан Сяо. После случая с похищенными детьми она была уверена: Чан Сяо владеет боевыми искусствами. Иначе как объяснить, что в прошлый раз даже привычные к крестьянскому труду мужики выбились из сил, а он нес её с улыбкой, дыша ровно и спокойно, будто только вышел из дома? Так что о том, тяжело ли ему будет, можно было не беспокоиться.
Что же касается неловкости, Лю Цинцин на руках Чан Сяо старалась не смотреть на идущую пешком третью сестру. Она перевела взгляд на маленькую Моли, которую несла четвертая тетя. В конце концов, она всего на два года старше Моли, так что стыдиться нечего.
Лю Юйлань, которую взяла с собой Ян-ши, было уже одиннадцать лет, так что её нести не требовалось. А Лю Мэйхуа в последнее время часто бывала в городе и привыкла ходить сама, так что Су-ши не беспокоилась.
— Четвертая невестка, если устанешь, давай я немного понесу Моли, — предложила Су-ши.
— Хорошо, — кивнула Юнь-ши. Они с третьей невесткой ладили, поэтому в случае усталости она не стала бы церемониться.
Путь прошел почти в полном молчании. Поначалу Су-ши и Юнь-ши пытались переговариваться, но, видя угрюмое настроение Ян-ши и Мяо-ши, они тоже затихли и просто шли вперед.
Обновлено: 03.02.2026