Глава 7 — Глава 12

«Пу Мон был прав. Черт, почему мне так хорошо?» Юн лежал в постели, и на его губах играла улыбка. Его избили, но слова старшего брата раз за разом всплывали в памяти, заставляя улыбаться шире. Конечно, в случившееся до сих пор верилось с трудом. Он и представить не мог, что брат, который был почти овощем, сможет его так отделать. «Как же так вышло? Я ведь даже не мог уклониться». Юн владел двумя техниками. Вращающееся Колесо – искусство захвата и заломов суставов. Стоило ему коснуться руки, плеча или хотя бы края одежды противника, как он мог вывихнуть или сломать кость. И Сокрушающий Нефрит – техника удара кулаком, где одного точного попадания обычно хватало для победы. Он был уверен, что справится не только с любым уличным задирой, но и с мастером средней руки. «Неужели это и есть талант Старшего Молодого Господина, которого называли гением среди гениев?» С самого детства о брате говорили как о величайшем даровании в истории библиотеки Тяньхуа. Он никогда не читал книг дважды – запоминал всё с первого раза. Механизмы, формулы массивов, поэзия, каллиграфия – за что бы он ни брался, он схватывал суть мгновенно. Все возлагали на него огромные надежды. Но чтобы так владеть боевым искусством… Пока Юн блуждал в лабиринте восхищения и сомнений, дверь отворилась. — Брат, — вошел Пу Мон. — А, это ты. Юн опешил: Пу Мон плакал. Его глаза опухли, а по щекам продолжали катиться слезы. — Ты чего? Что случилось? — Брат, прости меня. Прости своего глупого младшего брата. — С чего ты… Ты ни в чем не виноват. Превозмогая боль, Юн улыбнулся и взял брата за руку. — Не говори так. Ты лучше меня. — Нет, брат. Я был слеп. Я вел себя как ребенок. Ничего не понимая, я обижался на тебя, не видя твоего благородного замысла. — О чем ты? — Не нужно скромничать. Я всё видел. Юн нахмурился. Разговор принимал какой-то странный оборот. Из-за гримасы синяки на лице натянулись, и он невольно поморщился еще сильнее. Пу Мон вытер слезы рукавом. — Я всё понял. Ты нарочно подставился под удары, чтобы дать старшему брату смелость вновь встретиться с миром. Ты подбадривал его. Ведь его удары палкой были похожи на детскую забаву! Ты мог бы уклониться от них даже с закрытыми глазами, но принял их все на себя. — …? Юн тупо уставился на него, не в силах переварить услышанное. — Ты ведь специально бросался под палку! — Продолжал Пу Мон. — Тебя били, и били, и били в одно и то же место… Хнык… А в конце? В конце ты даже подставил пах под его случайный замах! Любой мужчина знает, какая это боль. Если бы там что-то сломалось, ты бы стал евнухом… Я просто не смог сдержать слез при виде такого самопожертвования. Кто в здравом уме подставит самое дорогое под удар палки? Хнык-хнык… — … Юн замер. Сначала он подумал, что это шутка, но брат рыдал так искренне, что сказать правду было неловко. Он и сам не до конца понимал, что произошло, но истина была проста: он не подставлялся, его просто били. Он изо всех сил пытался увернуться! — То есть ты хочешь сказать, что я нарочно давал себя колотить? — Разумеется! — И тебе со стороны так показалось? — Брат! Да как ты вообще…! — Оставь свое «как». Отвечай: это действительно так выглядело? — Да! И не только мне. Начальник стражи Дан Гён стоял с открытым ртом. Он поразился твоей душевной глубине и сказал, что даже не представлял, какой ты благородный человек. — … Юн лишился дара речи. Что вообще происходит? Голова шла кругом. Удары палкой вовсе не были «детской забавой». Движения старшего брата были безупречны. Стоило Юну попытаться уйти или финтом пропустить удар мимо, как палка тут же оказывалась прямо перед его лицом, будто заранее знала, куда он дернется. Она прилетала в суставы так прицельно, что тело начало барахлить с первых же секунд. Поняв, что уклониться не выйдет, Юн попытался перехватить палку техникой Вращающегося Колеса, но не смог даже коснуться дерева. Палка скользила как угорь, обвивая запястья, щиколотки и голени. Она двигалась не как жесткое дерево, а как живая плоть. Между делом она успевала жалить нежную кожу на внутренней стороне бедер и в подмышках, заставляя всё тело опухать. Последней попыткой было принять один удар, чтобы в ответ нанести решающий. Шанса не представилось. Место, которое он готов был подставить, в каждое мгновение оказывалось уязвимой точкой. Стоило в ужасе отпрянуть – палка настигала снова. Брат часто бил в уже ушибленные места. Самое обидное, что палка-то была пустяковая, но она находила такие болевые точки, что силы покидали тело мгновенно. А потом прилетел удар в пах. Весь мир стал белым, а в голове зазвонили колокола. «И при этом со стороны это казалось неумелой возней?» От этой мысли у Юна волосы встали дыбом. Это означало не просто разницу в силе. Старший брат был на совершенно ином уровне. Невозможно даже представить, насколько огромным должен быть этот разрыв, чтобы мастер мог заставить бой выглядеть подобным образом. «Что-то зябко стало». Юн поежился от внезапного холода. Неужели истинный гений библиотеки Тяньхуа наконец-то пробудился? Пу Мон, не подозревая о его мыслях, запричитал еще горше: — Брат, это же пах! Пах! Рисковать