Глава 6 — Глава 11

Осколки винной бутылки разлетелись во все стороны. Пом Юну этого показалось мало: он в ярости закричал и перевернул стол. Он бесновался, пиная мебель, отчего другие посетители в испуге попятились, а некоторые и вовсе поспешили вниз, на первый этаж. Но струхнули не все. От стены поднялся коренастый мускулистый верзила и преградил ему путь. — Эй, парень! Коль пришел пить, так пей прилично. Чего дебоширишь! Верзила протянул сзади свою огромную мозолистую ручищу. Он уже вцепился Юну в плечо и собирался развернуть его, чтобы впечатать кулак в лицо, но… — Ты еще кто такой! Юн, едва начав разворот, резко ударил локтем снизу вверх, в челюсть гиганта. Голова того откинулась назад, и не успел он прийти в себя, как Юн всадил кулак ему прямо в солнечное сплетение. Пах! — Гх-х! Схватившись за живот, верзила рухнул на колени. Бам. Движения были быстрыми и точными. Толпа осознала, что произошло, только когда грузное тело повалилось на пол. В одно мгновение всё закончилось, и вокруг, галдя от изумления, собрались официанты и зеваки. Среди них были и телохранители двух братьев, ожидавшие внизу. На лицах охраны не отразилось ни тени беспокойства. Подобное случалось сплошь и рядом. Они не видели в этом угрозы: пара-тройка деревенских задир не были соперниками для Второго Молодого Господина Пом Юна. Работа охраны заключалась лишь в том, чтобы потом уладить последствия. Между тем лицо Пом Юна исказилось от гнева. Драка, перевернутые столы, кавардак – а его младший брат как ни в чем не бывало сидит на стуле с отсутствующим видом. Только Юн собрался сорваться на крик, как Пу Мон поднял голову. — Брат, долго ты еще собираешься бегать? — Спросил он. — Что? — Тебе ведь страшно! Ты до смерти боишься Старшего Молодого Господина. Боишься даже подойти к нему, так что хватит строить из себя крутого. Ты просто прожигаешь жизнь в вине и азартных играх. — Ах ты, щенок! Юн схватил Пу Мона за грудки и занес кулак. Пу Мон смотрел прямо на него, даже не моргнув. — Черт, тошно-то как! — Выплюнул Юн, выпуская ворот брата. Он сорвал злость на стуле, с грохотом обрушив его на пол, и зашелся в крике: — Я боюсь его? Это ничтожество? Ладно! Я покажу тебе. Я сорву с него эту маску! ** Вернувшись в библиотеку Тяньхуа, Пом Юн не пошел к себе. Окутанный ночной прохладой, он, дыша жаждой крови, направился к покоям брата. В это время Ху Гун во внутреннем дворике павильона вовсю занимался физическими упражнениями. Его выносливость заметно выросла: за последнее время время тренировок и их сложность резко увеличились. Теперь он ни в чем не уступал обычному человеку. Пятьдесят отжиманий без остановки. Пятьдесят подъемов пресса без остановки. Пятьдесят прыжков из приседа без остановки. И в завершение – стойка в позе всадника в течение четверти часа. По сравнению с тем временем, когда он после переселения душ едва мог ходить, это было сродни превращению моря в тутовые поля. Двигать телом так, как ему хотелось, больше не было проблемой. Однако мышечная сила всё еще не удовлетворяла его запросам, поэтому сегодня он пробовал нечто новое. А именно – прыжки в высоту. В последнее время Сон Хва превратилась в его активную помощницу. Казалось, она и сама вошла во вкус: ее лицо стало куда жизнерадостнее, чем раньше. — Молодой господин, давайте еще выше, — предложила она. — Давай. Сон Хва взмахнула длинным шестом у самой земли. Ху Гун легко подпрыгнул, пропуская его под собой. Сначала шест шел на уровне лодыжек, но вскоре поднялся до колен, однако Ху Гун по-прежнему безупречно перепрыгивал препятствие. Прыг, прыг, прыг… — Семь, восемь, девять! Шест летал из стороны в сторону, и когда Ху Гун в очередной раз без труда взмыл в воздух, Сон Хва расцвела в улыбке. — Господин, как же у вас здорово получается! Давайте еще два подхода по десять