Глава 40 — Глава 40

— Даню, Эрню, живо домой, — велела Лю Цинцин, а Чан Сяо перевёл. Даню и Эрню, услышав это, с плачем припустили в сторону дома. — Чан Сяо, тащи этого типа, нам тоже пора возвращаться, — рыбу решили оставить на месте и забрать позже. Моли хоть и плакала, но шла быстро, утирая слёзы. В такой момент только дома она могла чувствовать себя в безопасности. Стоило им войти во двор семьи Лю и увидеть мать, как маленькая Моли бросилась к ней и разрыдалась так горько, что Юнь-ши в испуге принялась ощупывать её тельце, боясь, что дочка где-то поранилась. — Цинцин, это кто? — спросил Лю Цюаньгуй, указывая на человека на плече Чан Сяо. — Дедушка, это торговец людьми. Вот, эти танхулу он дал Даню и Эрню, а я это увидела, — Лю Цинцин говорила быстро и кратко, а Чан Сяо, как верный переводчик, передавал каждое её слово и даже тон. — Я велела Чан Сяо скормить ему одну штуку, и он стал таким. — Что? Торговец людьми! — не сдержавшись, вскрикнула Лю Е-ши. Её сердце затрепетало от страха. — Цинцин, ты-то сама в порядке? — Со мной всё хорошо. Лю Цюаньгуй лишь на мгновение замолчал, а затем скомандовал: — Старший, второй, берите этого типа и за мной к старосте, — появление в деревне Лю торговца людьми было делом нешуточным. — Слушаемся, отец, — сыновья не стали возражать. Лю Мэйхуа, услышав слова «торговец людьми», ощутила сильное недоброе предчувствие. Она нахмурилась, пытаясь отогнать дурные мысли, но когда плач Моли поутих и годовалый Лю Цинтун начал всхлипывать вслед за сестрой, она вдруг всё осознала. Побледнев, она спросила у Мяо-ши, чьи глаза снова наполнились слезами, и её голос дрожал от ужаса: — Мама, а где третий брат? Все члены семьи Лю, собравшиеся во дворе, разом уставились на Мяо-ши. Та на мгновение замерла, словно не понимая вопроса: — И правда, где Цинхуай? Мэй, к чему ты это спрашиваешь? От этих слов Лю Мэйхуа едва не лишилась чувств. Лю Е-ши тоже стало дурно — только послушайте, что несет эта Мяо-ши! — Мяо-ши, мне не до пустых разговоров! Живо отвечай: где Цинхуай? Где он?! Мяо-ши не могла не ответить на вопрос свекрови. С красными глазами она начала заикаться: — Он... он... — но слова застряли в горле. В её памяти всплыло, как после полудня она пошла с сыном к подруге заниматься вышивкой, а когда возвращалась, в руках у неё была только корзинка с нитками. — Да где же он? Говори быстрее! — Лю Юаньхэ не на шутку разволновался: сына могли похитить. — Я... я... — осознание того, что она потеряла сына, лишило Мяо-ши способности соображать. Глядя на неё, все поняли — скорее всего, Цинхуая действительно забрали торговцы людьми. Лю Мэйхуа была убита горем, но всё ещё надеялась на чудо: — Мама, к кому ты ходила сегодня? Беги скорее и спроси, вдруг Цинхуай остался у них в доме! Договаривая это, она сама понимала, как мала вероятность — если бы ребёнок был у кого-то из соседей, его бы уже давно привели назад. — Да, я сейчас же спрошу! — с этими словами Мяо-ши вихрем вылетела со двора. — Третья невестка, иди за ней. Присматривай, чтобы она сама не потерялась и не натворила чего, — Лю Цюаньгуй, зная ненадёжность второй невестки, обратился к Су-ши. Су-ши кивнула и поспешила следом. Судьба Цинхуая оставалась неизвестной, и на душе у всех было скверно. — Дедушка, лучше скорее идите к старосте. Если Цинхуай пропал, значит, торговец был не один, и в других домах тоже могли исчезнуть дети, — предложила Лю Цинцин. — Так можно будет раньше сообщить властям, может, его ещё удастся вернуть. — Верно, — кивнул Лю Цюаньгуй. — Четвёртый, оставайся дома и глаз не спускай с детей. Старший, второй, третий — за мной. Лю Юаньхэ с силой утёр