ГЛАВА 10. КАЛИБРОВКА РЕАКТОРА
Солнце поднялось в зенит, превращая пустыню в белёсую, звенящую от зноя печь. Но мне было холодно.
Это был парадоксальный холод. Кожа горела, пот испарялся, не успевая коснуться одежды, а внутри, в костях, стояла арктическая стужа. Побочный эффект интенсивного теплообмена. Синий Камень выкачивал из меня лишнюю энтропию с такой жадностью, что я рисковал получить локальное обморожение тканей на сорокаградусной жаре.
Мы сделали привал в тени нависающей скалы, в километре от места схватки.
— Брось это здесь, — скомандовал я Чжао.
Предатель, тяжело дыша и спотыкаясь, сбросил на песок трофеи, снятые с иссушенного трупа наёмника: кожаную кирасу, копьё с бронзовым наконечником, поясную сумку, флягу с водой.
Чжао старался не смотреть мне в глаза. Его руки тряслись мелкой дробью. Он видел, что я сделал с его «спасителем», и теперь каждый мой жест он трактовал как начало ритуала жертвоприношения.
— Ли Фэн, — я сел, прислонившись спиной к шершавому камню. — Проверь воду. Нормируй выдачу. Глоток сейчас, глоток через час. Гидратация критична.
Сестра кивнула. Она выглядела контуженой. Не физически, а ментально. Молча открыла флягу и поднесла её к моим губам, но сама пить не стала, словно вода была отравлена моим прикосновением.
Я сделал глоток. Жидкость была тёплой и отдавала ржавчиной, но для пересохшей гортани это была смазка.
Затем я перевёл взгляд на свои руки.
Пришло время диагностики.
Я закатал рукав куртки. На предплечье красовался длинный порез — след от наконечника копья, который задел меня в начале боя. Раньше, в теле «Смертного», из такой раны хлестала бы алая артериальная кровь.
Сейчас рана выглядела иначе.
Из разреза выступила густая, чёрная субстанция, похожая на разогретый битум или сырую нефть. Она не текла. Медленно пузырилась, заполняя порез, и на глазах затвердевала, превращаясь в эластичный, тёмный рубец.
Анализ:
Герметизация: 100 %. Моя кровеносная система перешла на замкнутый гидравлический цикл. Потеря давления при пробое обшивки минимальна.
Регенерация: высокая, но требует ресурса. Я почувствовал, как уровень «сытости» (энергии, выпитой из наёмника) упал на пару процентов. Ремонт стоит дорого.
— Юнь... — Ли Фэн с ужасом смотрела на чёрную полосу на моей руке. — Твоя кровь... Она умерла? Ты гниёшь изнутри?
— Нет, — я опустил рукав. — Я вулканизировался. Обычная кровь слишком жидкая для тех нагрузок, которые я планирую.
Я достал из кармана Синий Камень.
Теперь он не был ледяным. Он был тёплым, почти горячим. Матовая поверхность слегка вибрировала, словно гудящий трансформатор под нагрузкой.
Я поднёс его к глазам, рассматривая структуру на свету.
Это был не просто кусок руды. Теперь, когда материал расширился от нагрева, на его поверхности проступили тончайшие, микроскопические канавки. Идеальная геометрия. Никаких следов резца или шлифовки.
Это было «Эхо Древних». Искусственный объект, созданный цивилизацией, которая понимала физику материалов лучше, чем нынешние «маги».
Гипотеза: материал с отрицательной теплоёмкостью? Или кристаллическая решётка, способная конвертировать тепло в микровибрации?
Неважно. Важно, что его ёмкость конечна. Сейчас он «заряжен» теплом на 60 %. Если я снова вступлю в бой, он перегреется и перестанет работать. А без него мой мозг сварится за две минуты.
— Чжао, — я не повышал голоса, но бандит вздрогнул, как от удара кнутом. — Подойди.
Он подполз на коленях, уткнувшись лбом в песок.
— Хозяин... демонический господин... не убивайте... я буду полезен...