раз. — Давай один раз десять, и хватит. — Собираетесь делать растяжку? — И ее тоже, а еще хочу попробовать постоять на руках. — Хорошо! В растяжке он тоже добился огромного прогресса. Ноги, которые, казалось, никогда не разойдутся, теперь принимали вполне достойный угол. Еще немного, и он сможет коснуться пахом земли. Закончив с растяжкой, он тут же встал на руки. Сон Хва придерживала его за щиколотки, а Ху Гун удерживал вес тела на руках. Шло время, мышцы забились, руки начали мелко дрожать. — Сон Хва. — Господин, если тяжело, отдохните. — Да нет, я о другом… Кто-то идет. — А? Находясь вниз головой, Ху Гун отчетливо видел человека, который на всех парах несся к ним сквозь ночной сад. — Оп-ля! Ху Гун прекратил упражнение. Когда он опустил ноги и выпрямился, голова на мгновение закружилась, и он пошатнулся. Сон Хва тут же подхватила его. — Осторожнее, господин. — Спасибо. Прибежавшим оказался Пом Юн. Остановившись перед ними, он смерил их взглядом и разразился издевкой: — О-о… Какая идиллия. Парочка воркует посреди ночи. Ты теперь еще и на руках стоять вздумал? Ах ты полоумный ублюдок, что за цирк ты тут устроил! «Значит, это и есть Юн». Ху Гун видел его впервые, но догадался сразу. Много ли в библиотеке Тяньхуа молодых людей, способных безнаказанно осыпать Старшего Молодого Господина проклятиями? К тому же за его спиной с обеспокоенным лицом маячил Пу Мон – кузен, который в последнее время каждое утро приходил с визитом вежливости. «Вот и славно». Юн и так был у него как бельмо на глазу, Ху Гун всё равно собирался его проучить, и вот он сам явился прямо в руки. Сон Хва прошептала на ухо: — Господин, это Второй Молодой Господин. Ху Гун и так это знал, но притворно округлил глаза. — Что? Мой младший брат? И почему он, набравшись до бесчувствия, кроет меня матом словно последний бродяга? — Бродяга?! Юн вспыхнул. Ху Гун сокрушенно цокнул языком. — Посмотри на свое поведение. Если это не повадки бродяги, то чьи же? Говорят, в каждой семье не без урода. Какое жалкое зрелище. — Это я-то жалкий? Юн аж рассмеялся от такой дерзости. — Ты, который при каждом удобном случае лезет в петлю, да так часто, что Жнец уже задолбался к тебе приходить и, небось, стал твоим лучшим дружком… Ты называешь меня жалким? Видимо, так ты и одурачил Пу Мона. — … — Долго ты еще будешь притворяться, что потерял память? Зря стараешься. Все и так знают: ты просто сменил способ самоубийства. — … — Знаешь, чего все хотят на самом деле? Чтобы ты поскорее подох. Один. Тихо. Понял меня, ты, кусок психа! — … — Что за рожа? Неужто обиделся? — Видимо, до тебя еще не дошли слухи, — спокойно произнес Ху Гун. — О чем ты несешь! — О том, кто я такой. — И кто же ты? Ху Гун, не сводя взгляда с Юна, скомандовал: — Сон Хва, принеси шест. — Что? — Сон Хва глупо захлопала глазами. Она не понимала, к чему эти загадки и зачем ему палка. Но когда Старший Молодой Господин нахмурился, она вздрогнула и поспешно подала ему шест. Ху Гун пару раз взмахнул им в воздухе. Свист, свист. Ему хватило пары движений, чтобы почувствовать хват. Пусть в руках была всего лишь деревяшка, но когда ее берет сильнейший в мире, она превращается в легендарный меч или стальную палицу. В конце концов, он не зря довел себя до пятидесяти отжиманий. Теперь он мог применять приемы и шаги, а забить палкой одного заносчивого юнца – задача не хитрая. — С ума сойти. Ты собрался меня этим поколотить? Взгляд Пом Юна стал яростным. Ху Гун смотрел на него бесстрастно. Их взгляды скрестились. Воздух между двумя талантливыми отпрысками знатного клана словно загустел, а время замерло. В этот миг порыв ночного ветра ударил Ху Гуну в лицо, заставив его волосы и полы одежд таинственно развеваться на ветру. Ветер, правда, был чересчур сильным. — Апчхи! Он чихнул так мощно, что его