Пусть Лю Цюаньгуй и чувствовал, что в этот момент он ужасно теряет лицо, он всё же не стал возражать против предложения Лю Юаньсяо. Однако он не спешил сломя голову бросаться обратно. Во-первых, в семье Мяо, бывшей их родственниками, не было таких безрассудных и импульсивных мужчин, как в семье Ян — это было понятно по характерам Ян-ши и Мяо-ши. Во-вторых, здесь всё ещё присутствовал господин уездный начальник, и Лю Цюаньгуй не мог вести себя слишком невежливо.
— Господин уездный начальник, простите за это зрелище, мы, пожалуй, вернёмся.
Глядя на то, как дедушка изо всех сил пытается скрыть досаду на лице, натянув застывшую улыбку, Лю Цинцин чувствовала острую жалость к нему. В то же время она не могла не винить родню второй невестки. Если возникли проблемы, можно сесть и спокойно всё обсудить: решить, кто прав, а кто виноват, или найти выход. А такие скандалы, кроме того что заставляют всех чувствовать себя неловко, не приносят ровным счётом никакой пользы.
— Ступайте, — начальник уезда Му по-прежнему улыбался и не стал ничего добавлять, отчего пятерым мужчинам семьи Лю стало немного легче на душе.
Раз дома что-то случилось, Лю Цинцин, разумеется, тоже должна была вернуться и посмотреть. Ещё издалека она услышала женские проклятия, детский плач и, конечно же, зычный голос своей старшей тёти.
— Я спрашиваю, что тут у вас происходит? — Ян-ши смотрела на всех этих старых и малых, мужчин и женщин из семьи Мяо. Подбоченившись и выставив вперёд свою крепкую фигуру, она ни капли не боялась, даже несмотря на то, что среди Мяо было несколько крепких мужчин. — Хотите выть по покойнику — катитесь отсюда и войте снаружи! Не смейте пачкать место, которое я только что вымела. Тошно смотреть на ваши кислые рожи, тьфу, какая неудача! — Ян-ши гневно вскинула брови.
— Старшая невестка, — Мяо-ши к этому времени уже задыхалась от рыданий, выглядя настолько хрупкой, будто вот-вот упадет в обморок. — Как ты можешь так говорить? Они же мои родные!
— Ну и что с того! — голос Ян-ши был гораздо громче, чем у Мяо-ши. Едва договорив, она ловко схватила стоявшую в стороне метлу. — Собираетесь уходить или нет? Пойдите и поспрашивайте, кто я такая, раз осмелились прийти в мой дом и безобразничать! Говорю вам — и не мечтайте! Проваливайте быстро! Иначе я за себя не ручаюсь — мне плевать, старшие вы или кто, что за дрянь такая!
Когда Лю Цинцин вошла в ворота, она застала именно эту сцену. Что ж, она вынуждена была признать, что старшая тётя определённо была одной крови со своими братьями — такая храбрая, что, пожалуй, и на поле боя могла бы напугать кого угодно.
Впрочем, со стороны семьи Мяо тоже нашлись не робкого десятка: — А ты ударь! Убей нас всех сегодня, иначе мы и после смерти, став призраками, вас не отпустим! Ах вы душегубы, сердца у вас гнилые! О Небо, открой глаза, таких людей громом убить мало!
Голос этой вопившей женщины был не таким громким, как у Ян-ши, но очень резким и пронзительным, от него неприятно резало в ушах.
Лю Мэйхуа, поддерживавшая Мяо-ши, увидела пятерых мужчин своей семьи, стоящих у ворот с мрачными лицами. Почуяв неладное, она поспешно закричала:
— Дедушка, бабушка, да поднимитесь же вы! Если что случилось, так и скажите, к чему этот вой!
— Ты... ты... — бабушка Лю Мэйхуа вела себя точно так же, как Мяо-ши: только обливалась слезами, не в силах вымолвить ни слова по существу. — Мой бедный старший внук!
Простонав это, она, и так сидевшая на земле, вся зашаталась. Вид у неё был такой, что человек, не знающий ситуации, и впрямь мог подумать, будто её внук уже умер.
— Ну и что? Жив твой внук или подох — какое отношение это имеет к нашей семье? — у Ян-ши не было ни капли сострадания, и она добавила едким тоном: — Даже если сдох, идите и войте у себя дома, нечего занимать наш двор.
Эти слова буквально ударили по больному месту семьи Мяо. Две женщины, рыдавшие громче всех, внезапно вскочили и бросились на Ян-ши. Су-ши и Юнь-ши, поддерживавшие Лю Е-ши, внимательно следили за происходящим. Было очевидно: какими бы грубыми ни были слова их старшей невестки, семья Мяо сама напросилась. К тому же они были очень суеверны и боялись навлечь на себя неудачу чужим плачем.
