Глава 8 — Глава 13

— Старший брат, позвольте поприветствовать вас. Хорошо ли вам спалось этой ночью? Ху Гун в замешательстве наклонил голову, а затем усмехнулся. — Да уж, вижу, и тебе спалось неплохо. Судя по тому, как опухли твои глаза. — Ха-ха! Это всё благодаря вам, брат! Юн рассмеялся, сверкая заплывшими глазами и свежими синяками. Вид у него был на редкость просветлённый. «Надо же, а парень-то с характером». Тут Юн произнёс то, чего Ху Гун совсем не ожидал: — Брат, мне нужно, чтобы вы пошли со мной в одно место. — М-м? — Отец хочет вас видеть. — Чего-чего?? Отец Юна приходился Пом Хану родным дядей. Ху Гун удивился, ведь он до сих пор ни разу не видел этого человека. Конечно, сам Ху Гун интереса не проявлял и не спрашивал, но, по логике вещей, дядя должен был навестить его первым. Всё-таки племянник был на грани жизни и смерти после отравления. — Да, что-то я совсем зачерствел в последнее время. Веди. — Слушаюсь. — Вы здесь? — Да. Проходите же. Когда они вошли в комнату, первым их встретил глава семьи. Второй человек сидел на кровати. Мужчина средних лет с явными признаками болезни выглядел измождённым, но сходство с Юном было поразительным. Ху Гун сразу всё понял. «Он не „не хотел“, он просто не мог прийти». Когда сам прикован к постели, о каких визитах к больному племяннику может идти речь? Что-то в библиотеке Тяньхуа совсем туго со здоровыми людьми. Глава клана пытался покончить с собой, дядя слег, а один из двоюродных братьев только и делает, что пьёт да играет в азартные игры. Да что там говорить: у служанок и стражников лица вечно усталые и понурые. Лишь Сон Хва в последнее время хоть немного приободрилась. — Слухи не врали: ты сильно изменился. Мне рассказали, что ты проучил Юна. — …Да. — Спасибо тебе. Спасибо… Не думал, что доживу до такого дня. Твой дядя очень рад. После короткого приветствия Ху Гун почувствовал, как дядя Пом Ган сжал его ладонь. Рука была тонкой, почти лишённой сил. — Что именно у вас болит? Моя память… — Ху Гун запнулся. — А, это… — начал было дядя. В этот момент их взгляды встретились. Зрачки Пом Гана дрогнули. Лишь на миг, после чего дядя неловко опустил голову. Ху Гун не упустил эту реакцию. «Избегает взгляда?» Дядя боялся собственного племянника. Так и не подняв глаз, Пом Ган заговорил: — Это нельзя назвать болезнью. Лишь недуг души, скоро всё пройдёт. — Если дело в душе, то причина, должно быть… — Ху Гун не договорил. «Конечно, в Пом Хане». Догадаться было несложно. Раз он даже в глаза смотреть не может, значит, Пом Хан нанёс ему глубочайшую душевную рану. Источник всех бед библиотеки Тяньхуа – это определённо Пом Хан. Ху Гун продолжил, вложив в голос напускное негодование: — …в поведении Юна. Когда Ху Гун перевёл взгляд на младшего брата, тот, стоя позади, вздрогнул и испуганно отступил, стуча костылями. Дядя слабо улыбнулся. — Верно. Всё из-за этого паршивца. — Я слишком долго не обращал внимания на братьев. Но теперь не беспокойтесь. — Ха-ха, спасибо. Не смотри на меня, наставляй его со всей строгостью, как только будет время. Если Юн перестанет пить, я и сам на ноги поднимусь. — Разумеется. Беседа текла в мирном русле, и вскоре Ху Гун покинул комнату. Трое оставшихся, включая главу семьи, долго хранили молчание. Спустя время лицо Пом Гана изменилось. — Отец, это точно Пом Хан? — Он самый. — Но это совсем другой человек. Это… не Пом Хан. Глава Пом Чхон усмехнулся. — Я же говорил тебе. После Яда Кровавого Гриба его нрав полностью переменился. — Но как же так… Я… я просто… — Сын не мог закончить фразу, на его глазах выступили слёзы. Глава клана взял его за руку. — Раз старший так изменился, то и тебе пора стряхнуть