Цянь Цзыхуэй очень любил деньги. Эта любовь была зашита даже в его фамилии (Цянь — «деньги»).
Ради экономии он ограничил свой дневной бюджет до минимума: обед не дороже семи юаней, никаких развлечений. Если на асфальте блестела монета в один мао, он не ленился наклониться, подобрать ее и бережно спрятать в карман, чтобы дома опустить в копилку.
Благодаря такому аскетизму он сумел накопить на квартиру и обосновался за третьим транспортным кольцом города Цинсин.
Однажды, около одиннадцати вечера, Цянь Цзыхуэй возвращался с подработки. Он шел к автобусной остановке, когда его взгляд зацепился за блеск.
— О, юань!
На обочине лежала новенькая монета. Цянь Цзыхуэй тут же схватил ее, обдул от пыли и, не брезгуя, сунул в карман. Душа его пела.
Не успел он сделать и трех шагов, как глаза снова загорелись. Впереди, словно маяк, лежала еще одна монета в один юань.
Радости не было предела. Ритуал повторился: наклон, подъем, карман.
— Хе-хе, ну и фартит мне сегодня! — пробормотал он, ускоряя шаг.
Но была и третья монета.
Первый раз — удача, второй — совпадение. А третий?
Кто-то другой насторожился бы. Но только не Цянь Цзыхуэй. Кто в здравом уме будет спорить с деньгами? Копейка рубль бережет.
Он подобрал и третью монету. На этот раз даже дуть не стал, просто кинул в карман и пошел дальше.
И, конечно же, нашел четвертую.
Цепочка находок привела его к перекрестку.
Карман приятно оттягивали тридцать с лишним монет, позвякивая при каждом шаге глухим металлическим звуком.
На самом перекрестке Цянь Цзыхуэй увидел сверток из красной ткани.
Оглядевшись по сторонам — улица была пуста, только стрекот сверчков нарушал тишину, — он подошел и развернул ткань.
Внутри лежала толстая пачка красных купюр с портретом Мао.
На вскидку — не меньше пятидесяти тысяч!
Глаза Цянь Цзыхуэя остекленели, в них зажегся жадный зеленый огонек. Он смотрел на деньги, как старая дева на браслет из императорского нефрита — казалось, его вот-вот засосет внутрь пачки.
Опомнившись, он молниеносно завернул деньги обратно, затравленно огляделся, сунул сверток в рюкзак и помчался на остановку.
Дома, напевая веселый мотивчик, он выстроил найденные монеты в ровные столбики рядом с пачкой купюр.
Внутренний перфекционист ликовал.
— Вот это улов! Интересно, завтра так же повезет?
Приняв душ, он ссыпал мелочь в копилку-свинью, а купюры пересчитал пять раз подряд. Затем надежно спрятал их в глубине шкафа и лег спать.
Сдать в полицию? Еще чего! Это же пятьдесят тысяч! Не украл же, а нашел. Теперь они его.
В ту ночь ему приснился странный сон.
В нем фигурировал человек с размытым силуэтом. Очень высокий — метра два ростом — и неестественно худой, словно пара палочек для еды.
Фигура стояла неподвижно вдалеке, спиной к нему.
Но Цянь Цзыхуэй кожей чувствовал: оно смотрит на него. Даже стоя спиной, это существо сверлило его взглядом.
В следующие ночи сон повторялся. Фигура становилась ближе.
Цянь Цзыхуэй не придавал этому значения. Мало ли что приснится.
Монеты на дороге больше не попадались, что его огорчало, но вскоре появилась проблема посерьезнее.
Его удача рухнула в пропасть.
То прорвет трубу, то на улице на ровном месте погонится стая бродячих собак, то подавится едой до синевы, то чуть не попадет под машину.
Коллега Сяо Чжан, видя его синяки и дерганый вид, посоветовал сходить в храм и поставить свечку.
— Денег стоит, — отрезал Цянь Цзыхуэй. Для него потратить даже десятку на благовония было физической болью.
Сяо Чжан лишь вздохнул, но потом вдруг спросил:
— Слушай, а перед тем как это началось, ты ничего странного не находил?
Цянь Цзыхуэй нахмурил лоб, собирая его в гармошку.
— Ну... мелочь на дороге собирал. Всю дорогу до дома.
Сяо Чжан побледнел.
— Идиот! Нельзя поднимать такие деньги! Кто поднимает — тот беду на себя берет!
— Почему? — искренне удивился Цянь.
— Это «деньги на заем удачи»! — объяснил коллега. — Поднимая их, ты соглашаешься отдать свою удачу владельцу. А если сумма большая, то это вообще «покупка жизни» — можно и коньки отбросить! Ты точно только мелочь нашел?
Цянь Цзыхуэй запнулся, но кивнул. Про пятьдесят тысяч он решил молчать как партизан. Скажешь — заставят вернуть, или в долг попросят, или в полицию потащат. Нет уж. Деньги — это святое.
— Ерунда, суеверия все это, — пробормотал он, занимаясь самовнушением.
Сяо Чжан, будучи парнем неплохим, на прощание сочувственно похлопал скрягу по плечу.
— Надеюсь, обойдется. Если что — звони в любое время.
Цянь Цзыхуэй кивнул, провожая его взглядом.
Этой ночью сон вернулся.
Тень была уже не вдалеке. Она стояла вплотную, на расстоянии вытянутой руки.
Теперь он мог разглядеть детали. Это был «человек» в истлевшем черном балахоне.
Спина была узкой, а ткань — вся в дырах.
Инстинкт кричал: «Беги! Не прикасайся!». В начале сна он пытался убегать, но тень всегда оказывалась за спиной. В итоге он смирился и просто стоял, ожидая пробуждения.
Сон ведь не может навредить, верно?
Цянь Цзыхуэй прищурился, пытаясь рассмотреть, что скрывается под дырами на спине фигуры.
То, что он увидел, заставило его отшатнуться.
Сквозь прорехи виднелось что-то белое. Не кожа. Не нижнее белье.
Это были позвонки. Голые, белые кости.
— Кости?!
Он попятился в ужасе. Это должен быть человек, пусть странный, но человек!
Его резкое движение вызвало реакцию.
Из недр черного балахона раздался сухой, тошнотворный треск — «Кх-х-ха». Звук костей, трущихся друг о друга без смазки.
Внезапно двухметровая фигура дернулась.
Раздался громкий хруст!
Верхняя часть туловища существа переломилась в пояснице и упала назад, сложившись пополам. Теперь затылок существа касался его же ягодиц.
Из-под перевернутого капюшона на застывшего в ужасе Цянь Цзыхуэя смотрел разбитый человеческий череп.
В его пустых черных глазницах плескалась тьма, и он смотрел прямо в душу.
Обновлено: 22.01.2026