— Второй дедушка, это ведь связано с Цинцин? И дядя Лю сегодня взял её с собой в уездный город? — Хотя Лю Цинвэнь и задавал вопрос, по его лицу было видно, что он абсолютно в этом уверен.
Какая ещё встреча с благодетелем в книжной лавке? Тот якобы увидел, в какой нужде они живут, и решил помочь... Он в это не верил. Он не знал, как обстояли дела в других местах, но во всём уезде Вэй нуждающихся было пруд пруди. С чего бы дяде Лю и остальным так подфартило? Встретить благодетеля, который с порога отсыпал сто лянов серебра?
— Ну и ну, — Лю Цюаньпин на мгновение опешил, а затем пришёл в себя. — Ты, малый, уже и со мной в интриги играешь, — проворчал он, но в его голосе не было и капли упрёка. Смахнув наваждение, он продолжил: — Не волнуйся, я понимаю твои опасения. Я всё улажу.
— Второй дедушка, я обещаю, что буду со всем усердием учить этих детей, — заверил его Лю Цинвэнь. — Кстати, может, и Цинцин стоит пойти в школу? Плату за обучение я с неё не возьму. Она отличается от обычных девочек, и ей тем более нужно уметь отличать истину от лжи, а добро — от зла.
Лю Цюаньгуй кивнул. Хотя он считал, что Цинцин никогда не свернёт на кривую дорожку, опасения Лю Цинвэня были не беспочвенны. — Тогда оставляю это на тебя.
В тот вечер после ужина всех мальчиков семьи Лю, способных учиться, позвали в комнату к Лю Цюаньгую. Разумеется, среди них оказалась и «белая ворона» Лю Цинцин.
Атмосфера в комнате была крайне серьёзной. Лю Цюаньгуй сидел на краю кровати с суровым лицом и прямой как палка спиной. Четверо братьев, включая Лю Юаньсяо, сидели чуть ниже с такими же бесстрастными лицами, по двое с каждой стороны.
Внуки же выстроились в два ряда по росту. Глядя на столь суровых старших, они невольно перестали улыбаться и изо всех сил старались сохранять серьёзность.
Крошечная Лю Цинцин печально стояла в конце первого ряда рядом со своим младшим братом Лю Цинцзинем. В этой семье её кормили лучше всех, так почему же она не росла ни ввысь, ни вширь?
Вскоре малышка с бесстрастным лицом отбросила печаль и принялась разглядывать остальных. Восхищаясь тем, насколько разрослось их семейство, она заметила, что все потомки семьи Лю унаследовали от дедушки огромные глаза.
— Я позвал вас сегодня, чтобы сообщить нечто важное, касающееся вашего будущего, — Лю Цюаньгуй обвёл взглядом внуков. Решив, что нужная атмосфера создана, он торжественно произнёс: — Когда школу приведут в порядок, вы все сможете пойти учиться. У вас есть один год. Если за это время учитель сочтёт, что кто-то из вас прилежен, сообразителен и способен добиться успеха на этом поприще, тот продолжит обучение.
При этих словах глаза мальчишек, стоявших в ряд, загорелись, а серьёзные мины едва не дали трещину. — Знаю, у вас много вопросов. Вернётесь к себе — отцы всё объяснят. В этот год вы должны стараться изо всех сил. Если покажете себя с лучшей стороны, я хоть последнее продам, но дам вам доучиться.
— Да, дедушка! — хором ответили мальчики семьи Лю.
Изначально Лю Цюаньгуй не планировал раскрывать все детали внукам, но, вспомнив сегодняшний настрой жены старшего сына, решил, что это необходимо.
— И ещё, Цинцин пойдёт в школу вместе с вами. Сюцай Лю сказал, что не возьмёт с неё плату за обучение. — Лю Цюаньгуй посмотрел на Лю Цинцин. — Цинцин, ты тоже должна учиться прилежно. Не разочаруй сюцая Лю, он проявил к тебе доброту. Он надеется, что ты научишься отличать добро от зла и поймёшь, что делать можно, а чего нельзя.
Лю Цинцин энергично кивнула. Она была девочкой и не могла сдать экзамены на чин, но понимала одно: лишние знания никогда не помешают.
На следующий день после полудня староста и шестеро старейшин деревни Лю обсудили план действий. Вскоре у входа в родовой храм зазвучал старый, но звонкий медный колокол. Деревня пришла в движение, на лицах людей засияли радостные улыбки.
— Послушай, старший, — заговорил старик, отдыхавший во дворе, попыхивая трубкой. — Вчера, когда семья Лю ездила в уездный город, они ведь брали с собой ту девочку, Цинцин?