с себя всё это и вставать. — Отец, мне наконец стало легче дышать. Словно камень с груди свалился. Слушая разговор деда и отца, Пом Юн тоже украдкой вытирал слёзы. Всё это время отец чах от горя из-за старшего брата. Он пытался вразумить Пом Хана, но в итоге сам заработал «болезнь души», похожую на проклятие. Любой, кто сталкивался с прежним Пом Ханом, чувствовал, как рушится его дух. Жизненные силы словно высасывали, оставляя лишь апатию. Вот и Пом Юн постоянно сбегал, прикрываясь своими пороками. — Отец, Старший Молодой Господин избил меня, но при этом сказал, что я должен жить правильно. Это больше не тот человек, что сеял вокруг себя тень смерти. — Да, верно. И ты больше не бегай. Подумаешь, побили. Если это поможет, пусть бьёт – главное, будь к нему ближе. — Да, отец. Три поколения семьи плакали и обнимались, утопая в слезах облегчения. Однако момент триумфа длился недолго. Виной тому стали слова Юна, произнесённые сквозь всхлипы: — Теперь наш клан будет процветать. Ведь гений среди гениев, мой старший брат, наконец очнулся. Я бы очень хотел, чтобы память к нему никогда не возвращалась. Тогда бы… — Юн внезапно осекся. Дед и отец замерли, уставившись на него колючими взглядами. В их глазах, ещё мгновение назад полных восторга, теперь плескался первобытный ужас. Юн и сам осознал, что ляпнул. Если к брату вернётся память – всё вернётся на круги своя. Крах неизбежен. Дядя Пом Ган схватился за сердце. — Дышать… трудно… дышать… — прохрипел он. — Сынок, дыши! Дыши же! — В панике закричал глава семьи. О памяти Ху Гун думал совсем в другом ключе. «Если бы только я мог вернуть воспоминания этого мерзавца…» Ху Гун жаждал полностью поглотить память Пом Хана. Тело понемногу наливалось силой, аппетит рос. Он определённо перестал быть «овощем». Но разве его целью было стать обычным человеком? Проблема заключалась в совершенствовании техник. Прежде всего требовалось достичь единства духа, энергии и тела – Ин, Ги и Син. Только тогда откроется даньтянь и развитие пойдёт полным ходом. Но из-за того, что чужое тело и разум были соединены насильно, сознание, душа и плоть существовали отдельно, словно вода и масло. В таком состоянии о восстановлении боевых искусств не могло быть и речи. Но если поглотить память Пом Хана, всё изменится. Только тогда три составляющие сольются воедино, и это тело по-настоящему станет его собственным. Поздней ночью Ху Гун сидел над чашкой чая, погружённый в раздумья, а Сон Хва то и дело входила и выходила из комнаты, мельтеша перед глазами. «Нервирует». Ху Гун прекрасно понимал причину её поведения. Видя его глубокую задумчивость и тень, пробегавшую по лицу, Сон Хва места себе не находила от тревоги. Она не решалась спросить прямо, в чём дело, и лишь бросала осторожные взгляды. — Сон Хва. — Да, господин! Служанка подбежала так быстро, будто только и ждала зова, и низко поклонилась. — Я очень обеспокоен. — Ч-что? О чём же вы беспокоитесь? — Пробормотала она. Увидев хмурое лицо хозяина, она и так была на взводе, а теперь её сердце и вовсе ушло в пятки. — Я тут хорошенько подумал. — П-подумали? — Да, подумал. И кое-что осознал. — Неужели… — Сон Хва сглотнула, не смея произнести вслух слово «память». Ху Гун кивнул. — Твоя догадка верна. — Ох! — Сегодняшний ужин был меньше обычного. Кажется, всего три порции? — А! Бледное лицо Сон Хва мгновенно просветлело. Она тут же отозвалась бодрым голосом: — Господин! Организовать ночной перекус? — Ты ещё здесь? Сон Хва испарилась в мгновение ока. Вскоре Ху Гун позвал обоих братьев на задний двор павильона, где они развели огонь и принялись за мясо. Когда на душе неспокойно, еда – лучшее лекарство. Наевшись