Ну надо же, неужели он настолько пал, что ему нужно делить риски с кем-то другим? Начальник уезда Му вскинул бровь:
— Малышка Цинцин, а ты не думала, что за эти заморские саженцы я не заплатил ни гроша? Мне достаточно слова, и их принесут прямо к порогу. С горшками острого перца та же история.
— Это ваша заслуга. Разве обычный человек добьется такого одним словом? — в чистых глазах Лю Цинцин ясно читалось: «Не думайте, что раз я ребенок, то меня легко обмануть».
— Значит, ты твердо решила? — с улыбкой спросил начальник уезда Му.
— Да, — кивнула Лю Цинцин.
«Какая упрямая», — подумал начальник уезда Му и перевел взгляд на Лю Мэйхуа:
— Барышня Лю, а вы что скажете? Ведь это ваше дело.
Отдавать тридцать процентов прибыли Лю Мэйхуа категорически не хотела. Но она понятия не имела, сколько стоит один горшок этого декоративного перца, и ей не хотелось тратить все имеющиеся серебро на покупку семян.
Заметив колебание на лице Лю Мэйхуа, Лю Цинцин почувствовала, как сердце уходит в пятки. «Неужели третья сестра подведет меня?»
— Барышня Лю, если вы хотите — я повторю: назовите количество, я велю управляющему собрать их, и через пару дней их доставят прямо к вам домой. О деньгах и речи быть не может, — начальник уезда Му сейчас был сама щедрость.
Лю Мэйхуа, чьи кошельки были пусты, не могла не поддаться искушению. Но её глаза, вспыхнув надеждой, тут же потухли. Если она сейчас согласится, Цинцин, вероятно, больше никогда ей не поможет и даже возненавидит. Тогда её жизнь в семье Лю и деревне Лю станет невыносимой.
— Третья сестра, если ты сейчас кивнешь, я обязательно расскажу об этом дедушке и дедушке-старосте, — вынуждена была пригрозить Лю Цинцин. Им действительно нельзя было принимать этот дар. Рецепт от инсульта с самого начала не принадлежал ей, и даже если отбросить благодарность, начальник уезда ничем им не был обязан.
За свиток, написанный её рукой, она получила тысячу лянов — это было честно. Пятьсот лянов, подаренные в прошлый раз, были компенсацией за то, что семья Чжан сбила дедушку-старосту. Позже, когда ввели разведение рыбы на рисовых полях, начальник уезда скупил всю рыбу в их деревне по рыночной цене. Что же касается яблок — то был честный обмен товара на деньги. Всё это показывало, что начальник уезда Му — человек принципиальный.
Именно поэтому они не могли брать у него вещи даром. Как говорил дедушка-староста: «От такого на душе будет неспокойно, и ночью не уснешь».
Все присутствующие опешили. Насколько они знали Лю Цинцин, она была очень покладистой, и такая угроза в адрес двоюродной сестры была ей совсем не свойственна.
Лю Мэйхуа после такого вмешательства растеряла всю уверенность. Закусив нижнюю губу, она прошептала:
— Четвертая сестрица, я боюсь, что у меня не хватит серебра.
Лю Цинцин посмотрела на начальника уезда:
— Господин начальник уезда, сколько стоит один горшок?
Тот покачал головой — откуда ему знать такие мелочи? Он вопросительно взглянул на управляющего.
— Сто монет, — управляющий, прикидывая в уме, сколько серебра Лю Мэйхуа потратила на рецепты, ответил с елейной улыбкой.
Лю Мэйхуа выдохнула с облегчением, а вот Лю Цинцин крайне подозрительно уставилась на управляющего:
— Обманывать нехорошо.
«Эх, откуда в этой девчонке вдруг взялось столько проницательности?»
— Если память мне не изменяет, вчера рядом с горшками с острым перцем стоял горшок с очень приличной орхидеей, — заметила Лю Цинцин. — Может, господин позволит мне взять горшок перца и поспрашивать снаружи о цене?
Управляющий глянул на начальника уезда Му и, дождавшись кивка, сдался:
— Ладно, пять лянов серебра за горшок. Даже если спросите на стороне, цена будет такой же. Горшки с острым перцем берут ради праздничного вида, поэтому они не такие дорогие, как яблоки, но символический смысл «процветания» формирует цену.
— Третья сестра, на сколько тебе хватит денег? У меня есть немного личных сбережений, хочешь, одолжу?
Лю Мэйхуа была готова плеваться кровью. Она вдруг поняла, что брать с собой Лю Цинцин было ошибкой. Возможно, она и сама смогла бы войти в уездную управу. Ладно, пускай бы не бесплатно, но сто монет и пять лянов — это же пятидесятикратная разница! Неужели её деньги даются так легко?
