— Благодарю, господин благодетель. — Лю Цинцин, глядя на его повадки истинного богача, на лице которого буквально было написано «у меня денег куры не клюют», не стала отказываться.
— Там ещё есть модные украшения, носи их не стесняясь. А если понадобятся деньги, можешь просто снять что-нибудь с головы или запястья и заложить в ломбард, — с улыбкой произнёс Му Ян. Вспоминая жизнь в столице, он всё же находил, что здесь лучше: не нужно ломать голову над каждым словом и поступком, и не надо опасаться, что тебя подставят при малейшей неосторожности.
— Господин благодетель, вам было грустно в столице? — с тревогой спросила Лю Цинцин.
Лю Цинхуа и остальные тоже посмотрели на Му Яна. Им тоже показалось, что с его настроением что-то не так. Неужели что-то случилось?
— Пустяки, — Му Ян покачал головой и похлопал Лю Цинхуа по плечу. — Скажу я вам, люди порой слишком много думают. Вы такими не становитесь. И не бойтесь, что вас кто-то обидит — у вас есть благодетель в качестве опоры, чего пугаться?
«Определённо что-то произошло», — подумали Лю Цинхуа и остальные. — В таком случае, премного благодарны, — ответили они. Ребята знали, что Му Яну больше всего нравится, когда его доброту принимают без лишних слов.
Хотя поначалу Му Ян и не считал себя их благодетелем, со временем, когда его стали так называть постоянно, да и сами ребята оказались на редкость искренними, он невольно вошёл в роль и решил, что раз уж он благодетель, то должен соответствовать.
— Вот это правильно, — смеялся Му Ян. Стоявший рядом слуга смотрел на него с сочувствием. Знай он заранее, лучше бы молодой господин притворился больным и не возвращался в столицу. Каждая мысль об этом вызывала у слуги горечь.
— Господин благодетель, это наш скромный подарок, надеемся, вы не побрезгуете. — Чан Сяо, стоявший подле Лю Цинцин, перевёл её слова, а сама она достала из мешочка три амулета мира. — Это для вас, мы желаем вам крепкого здоровья.
— Угу, — Му Ян принял их и бережно убрал в мешочек. Такому подарку он ничуть не удивился.
— Эти два, перевязанные красной нитью — для супруги господина начальника уезда, а тот, что с синей — для самого господина начальника, — Лю Цинцин протянула ещё два амулета. Му Ян взял их и передал слуге: — Отнеси отцу и матушке.
— Ну, рассказывайте, что интересного случилось у вас на Новый год? — с улыбкой спросил Му Ян.
В деревнях празднование Нового года всегда проходит весело, и каждый год случается что-нибудь курьёзное. Когда ребята начали рассказывать, атмосфера в комнате заметно потеплела.
— А это что такое? — спросил Лю Цинхуа, ничуть не смущаясь, когда вернувшийся слуга начал разливать какую-то жидкость.
— Виноградное вино, подношение от заморских стран. Вам, малявкам, крепкое вино пить нельзя, а этого можно пригубить по чуть-чуть, — рассмеялся Му Ян. — Расширяйте кругозор. Если понравится, у меня ещё осталось, возьмёте с собой, когда будете уходить.
Му Ян говорил так, зная, насколько эти дети почтительны к старшим.
Лю Цинцин наблюдала со стороны. Благодетелю было всего четырнадцать лет — по сути, ненамного старше её брата, — но, видимо, из-за пережитого опыта его обращение «малявки» совсем не резало слух.
Глядя на виноградное вино в чаше, Лю Цинцин вдруг вспомнила: — Господин благодетель, я слышала одну стихотворную строку: «Прекрасное виноградное вино и светящиеся кубки». Должно быть, это вино и кубки из нефрита — идеальная пара.
Му Ян вскинул бровь — в этот миг он был точь-в-точь как его отец, начальник уезда. — Ого, у маленькой девчушки проснулся поэтический вкус! Неплохо, похвально. Вам всем стоит поучиться. Раз уж вы встали на путь учёбы и чиновничьей карьеры, в будущем встретите немало ценителей изящного. Кто-то из них будет притворяться, а кто-то будет по-настоящему утончённым. Открою вам секрет: понимаете вы что-то или нет, просто делайте как я.
С этими словами его весёлый смех сменился элегантной, сдержанной улыбкой. — Видите? Стоит лишь напустить на себя такой вид, и людям будет трудно понять, насколько глубоки ваши познания.
Лю Цинхуа и остальные понимающе закивали. В этой улыбке им почудился образ самого уездного начальника; она казалась красивой, но в то же время таила в себе некую неуловимую загадочность.
Лю Цинцин моргнула. «Сильно», — подумала она. Эта безупречно изящная улыбка была даже более убедительной, чем у её отца в прошлой жизни. — Господин благодетель, посмотрите, у меня получается?