— Ты знал дорогу, по которой шли Очистители. Откуда они пришли?
— Из форпоста, — затараторил Чжао, не смея поднять головы. — «Железный Оазис». Это город‑узел в конце каньона. Там стоит гарнизон Секты, там есть рынок, вода... Все караваны идут туда. Там безопасно.
— Там есть Очистители? — уточнил я.
— Там... там их штаб‑квартира. Филиал Картеля. Они скупают рабов и... запчасти.
Я усмехнулся. Сухая, злая усмешка, от которой потрескались чёрные губы.
— Значит, мы идём в логово льва.
Ли Фэн испуганно посмотрела на меня.
— Брат, если там их штаб... нас узнают. Тебя ищут. Они знают описание: «худой парень и девушка».
— Меня ищут как «дохляка Ли Юня», — я сжал кулак. Кожа на костяшках натянулась, плотная, как подошва сапога. — Или как «бешеного одержимого», который брызжет слюной. Никто не ищет расчётливого, хладнокровного практика. Нам нужно слиться с биомассой.
Я посмотрел на трофеи. Кожаная кираса наёмника — пробита в нескольких местах, пахнет потом и дешёвым табаком.
— Чжао, раздевайся.
Бандит побелел ещё сильнее, хотя казалось, куда уж больше.
— Х‑хозяин?.. Вы хотите... мою кожу?
— Мне нужна твоя одежда, идиот. Она грязная, рваная и воняет страхом. Идеальный камуфляж для беженца. А ты наденешь броню мертвеца.
— Я?! — у Чжао отвисла челюсть. — Но... если патруль увидит меня в броне Очистителя, они меня убьют за мародёрство! Или решат, что я один из них, и заставят работать!
— Именно, — кивнул я. — Поэтому ты будешь идти тихо, опустив голову, и молиться, чтобы нас не заметили. Ты — моя отвлекающая мишень, Чжао. Твоя жизнь зависит от того, насколько хорошо ты изображаешь наёмника.
Я встал.
Мышцы отозвались приятной, тугой упругостью. Топливо ещё было в баках. Я чувствовал себя не человеком, а механизмом, который наконец‑то смазали.
Я подобрал копьё убитого. Баланс смещён к острию. Сталь грубая, но надёжная. Я провёл пальцем по лезвию — острое.
— Слушайте задачу, — мой голос стал жёстким, переключаясь в режим тактического брифинга. — До города полтора дня пути. Мы идём не по тракту, а параллельным курсом, в «слепой зоне» видимости.
Режим движения: 50 минут марш, 10 минут охлаждение.
Вода: только по команде.
Разговоры: запрещены.
Я посмотрел на Чжао.
— Ты несёшь груз. Если отстанешь больше чем на десять метров — я не буду ждать. Я вернусь и заберу твою энергию, чтобы не нести лишний вес самому. Ты понял?
— Д‑да... Понял... — Чжао поспешно стягивал свои лохмотья, трясущимися руками натягивая окровавленную кирасу.
Я повернулся к Ли Фэн.
— Ты идёшь за мной, след в след. Смотришь под ноги. Если увидишь кого‑то — не кричи. Дёргай меня за рукав. И накрой лицо ветошью.
Я сунул тёплый Синий Камень обратно во внутренний карман, ближе к аорте. Теперь это было моё второе сердце. Пока оно отводит тепло — я живу.
Мы выдвинулись.
Солнце жарило спину, но мне было всё равно. Я больше не был частью этой экосистемы как жертва. Я был инородным телом, вирусом, который научился питаться носителями.
И самое страшное было в том, что мне это начинало нравиться. Ощущение, когда жизнь врага перетекает в тебя через гидравлический клапан, — это эйфория, чище любого наркотика.
Мне нужно было контролировать не только температуру. Мне нужно было контролировать свою человечность. Потому что с каждым шагом от Ли Юня оставалось всё меньше, а от Хищника — всё больше.
«Расчётное время до возвращения Голода: 12 часов».
Надо успеть. Город ждал. И в городе было много еды.
Обновлено: 03.02.2026