Однако теперь жалеть было поздно. Тщательно пересчитав свои средства, она ответила:
— Цинцин, оставь серебро себе, — если бы она и правда заняла у сестры, и об этом узнали бы дедушка или третий дядя, с неё бы живьем кожу спустили.
— Господин начальник уезда, мне хватит пятидесяти горшков, — сказала Лю Мэйхуа. К счастью, сейчас перцы уже покраснели, можно будет собрать семена. С пятидесяти горшков выйдет немало посадочного материала, и к этому времени в следующем году она сможет открыть лавку.
— Хорошо, через пару дней я велю доставить их в деревню Лю, — кивнул начальник уезда Му. Он говорил правду: для него это было делом одного слова. А вся эта сцена была лишь для того, чтобы увидеть, до какой степени может дойти «глупость» малышки Цинцин.
— Господин начальник уезда, у меня сегодня нет с собой столько серебра.
Начальник уезда Му покачал головой:
— Пустяки. Принесешь, когда будет время, или отдашь тому, кто привезет горшки.
Проводив сестер, начальник уезда Му немного подумал и отправился в кабинет. Он написал письмо своему старшему брату, в котором всячески расхваливал его добросердечие и терпение. Попутно он призывал его не останавливаться на достигнутом: мол, не только сам проявляй терпение и любовь, но и своих оболтусов заставляй почаще проявлять заботу, и упаси боже вываливать перед ней все эти грязные дела.
— Отправь это тому господину, — начальник уезда Му был крайне доволен своим красноречивым письмом. — Лицо у него будет — загляденье.
— Господин, тот человек и впрямь очень почтителен, — улыбнулся управляющий.
— Еще бы, — в глазах начальника уезда Му мелькнула теплая искорка. — Иначе я бы не принял за него тот удар мечом много лет назад, — сказав это, он потер правое плечо.
Начальник уезда Му и представить не мог, что стоило ему спровадить упрямую Лю Цинцин, как явилась другая группа, еще более упрямая. Договор, который они принесли, был точь-в-точь таким же, как предлагала девочка: он получает тридцать процентов урожая.
С этими людьми из деревни Лю было совладать еще труднее, чем с Лю Цинцин. Стоило ему заикнуться, что он ни в чем не нуждается, как вся толпа дружно рухнула на колени, сыпля нравоучениями похлеще него самого.
В итоге начальник уезда Му сдался. Подписывая бумаги, он успокаивал себя той же мыслью, что и при покупке яблок: «Ладно, просто буду присматривать за ними получше».
На обратном пути в деревню Лю Цинцин заметила, что третья сестра идет понуро, а её шаг уже не такой легкий, как утром. Она догадалась, что та, возможно, расстроена из-за недавней угрозы.
Но даже так Лю Цинцин не считала себя виноватой. Она не собиралась ни оправдываться, ни утешать сестру, надеясь, что та сама во всём разберется.
— Цинцин, — пройдя примерно половину пути, Лю Мэйхуа замедлила шаг и поравнялась с сестрой.
Лю Цинцин вопросительно посмотрела на неё.
Лю Мэйхуа закусила губу и спросила:
— Как думаешь, дедушка не рассердится, что я купила этот острый перец, не посоветовавшись с семьей?
— Не рассердится, — покачала головой Лю Цинцин. — Третья сестра, ты забыла? Дедушка говорил, что семья не тронет личные деньги внучек без крайней необходимости. Раз это твои сбережения, то пока ты не тратишь их на что-то дурное, дедушка не станет тебя винить.
— Я тоже так думаю, — вдруг улыбнулась Лю Мэйхуа. — Но если дедушка всё же рассердится, Цинцин, ты уж замолви за меня словечко.
— Хорошо, — кивнула Лю Цинцин.
Когда они вошли в деревню Лю, сразу почувствовалась атмосфера оживления и радости. Лю Е-ши с улыбкой сообщила, что после полудня вся деревня собралась перед родовым храмом на большое собрание, где обсуждали посадку заморских саженцев и фруктовых деревьев. Вспоминая радостные лица встреченных по пути односельчан, Цинцин понимала, что на душе у всех было светло.
Когда староста привез саженцы, Лю Цинцин еще раз убедилась в трудолюбии и простоте местных жителей. Сначала договорились, что от каждого двора выйдет по одному работнику, чтобы расчистить пустоши под посадку.
Но на следующий день, когда Лю Цинцин отправилась на гору вместе с отцом и тремя дядями полоть сорняки, пришедшие раньше люди уже вовсю трудились, засучив рукава. Лю Юаньцзи с братьями поздоровались со всеми, выбрали свободный участок и тоже принялись за работу, не разгибая спины.
Обновлено: 03.02.2026