Малышка Моли посмотрела на свою «булочку» из грязи, затем на фигурку в руках Лю Цинцин, в которой легко угадывался скворец-майна. — Четвёртая сестра, ты такая умелица! Слепи и меня тоже.
— Барышня, и мне, — подхватил Чан Сяо. У него самого из-под огромных лапищ выходило нечто такое, что он и сам не мог опознать.
Лю Цинцин кивнула.
Во время лепки её взгляд был предельно сосредоточенным. Когда-то она делала это, чтобы почтить память о счастливой жизни с семьёй, и со временем это вошло в привычку.
Лю Цинцзинь и Лю Моли с восторгом разглядывали свои глиняные копии, то и дело поглядывая на то, как работают руки сестры.
— Четвёртая сестра, а почему фигурка Сяо-Сяо такая большая? — Моли приставила своего человечка к тому, что был в руках у Цинцин. Её фигурка не доставала даже до локтя соседа. Малышка надула губы, а Лю Цинцзинь согласно закивал.
Лю Цинцин прервалась и серьезно посмотрела на троицу. Помолчав немного, она ответила:
— Потому что он сам по себе больше тебя.
Моли глянула на своё хрупкое тельце, затем на широкоплечего Чан Сяо и со вздохом приняла эту горькую реальность.
— Четвёртая сестрёнка, — раздался вдруг звонкий и приветливый голос, когда Лю Цинцин протянула готовую фигурку Чан Сяо. Все четверо обернулись.
— Ты зачем пришла? — Лю Цинцзинь подозрительно уставился на Лю Мэйхуа, даже не пытаясь скрыть настороженность и недовольство.
— Это твоя третья сестра, — Лю Цинцин легонько щелкнула брата по лбу, а затем принялась вытирать рукавом грязный след. Поймав его обиженный взгляд, она мысленно добавила: «Выбирай выражения, ты же скоро в школу пойдёшь, негоже быть невежей».
— Третья сестра... — буркнул Лю Цинцзинь. Лю Моли тоже поздоровалась, но при этом невольно прильнула к Лю Цинцин.
Лю Мэйхуа, конечно, не собиралась обижаться на детей. С милой улыбкой она присела на табурет, который освободила Моли, и протянула руку:
— Четвёртая сестрёнка, посмотри, тебе нравится?
Лю Цинцин взглянула на браслет, затем — в полные ожидания глаза сестры. Хотя она не видела в этом украшении ничего особенного, всё же бесстрастно кивнула. Что до прежних обид на третью сестру, то они давно остались в прошлом. Дедушка сказал, что всё забыто — значит, так оно и есть, и она не собиралась таить злобу на ребёнка. Впрочем, годы одиночества заставили её забыть, как проявлять инициативу в общении.
Поэтому, кивнув, она просто продолжила безэмоционально смотреть на гостью.
Глаза Лю Мэйхуа радостно блеснули:
— Тогда я подарю его тебе, ладно?
Лю Цинцин кивнула. — Спасибо, третья сестра, — перевёл стоящий за спиной Чан Сяо. Девочка всё так же не сводила с собеседницы своих чёрных глазенок.
Лю Мэйхуа мысленно облилась холодным потом. У неё совсем не было опыта общения с особенными детьми, и она всерьёз боялась ненароком обидеть сестру или нанести ей душевную травму. Поэтому она заговорила самым мягким и ласковым голосом, на какой была способна:
— Главное, что тебе нравится. Четвёртая сестрёнка, у меня есть к тебе просьба.
Стоило ей это произнести, как Лю Цинцзинь одарил её недовольным взглядом. Лю Мэйхуа понимала причину: в этой семье многие считали, что к Цинцин нужно относиться хорошо просто так, без всяких условий.
— Говори, третья сестра, — Лю Цинцин посмотрела на худое лицо Лю Мэйхуа и, предположив худшее, добавила: — Но если ты хочешь сладостей, придётся подождать до завтра. Сегодняшние я уже раздала брату и Моли.
У Лю Мэйхуа дернулся уголок рта. Пусть она и была готова пускать слюни на курицу, но клялась себе, что никогда не позарится на чужие лакомства. Да и не нужны они ей были, её целью было мясо.
— Да нет же, — Лю Мэйхуа чувствовала себя крайне неловко под взглядами Лю Цинцзиня и Лю Моли, в которых так и читалось: «Бесстыдница!». И всё из-за того случая с выпрашиванием еды? Мир детей определённо был ей непонятен. — Я тут наплела таких браслетов и хочу продать их в уездном городе.
На этот раз перевод Чан Сяо не понадобился. По взгляду Лю Цинцин и так всё было ясно: «Ну и иди».
— Семья не позволит мне просто так уйти, поэтому я хотела попросить тебя замолвить за меня словечко перед дедушкой и бабушкой, — Лю Мэйхуа перешла сразу к делу. — Чтобы в следующий раз, когда кто-то из взрослых соберётся в уездный город, меня взяли с собой.