мужским достоинством ради брата… Неужели ты так сильно его любишь? Мне даже стало обидно за тебя. Ты подставился под такой удар, а он заставил тебя лечь и продолжил бить! Как вспомню, что тебе пришлось терпеть боль внизу, когда он охаживал тебя по заду, у меня слезы… — Пу Мон. — Да, брат. — Уходи. — А? — Пошел вон, я сказал! — Что? — Вали отсюда, придурок! Заладил: «пах, пах»! Ты что, решил до утра мне серенады моему достоинству петь? Скройся с глаз! — … С самого утра Сон Хва пребывала в неописуемом восторге. — Господин, вчерашнее было просто невероятно! — Фух, фух, фух! Ху Гуну было не до разговоров. — Один бьет, другой из кожи вон лезет, чтобы подставиться! — Фух, фух, фух! Он был полностью сосредоточен на отжиманиях. Вчерашняя порка выявила проблему. Выносливость выросла, но он не смог безупречно реализовать даже простейшую технику владения палкой. Он выложился едва ли на тридцать процентов от задуманного, а значит, тело Пом Хана и его сознание еще не достигли полного слияния. Нужно было довести физическую форму до предела. — Ох, это было так величественно, у меня до сих пор сердце замирает от восторга. Особенно меня поразил Второй Молодой Господин. Как он это делал? Так отчаянно подставляться под удары… Я и не знала, что он такой человек. Мне даже стыдно стало, что я о нем плохо думала. Ху Гун лишь придал бою такой вид, и только Пом Юн знал правду, но Сон Хва не скупилась на похвалы в адрес побитого. — Фух, фух… Кажется, я понял. — Что именно? — Тебе нравится Юн? — Э-э? Да ни за что! — Значит, Пу Мон. — Вовсе нет. — Да? Тогда почему ты всё время поглядываешь на ворота? Это началось около десяти дней назад. Пу Мон не пропускал ни одного утра: он приходил, вежливо кланялся с робким и чистым видом, молча наблюдал за тренировкой и так же тихо уходил. — Третий Молодой Господин такой… милашка. — Милашка? — Да нет, не в том смысле. Это что-то вроде… материнского инстинкта. Сами же знаете: его ясные глаза, кроткий нрав, эта застенчивая улыбка – в этом есть какое-то странное очарование. Сон Хва улыбнулась с нежностью заботливой матери. — Хм, ну есть в нем такое. — Но сегодня он, наверное, не придет? — Опаздывает, скорее всего. — Да нет же. Он наверняка расстроился из-за вчерашнего. Ведь его родного брата так отлупили. — Плохо же ты людей знаешь. — А какая еще может быть причина? — Скоро придет. Пу Мон – парень с правильным стержнем. Среди множества людей, что я встречал, у него самые чистые глаза. — И когда же вы успели встретить «множество людей»? — Сон Хва в недоумении склонила голову. Ее господин годами носа из павильона не показывал. — В книгах. — Ха-ха! Разве в книгах можно людей встретить? Вы теперь еще и хвастунишка. — Как бы то ни было, Пу Мон особенный. Уверен, он мне еще и благодарен за вчерашнее. — Ой! Лицо Сон Хва на миг застыло в удивлении, а потом она расплылась в улыбке. — И правда, Третий Молодой Господин идет. Слышу шаги. Ху Гун довольно хмыкнул. — Вот видишь. Что я говорил? Он совсем не такой, как Юн. По натуре он добр, так что вчерашнее его только порадовало… В этот момент… БАБАХ! Дверь распахнулась так, будто ее хотели снести с петель. И сделал это Пу Мон. — … — … Ху Гун и Сон Хва опешили. Вид Пу Мона, вышибившего дверь ногой, внушал опасения. Он явно был вне себя от ярости: руки в боки, тяжелое дыхание. Его опухшие глаза горели гневом. «Рассудительный и добрый Пу Мон…» Придя в себя, Ху Гун выдавил улыбку. — А, Пу Мон пришел. — Да, пришел! Пу Мон зашагал к нему, чеканя каждый шаг. Сон Хва в испуге округлила глаза. — Эй, Пом Хан! Ты вообще человек?! — Закричал он. — Как ты мог, ты же старший брат! Неужели не видел, что брат Юн специально подставлялся? Зачем было бить его в пах со всей дури? Палкой! А если бы ты там всё раздавил? Он бы детей иметь не смог, ты, негодяй! — Пу Мон, успокойся. — Не успокоюсь! Не ты один мышцы качал. Я сегодня покажу тебе, как нарываться. Я верну тебе всё, что получил брат, в стократном размере! Пу Мон молниеносно выхватил оружие из-за спины. Цепь зловеще блеснула на солнце. Ху Гун нахмурился. «Хм, это что, нунчаки?» Две короткие деревянные палки, соединенные цепью – грозное оружие ближнего боя. Ху Гун о них только слышал, но никогда не видел в деле. Кто бы мог подумать, что Пу Мон втайне тренировался с ними. Вжих, вжих, вжих! Пу Мон выставил нунчаки перед собой и внезапно начал вращать ими. Скорость была такой бешеной, что дерево слилось в сплошное пятно. — А-йо-о-о! Кийя-а! Издавая боевые кличи, он виртуозно крутил оружие вокруг плеч, талии и подмышек. Казалось, он вошел в транс. Впрочем, триумф длился недолго. Хрясь! Кто-то сзади отвесил Пу Мону мощного пинка под зад, отчего тот, запутавшись в собственных нунчаках, полетел носом в землю. — С дороги, болван! — Ой-ё-ёй! Это был Пом Юн. Он смерил младшего брата презрительным взглядом и цокнул языком. — Нунчаки? Серьезно? Сколько раз тебе говорить: в Муриме всех любителей нунчаков давно перерезали обычными мечами. Юн, опираясь на костыль, ковылял вперед. Дойдя до распластавшегося Пу Мона, он бесцеремонно отодвинул его ногой в сторону и подошел к Ху Гуну. А затем почтительно склонил голову.