Поскольку Ян-ши всё-таки была своей, обе женщины были начеку: как только та перестанет справляться, они тут же бросятся на помощь. Деревенские женщины, какими бы нежными ни казались в обычные дни, в драке проявляли недюжинную свирепость.
Лю Цинцин с открытым ртом наблюдала, как её старшая тётя, размахивая метлой, с лёгкостью отбивается от двоих. Женщины семьи Мяо не могли даже приблизиться к ней, зато сами получили метлой несколько раз.
Увидев это, Лю Цинцин невольно перевела взгляд на Лю Юаньсяо. В её глазах читалось восхищение: только её старший дядя мог усмирить такую свирепую жену. Встреться ей мужчина послабее... она даже представить не могла, во что бы это превратилось.
Мужчины семьи Лю не двигались. Раз их родные не несли потерь, они не спешили вмешиваться. В конце концов, это была деревня Лю, и пришлым скандалистам здесь никогда не давали спуску.
Лю Юаньсяо был прекрасно знаком с боевым духом своей жены. Сначала он расслабленно наблюдал со стороны, но, почувствовав восхищённый взгляд племянницы, ощутил себя как-то странно.
— Старшая невестка, вторая невестка! — Мяо-ши, видя, как достается женам её братьев, совсем растерялась. Несмотря на давнюю неприязнь к Ян-ши, в пылу беспокойства она забыла, где находится, и со слезами на глазах посмотрела на своих сыновей. — Цинбай, Циншань, скорее остановите вашу старшую тётю, пусть она перестанет их бить!
Братья Лю Цинбай промолчали. Они не были дураками, чтобы мешать старшей тёте. Сейчас было не время разбираться, кто прав, а кто виноват, но они твердо помнили одно: их фамилия — Лю.
Сыновья бездействовали, и Лю Мэйхуа занервничала. Она чувствовала, что если так пойдет и дальше, ситуация станет серьёзнее, чем недавний скандал с роднёй старшей тёти. Но самое главное — она до сих пор не понимала, зачем дедушка и его родня устроили всё это представление.
Видя, что перевес явно не на их стороне, старший и второй дяди Лю Мэйхуа наконец не выдержали и хотели броситься на помощь, но Лю Юаньсяо не позволил им и шага ступить:
— Господа, если хотите подраться, мы с братьями к вашим услугам. А если моя жена в чём-то неправа, я сам её проучу, ваше вмешательство здесь ни к чему.
Ян-ши, продолжая размахивать метлой, весело рассмеялась. В своё время в семье Ян её любили ничуть не меньше, чем Лю Цинцин здесь: родители баловали, братья оберегали, она никогда не знала отказов.
Когда её сватали, она выбрала Лю Юаньсяо именно за ту свирепость, с которой он защищал Лю Юаньхэ в драках. Он ей очень нравился, и сейчас, в глазах Ян-ши, именно так и должен был вести себя настоящий мужчина, на которого можно опереться.
Как только Лю Юаньсяо замолчал, трое его братьев, включая Лю Юаньхэ, без колебаний сделали шаг вперёд. Их намерения были более чем ясны.
Лю Мэйхуа не удивилась поведению отца, но её сердце продолжало падать вниз. Как и ожидалось, в критический момент отец без раздумий встал на сторону своих братьев. Что касается матери, то после всех этих лет потрясений она, вероятно, значила для него всё меньше и меньше.
Лю Мэйхуа и её старшие брат с сестрой это понимали, но Мяо-ши и её родня — нет. Мяо-ши во все глаза смотрела на Лю Юаньхэ, в её взгляде читалось потрясение, а если присмотреться, то за ним скрывался страх. В этот момент она вдруг вспомнила слова, которые Мэйхуа говорила ей давным-давно. Неужели это и есть выбор её мужа?
— Ах ты, Лю-второй! — старший дядя семьи Мяо указал пальцем на Лю Юаньхэ, тоже не веря своим глазам. В их представлении Лю Юаньхэ был в лучшем случае честным и покладистым, а в худшем — никчёмным. Кто бы мог подумать, что сейчас он посмеет выйти вперёд. — Хорош, ничего не скажешь. Третья сестра, собирай вещи, возвращаемся в родительский дом!
— Дядя, ну хватит уже наводить тень на плетень! — Лю Мэйхуа теперь очень хорошо понимала, что чувствовала в своё время Лю Юйлань. Даже если это могло напугать её отца, то неужели дядя думал, что характер её дедушки такой же, как у её деда по материнской линии?
— Заткнись, неблагодарная девчонка! — рявкнул старший дядя Мяо на Лю Мэйхуа.
«Неблагодарная» — от этих слов Лю Мэйхуа побелела от ярости. Она просто не хотела, чтобы её семья развалилась, но это не значило, что её можно было так просто обижать.
— Ладно, дядя. Раз ты такой способный — продолжай.
Обновлено: 03.02.2026