качнуло. Сон Хва тут же вмешалась: — Господин, хватит. Второй Молодой Господин не только книги читал, он мастер боя. Она и так места не находила от волнения, а увидев, как он едва не падает от обычного чиха, подскочила и зашептала на ухо. — Отойди, — строго оборвал ее Ху Гун и крикнул, глядя в темноту справа: — Вы четверо, затаившиеся в тени! Слушайте внимательно. Не смейте вмешиваться. Даже если вы моя охрана, я не прощу того, кто влезет в бой… — Господин, они слева, — шепнула Сон Хва. Ху Гун запнулся и повернул голову налево. — В любом случае – не вмешиваться! Юн окончательно лишился дара речи от такого абсурда. — Сумасшедший ублюдок, ты превзошел сам себя. Ладно. Если ты сможешь ударить меня этой палкой хоть раз, я признаю тебя старшим братом. Но готовься к тому, что твое лицо превратится в кровавое месиво. Юн издевательски осклабился. Он размял кулаки, и костяшки пальцев громко хрустнули. Спустя четверть часа… В кровавое месиво превратился Пом Юн. Пах! Глухой удар! Хрясь! Палка без устали охаживала Юна. Тот, обхватив голову руками, катался по земле, окончательно потеряв ориентацию в пространстве. Из гордости он не мог просить о пощаде, поэтому лишь истошно вопил. Сон Хва рядом то и дело всплескивала руками. — Господин, вы же его убьете! — Пусти, я сегодня пришибу этого наглеца! Хрясь, хрясь – пах-пах! — Брат! Брат! Пощади! Я виноват! Брат! В конце концов желание жить победило: Юн выкрикнул «Брат» и сдался. У него не было выбора. Сон Хва, которая могла бы его спасти, лишь делала вид, что уговаривает Ху Гуна, и Юн понял: если так пойдет дальше, его просто забьют до смерти. Тут уж не до мужской гордости и данных слов. Только тогда Ху Гун прекратил экзекуцию. — О чем ты только думал! На кого смел голос повышать! — Брат, я всё понял! Понял! — И кто же я такой? — Ты… ты сильнейший в мире! Пом Юн с трудом вспомнил слова, которые недавно слышал от деда. Старый глава семьи предупреждал, что старший внук ведет себя странно, будто лишился рассудка, и просил относиться к нему по-особенному. Ху Гун расхохотался. — Ха-ха-ха! Да ты никак бредишь. Надо добавить. Хрясь! Пах-пах-пах! Прошло еще время. Теперь Юн смирно сидел на коленях. Одежда была в клочьях и грязи, под глазом наливался огромный фингал. Губа лопнула, по подбородку текла смесь крови и слюны. Ху Гун присел перед ним на корточки и легонько похлопал палкой по плечу. — Так кто я? — Ты мой брат. И Старший Молодой Господин нашей семьи. — И что ты намерен делать дальше? — Я возьмусь за ум. — А вино? — Брошу. — Это будет непросто. — Я справлюсь. Поверь мне. — Значит, с сегодняшнего дня ты решил жить по-человечески? — Да, брат, — бодро ответил Пом Юн. Оказалось, за этой сценой уже наблюдала целая толпа. От главы семьи Пом Чхона до лекарей, ученых мужей, мастеров меча и служанок – все протирали глаза, не веря, сон это или явь. Кто и кого сейчас поучает? Наследник, который сам был ходячим недоразумением, читает нотации брату? Это не укладывалось в голове. Но почему-то эта сцена выглядела на удивление убедительно. — Хорошо. Тогда ложись ниц. — А? Юн думал, что всё кончено, но, похоже, ошибся. Зрители тоже замерли в ожидании. — Ложись. — …Да. — Сколько? — Что? Ну… пусть будет пять ударов. — Давай семь. Чтобы лучше запечатлелось в сердце. Свист! Палка, ведомая силой мышц, способных на пятьдесят отжиманий, обрушилась на задницу Пом Юна. ХЛЫСТЬ! — А-а-а-а-а-ах! Полный муки крик Пом Юна разнесся над библиотекой Тяньхуа. У всех присутствующих отвисли челюсти. — … — … — … Этой ночью Старший Молодой Господин, который раньше мечтал лишь о смерти, устроил образцово-показательную порку. Вроде бы зрелище было жестоким, но почему-то у свидетелей на душе становилось светло. У некоторых на глазах даже выступили слезы, и даже у старого главы семьи увлажнились веки.