При этих словах все вздрогнули, но не удержались и посмотрели на неё. Зрелище, конечно, было душераздирающим.
— Цинцин, не пугай благодетеля, — со смехом сказал Лю Цинхуа, глядя на проказничающую сестру.
Му Ян и раньше знал об особенности лица Лю Цинцин, но до этого момента не осознавал всей тяжести её паралича мимики. — Сегодня я, наконец, узрел это воочию. Впрочем, такая улыбка тоже сойдёт. Уверен, будь собеседник хоть истинным эстетом, хоть притворщиком — он просто упадёт в обморок от страха.
— Значит, светящиеся кубки? Что ж, поглядим, действительно ли они так хороши в паре, — сказал Му Ян, и слуга тут же поспешил исполнить поручение.
Тем временем у ворот дворика Му Яна супруга уездного начальника не могла сдержать слёз. — Муженёк, неужели мы никак не можем уберечь Ян-эр от участия в тех делах?
— Можем, — кивнул начальник уезда Му. — Но, дорогая, я сам прошёл через это. Ни мы, ни мой старший брат не сможем защищать Ян-эр всю жизнь. Только пройдя через всё сам, он поймёт, что единственный, на кого можно по-настоящему положиться — это он сам.
— Но у меня сердце разрывается, — супруга начальника уезда прекрасно понимала правоту мужа, но материнское сердце не желало с этим мириться.
— Ничего, пока мы в силах его защитить, пусть он радуется жизни. Однако ты должна понимать: от тех дел нельзя просто отмахнуться, даже если Ян-эр не будет в них участвовать. Со мной было точно так же. — Начальнику уезда Му оставалось только утешать жену.
«Действительно богач», — подумала Лю Цинцин, когда перед ними выставили набор светящихся кубков.
Когда вино было разлито, у всех округлились глаза. — Ха-ха, малышка, а ведь стихи не врут — и впрямь идеальное сочетание! — Му Ян со смехом поднял кубок, прищурился, любуясь вином, и сделал маленький глоток. — Кажется, я человек приземлённый. Нет, все, кто пил виноградное вино раньше, просто переводили добро.
Лю Цинцин выпила лишь одну маленькую чашу и больше не притрагивалась. К счастью, Му Ян понимал, что они ещё дети, и не неволил их.
Но когда пришло время уходить, он настоял на том, чтобы дать им с собой бутылку. Ребята, уже получившие столько даров, не решались принять такой подарок, ведь в их представлении всё, что именовалось заморским, стоило баснословно дорого — как те яблоки по ляну за штуку.
— Ладно вам, эта бутылка вина стоит больше сотни лянов, — Му Ян увидел, как вздрогнула рука Лю Цинхуа при этих словах, и весело добавил: — Да ладно, всего лишь бутылка вина. Вот когда ваши яблоки поспеют, я приду и наберу пару корзин. Считайте, что я так заранее расплачиваюсь.
— Господин благодетель может брать сколько пожелает, — пока Лю Цинхуа говорил, слуга наконец всучил ему бутылку.
— Погодите, — в глазах Му Яна промелькнуло озорство.
— Будут ли ещё указания? — спросил Лю Цинъюнь.
— Я вспомнил, что у меня в доме есть несколько наборов таких кубков. Забирайте и этот тоже. — Но не успел он договорить, как вся шестёрка припустила так, что пятки засверкали. Любой прохожий, увидев их, наверняка закричал бы: «Держи вора!».
— Тебе так весело издеваться над честными людьми? — спросил вошедший начальник уезда Му, застав сына заходящимся от смеха. Он присел на свободное место.
Му Ян, который до этого стоял, тоже сел. — Отец, разве они не забавные?
— Они просто не стали с тобой спорить, — так же с улыбкой ответил отец. — А как быть с вещами?
Му Ян посмотрел по сторонам и понял: в спешке ребята побросали все подарки прямо здесь. — Раз уж подарил, не оставлять же у себя. Пусть слуги позже доставят всё к ним домой.
— Хорошо, — кивнул отец. — Думаю, скоро прибудут подарки из столицы. Умерь немного свой гонор, понял?
— Отец, ты уверен? — Му Ян бесцеремонно закинул ногу на ногу и небрежно затряс ею, косясь на отца. — Мне кажется, те люди как раз и хотят видеть меня именно таким.
Начальник уезда Му замолчал на мгновение. — Главное, чтобы ты сам понимал, что делаешь.
Му Ян лучезарно улыбнулся. — Это только вы с матушкой попусту тревожитесь. Я прекрасно знаю, что у тех людей на уме. Если я говорю, что я — пустоголовый повеса, вы и вправду в это верите? Не волнуйся, я куда сообразительнее тебя.
Обновлено: 03.02.2026