до отвала, Ху Гун забыл о всяких воспоминаниях. Пребывая в отличном расположении духа, он похлопал себя по тугому животу. Юн и Пу Мон, смеясь, последовали его примеру. — Брат, мой живот звучит громче, не находите? — Старший брат, у меня живот самый большой, поэтому и звук благороднее! — Вставил Пу Мон. Ху Гун расхохотался. — Ну и шуты. Нашли в чём соревноваться. — Ха-ха, надо же хоть в чём-то побеждать! — Отсмеявшись, Юн добавил уже серьезно: — Спасибо вам, брат. В этих словах крылось многое. Пу Мон тоже улыбнулся: — И от меня спасибо. Раньше, чтобы увидеть вас, приходилось идти в библиотеку, а проводить время вот так, под луной… это просто чудесно. Ху Гун важно кивнул. — Ну, теперь вы двое хоть на людей стали похожи. Раз такое дело, может, зажарим ещё порцию? Глубокой ночью Ху Гун никак не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, терзаемый мыслями о памяти. «Неужели мы с Пом Ханом просто поменялись телами?» Так дело не пойдёт. Тело всё ещё подчинено сознанию Пом Хана, и без слияния Ин, Ги и Син его уровень мастерства застрянет на уровне второго-третьего сорта, и на этом всё закончится. Но проблема была в том, что ему нужно именно «переселение памяти». Если бы это было обычное восстановление забытого, помогло бы время или просто душевный покой. Но для переноса чужой памяти нужен какой-то особый толчок. Если он до конца дней так и не достигнет единства… «Нет, это недопустимо». Ху Гун выбрался из постели. Нужно было что-то предпринять. Хоть что-нибудь. Он медленно обвёл взглядом комнату. Это пространство было пропитано духом Пом Хана. Ху Гун не спеша прошелся вдоль стен, касаясь их руками, долго рассматривал висевший пейзаж, сидел за столом, уставившись в пустоту. Никаких изменений. Никаких проблесков. На душе становилось всё тоскливее. В этот момент ему вспомнились слова Пу Мона: — «Раньше, чтобы увидеть вас, приходилось идти в библиотеку». Точно. Место, которое было Пом Хану ближе всего. Место, где осталось больше всего его следов. Если он там практически жил, шансов будет больше, чем в спальне. Ху Гун немедленно направился в кабинет. Личная библиотека Пом Хана находилась сразу направо по короткому коридору от покоев. С другой стороны, теплилась надежда узнать, действительно ли Пом Хан практиковал переселение душ. Когда он зажег свет и вошел, перед ним предстали стены, с трех сторон заставленные книгами. Ху Гун начал осмотр с ближайших полок, но быстро разочаровался. «Сколько же лет здесь никто не прибирался?» Судя по толстому слою пыли на книгах, сюда не заглядывали очень давно. Но вдруг Ху Гун замер. — Ого? Среди запыленных томов одна-единственная книга была идеально чистой. Она стояла на левой стене в секции разной литературы. Название гласило: «Зима (Дон)». Мало того что на ней не было пыли, так она ещё и стояла вверх ногами. Похоже, Пом Хан не только читал её совсем недавно, но и перевернул с определённым умыслом. Ху Гун вытянул книгу. Она заметно топорщилась, будто внутри что-то лежало. Он прищурился. Из любопытства сначала пролистал саму книгу – обычный сборник эссе. Проза разных авторов, ничего примечательного. Тогда он открыл её на том месте, где был вложен посторонний предмет. Это была пачка писем. Пять листов, на каждом из которых стояла своя дата. Отправитель был один. — Чжу Ян. «Чжу Ян, значит. Хм, если Пом Хан поддерживал связь с внешним миром, это в корне меняет дело». Нельзя исключать, что Пом Хан завершил ритуал переселения душ с помощью внешнего союзника. Эти письма стали крайне важными. Ху Гун спрятал письма, а книгу поставил на место, на этот раз правильно. В тот же миг книжный шкаф с грохотом рухнул прямо на него.