лицо и последовал за отцом. Лю Юаньсяо, взваливая торговца на плечи, едва сдержался, чтобы не отвесить ему пару пощёчин для острастки. Все четверо поспешили к дому старосты. По дороге они слышали, как то тут, то там жители деревни звали своих детей домой, и сердца их сжимались всё сильнее. Вскоре после того, как они вошли к старосте, у входа в родовой храм зазвонил медный колокол. Его удары отдавались в сердцах каждого. Лю Е-ши, сидевшая в главной комнате, не выдержала и зарыдала, хлопая ладонями по столу: — Как же так! Моему внучку всего три годика, где он сейчас, как он напуган... Увижу ли я его ещё когда-нибудь! От её слов у всех в комнате покраснели глаза. К лютой ненависти к похитителям примешивалась глубокая тревога за Лю Цинхуая. — Мама, всё будет хорошо. Староста что-нибудь придумает, Цинхуая обязательно найдут, — попытался утешить её Лю Юаньфэн, хотя в его собственном голосе не было уверенности. Лю Мэйхуа так не считала. Ночью искать ребёнка почти невозможно, а к утру кто знает, куда его увезут? В мире, где нет нормальных дорог и связи, шансы на спасение были ничтожны. Ни у кого не было аппетита. Первыми вернулись Мяо-ши и Су-ши, но Цинхуая с ними не было. Последняя надежда угасла. Честно говоря, все в комнате винили Мяо-ши, но, видя её опухшие от слёз глаза, сдерживались — матери сейчас явно тяжелее всех. Но кто бы мог подумать, что Мяо-ши, войдя в комнату, бросится к Лю Цинцин и закричит: — За что?! Почему ты это сделала?! Все присутствующие были ошарашены. Лю Цинцин, на которую обрушился этот крик, не понимала, что происходит. Неужели Мяо-ши сошла с ума от горя? Лю Цинхуа поспешно заслонил сестру собой, боясь, что мать в порыве безумия ударит её. Однако Мяо-ши ничего не сделала Лю Цинцин. Она подскочила к Лю Мэйхуа, грубо вздернула её на ноги и подтащила к Лю Цинхуа: — Лю Цинцин, ты ведь всё ещё злишься на Мэй за то, что она столкнула тебя в реку? Лю Цинцин покачала головой, собираясь попросить Чан Сяо ответить за неё. Раздался звонкий хлопок! Мяо-ши вложила в этот удар всю свою силу. Не ожидавшая нападения Лю Мэйхуа отлетела в сторону чайного столика. Лю Цинъян, который не успел первым занять место защитника рядом с Лю Цинцин, успел перехватить сестру, прежде чем та ударилась. Глядя на мгновенно опухшую щеку Мэйхуа и кровь на её губах, даже он, недолюбливавший сестру, вздрогнул. Кто бы мог подумать, что вечно плачущая вторая тётя может быть столь жестокой к собственной дочери. Сама Лю Мэйхуа была в полном оцепенении. Физическая боль была ничем по сравнению с тем холодом, что сковал её сердце. Если бы не Лю Цинъян, она могла бы расшибиться о край стола. «Разве это моя мать?» — Мэйхуа во все глаза смотрела на Мяо-ши, не узнавая в этом человеке никого близкого. — Вторая невестка, ты что творишь?! — Лю Е-ши тоже испугалась этой вспышки. Какой бы вредной ни была Лю Мэйхуа, она оставалась её внучкой. Но Мяо-ши, словно не слыша свекрови, продолжала смотреть на притаившуюся за спиной брата Лю Цинцин и вдруг рухнула на колени. У Лю Цинцин волосы на затылке зашевелились — опять этот приём! — Цинцин, посмотри, я уже наказала её! Прошу, верни мне Цинхуая! — рыдала Мяо-ши. Не дождавшись ответа, она снова дернула Лю Мэйхуа к себе. — Если тебе мало, я отдам её тебе, делай с ней что хочешь! Только умоляю, верни мне сына! — Мама, что ты делаешь? — Лю Хэхуа, жалея сестру, попыталась вмешаться. — Пошла прочь! — рявкнула Мяо-ши. Все в комнате словно впервые увидели эту женщину — никто и не подозревал, что она умеет так кричать. У Лю Мэйхуа теперь не только на сердце было холодно — всё её тело дрожало. Эта женщина точно не была её матерью.