— Да, отец.
— Помни: относись к ней хорошо, — уверенно произнёс старик. И подобные мысли возникли не в одной семье.
Были и те, кто мыслил узко. В глубине души они считали Лю Цюаньгуя и его близких дураками. Семьдесят лянов! Столько всего можно было сделать, а они пустили их на ветер ради пустой славы. Не стоит оно того! Но стоило им подумать о том, что и их дети пойдут в школу, как они тут же радовались — если бы те не были такими «дураками», другие бы не получили выгоду.
Нашлись и хитрецы, подозревавшие, что благодетель дал семье Лю не семьдесят лянов, а гораздо больше, и те припрятали остаток. Глядя на своих глуповато улыбающихся соседей, они втайне ворчали: «Дурачьё, они же и славу, и выгоду себе загребли».
Конечно, таких было меньшинство. Подавляющее большинство жителей были искренне благодарны. Возможно, они и не надеялись, что их дети получат чины, но сама возможность научиться читать и писать казалась им чем-то невероятным.
Благодарность крестьян была бесхитростной. В последующие дни семья Лю получила множество куриных яиц, овощей и зерна. Каждая семья приносила понемногу, но в итоге скопилась приличная гора.
Находясь в прекрасном расположении духа, Лю Цюаньгуй щедрым жестом отправил половину подношений в дом своего старшего брата. Оставшиеся куриные яйца он велел Лю Е-ши давать внукам по одному каждое утро. Он надеялся, что до начала занятий они успеют подкрепиться и их головы станут светлее. Что же касается внучек, то, за исключением Лю Цинцин, он их проигнорировал.
Новость о том, что Лю Цинцин тоже будет учиться, удивила Лю Мэйхуа и заставила её сердце дрогнуть. Но, вспомнив о своём положении в семье, она не стала питать пустых надежд, а выбрала другой путь.
Она попросила двух своих братьев, которые шли в школу, учить её грамоте, когда они будут возвращаться домой. Видя, как она изменилась и стала послушной после недавнего инцидента, братья с радостью согласились.
Однако учёба не была для Лю Мэйхуа самым насущным делом. Её первая цель была достигнута без её участия, поэтому она сразу поставила новую: улучшить жизнь семьи.
В её глазах даже рацион Лю Цинцин, у которой каждый день было яйцо и перекусы, казался скудным, что уж говорить об остальных. Даже с учетом хорошего урожая в этом году, при таком количестве школяров в будущем им придётся затянуть пояса ещё туже.
Заработок оставался приоритетом. Во-первых, она больше не могла терпеть ежедневную жидкую кашу и пресные лепешки, овощи без капли масла и отсутствие мяса неделями. Она уже дошла до того, что её глаза загорались голодным блеском при виде гуляющих по двору кур. А во-вторых, при таком питании её ждало недоразвитие, что сказалось бы и на здоровье, и на внешности. Для женщины, которая в прошлой жизни перенесла рак печени, это было невыносимо.
Она посмотрела на разноцветные браслеты в своей корзинке для вышивания, которые сплела за последние дни из сестринских ниток. Лю Мэйхуа выбрала один, красно-жёлтый, а корзинку убрала в свой шкафчик, деловито повесив на него сломанный медный замочек.
С тех пор как объявили о наборе в школу, Лю Цинцин стоило только выйти за порог, как её тут же окружали заботой и вниманием деревенские дяди, тёти, дедушки и бабушки. Каждый раз она, а также Чан Сяо и другие братья и сёстры, возвращались с полными карманами. В основном это были арахис и семечки, но, зная, как непросто живётся в деревне Лю, Цинцин чувствовала тяжёлый груз ответственности.
Она пыталась отказываться, но это не помогало, поэтому Цинцин решила просто отсиживаться дома, пока пыл односельчан не поутихнет.
И вот во дворе семьи Лю четверо малышей — Лю Цинцин, Лю Цинцзинь и Лю Моли вместе с рослым Чан Сяо — сидели в кружке и возились с глиной, которую Лю Цинхуа специально накопал и подготовил так, чтобы из неё можно было лепить что угодно.
Увидев глину впервые, она растерялась. В прошлой жизни, как бы родители ни учили её в детстве, у неё ничего не выходило. Но когда она осталась одна и накупила кучу пластилина, навыки сами собой улучшились.
— Сестра, ты меня лепишь? — с широкой улыбкой спросил Лю Цинцзинь, наблюдая, как в руках сестры рождается фигурка.
Обновлено: 03.02.2026