Лю Цинцин опешила. «Древние люди действительно рано взрослеют, — подумала она. — В таком нежном возрасте уже думает о заработке. А я...» Она опустила взгляд на свои перемазанные глиной руки. Стало ужасно стыдно за то, что она так беспечно играет в грязи.
— Четвёртая сестрёнка, я просто хочу попробовать. Если получится заработать денег, мы сможем купить мяса. Я думаю, всем в нашей семье нужно подкрепиться. — Дедушка с бабушкой хоть и не уделяли внучкам много внимания, но и не обижали их. Тяжёлую работу в поле им не давали, а на медяки, вырученные с рукоделия, не претендовали.
Услышав это, Лю Цинцин устыдилась ещё больше. Семилетняя девочка думает, как помочь семье, а она, с сознанием семнадцатилетней, возится в грязи!
— Сестрёнка? — Мэйхуа удивилась. Она ожидала, что упоминание мяса заставит глаза детей загореться, но Цинцин сидела неподвижно, словно скала.
Вдруг Лю Цинцин решительно встала. Она почувствовала, что нельзя больше так деградировать. К тому же у неё было целых два «золотых пальца»! Тратить время впустую — просто преступление. Нужно брать пример с третьей сестры: трудиться не покладая рук и своими силами менять жизнь семьи к лучшему.
— Четвёртая сестра! — Глядя на внезапно преобразившуюся и полную боевого духа Цинцин, Лю Мэйхуа даже немного растерялась.
— Сестра? — Лю Моли и Лю Цинцзинь тоже с недоумением уставились на Лю Цинцин, которая сжала свои грязные ладошки в кулаки.
Но что же ей делать? Идей с ходу не возникло, но сидеть и лепить куличики она больше не могла. Её взгляд упал на прислоненные к стене удочки.
— Сяо-Сяо, неси ведро. Пойдём ловить рыбу!
— Слушаюсь, барышня, — Чан Сяо мигом принёс ведро и, закинув удочки на плечо, вырос за её спиной.
— Брат, Моли, пойдёте ловить рыбу? — спросила Лю Цинцин. Дети, конечно же, дружно закивали. — Четвёртая сестра, значит, сегодня вечером у нас будет рыба? — радостно спросила Моли.
Лю Цинцин бесстрастно кивнула. Она хотела было погладить девочку по выцветшим волосам, но, заметив свои грязные руки, пошла умываться. Троица последовала за ней без лишних слов.
Лю Мэйхуа почувствовала, как мимо неё пронёсся холодный ветерок. В душе стало тоскливо, а на глаза едва не навернулись слёзы. Ты хоть ответь, согласна или нет?! И вообще, если бы в реке было так легко поймать рыбу, вся деревня бы уже там сидела. Наивные дети...
Умывшись, Лю Цинцин спохватилась, увидев застывшую во дворе Лю Мэйхуа. Она хлопнула себя по лбу — как некрасиво получилось! — Третья сестра, не волнуйся. В следующий раз, когда кто-то соберётся в город, я обязательно поговорю с дедушкой и бабушкой.
Эти слова вмиг исцелили душу Лю Мэйхуа. Дети — всё-таки ангелы!
Так как сейчас была горячая пора, по пути к реке им почти никто не встретился. Поздоровавшись с парой прохожих, компания направилась прямиком к берегу.
По правде говоря, в рыбалке Лю Цинцин ничего не смыслила.
Видя, как сестра велела Чан Сяо забросить крючок в воду и просто села на берегу, не сводя глаз с поверхности, Лю Цинцзинь не выдержал:
— Сестра, я видел, как дедушка рыбачит. Он на крючок наживку вешает.
Лю Цинцин моргнула раз, другой. Она явно не понимала.
— Я знаю! Это «земляные драконы», — со смехом вставила Моли.
Но что это за «земляные драконы» такие? Бесстрастное лицо Цинцин выражало полное неведение.
— Барышня, не нужно. Мой учитель всегда ловил рыбу без всякой наживки, — подал голос Чан Сяо.
— Правда? — Лю Цинцзинь и Лю Моли посмотрели на него с сомнением.
— Ещё бы! Я своими глазами видел, как учитель каждый раз вытаскивал огромных рыбин. — Сказав это, Чан Сяо наклонил голову и спросил детей: — А какую рыбу обычно вылавливает дедушка?
Брат с сестрой покачали головами и призадумались. Кажется, дедушка вообще никогда ничего не ловил. Неужели всё-таки нужно использовать наживку?
— Барышня, клюёт! Клюёт! — Пока дети мучились сомнениями, голос Чан Сяо заставил их вскинуть головы. Их глаза загорелись, когда они увидели расходящиеся по воде круги.
Обновлено: 03.02.2026