— С этого дня вы будете звать его господин Менма. В мое отсутствие он здесь за главного!
Во внутреннем дворе Гато, следуя приказу «того господина», оставил лишь двоих слуг. Сейчас он, стоя рядом с Менмой, наставлял их.
— Слушаемся, господин Гато, господин Менма! — обе служанки, а это были женщины, почтительно поклонились Гато и Менме, стоявшим на веранде.
Обе они были обычными жительницами Конохи без каких-либо талантов к ниндзюцу и зарабатывали на жизнь поденной работой. Гато платил им вдвое больше средней ставки, поскольку они были местными, и женщины очень дорожили этим местом.
Наконец-то покинув приют и избавившись от надзора Белого Зетсу, Менма был в прекрасном настроении. Он сидел на веранде, с наслаждением вдыхая воздух свободы, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви сакуры, бросали на него причудливые блики.
Гато быстро открыл в Конохе филиал своей компании, оставил управляющего и покинул деревню, чтобы продолжить торговать по всему миру шиноби, зарабатывая деньги для Организации и собирая разведданные.
За его безопасность отвечал Какузу, приставленный к нему Менмой, так что Гато не мог навредить даже элитный джонин. Более того, Какузу мог еще и помочь устроить переполох на территории конкурентов – у Гато на это были деньги, а Какузу был только рад их заработать.
А Менма тем временем начал в Конохе свою жизнь молодого господина.
Каждый день он вставал на рассвете и тренировал контроль чакры, днем изучал комбинации ее стихийных преобразований, а после заката создавал «Девятимордого Лисенка» и развивал «Субаху Девяти Лиц». В свободное время он бродил по деревне, осматриваясь и покупая сладости для Маленькой Девятихвостой.
Так и шли дни. Погода становилась все прохладнее — близилась зима.
— Эй, Менма, — Маленькая Девятихвостая высунула голову из его пушистого шарфа и взяла кусочек зефира, который он ей протянул.
Гато оставил Менме крупную сумму, к тому же весь доход от филиала в Конохе поступал в его распоряжение. Уровень жизни Менмы значительно вырос, он даже обновил гардероб.
— Давай откроем кондитерскую, — предложила Маленькая Девятихвостая, которая была размером с ладонь, и с хрустом откусила от зефирки, что была больше ее головы.
Пока она говорила, ее пушистый хвост щекотал шею Менмы.
— По-моему, это ты сама просто хочешь сладостей, — Менма раскусил ее «коварный замысел». — От сладкого толстеют.
— Я Биджу! Я не толстею! — возразила Маленькая Девятихвостая и вдруг навострила лисьи ушки.
— Менма, кажется, у Хинаты-Лидера проблемы, — произнесла она, глядя вдаль.
Менма тоже это увидел.
В продуваемом осенним ветром парке маленькую девочку окружили трое мальчишек.
Подойдя ближе, Менма расслышал их издевки.
— Ха! Глядите, у нее белые глаза!
— Ух ты, наверное, это монстр с Бьякуганом!
— Какая гадость!
Говорят, устами младенца глаголет истина, но дети, произнося такие слова, порой даже не осознают, насколько жестокими могут быть их «злые языки».
Маленькая Хината никогда прежде не слышала ничего подобного. Ее Бьякуган наполнился слезами, и она, съежившись, заплакала прямо на земле.
Увидев, что девочка из клана Хьюга расплакалась, мальчишки расхохотались еще громче и развязнее, совершенно не замечая приближающуюся сзади тень.
«Странно, я же помню, что эта сцена должна была происходить в снегопад», — подумал Менма, медленно подходя к мальчишкам со спины. Он поднял правую руку, оттянул средний палец большим и отвесил каждому по щелбану.
Три звонких щелчка разом оборвали смех.
— Ай, больно!
— Больно же!
— А?! Кто это?!
Менма рассчитал силу, но даже так головы у мальчишек загудели, и они, пошатываясь, отступили на несколько шагов.
— И не стыдно вам втроем на одну девочку нападать? — Менма встряхнул рукой и покосился на Хинату, которая, сидя на корточках, украдкой посматривала на него.
Так это была та самая застенчивая Малышка Хината.
Будь на ее месте Хината-Лидер, она бы уже давно отходила этих троих так, что они бы и маму родную не узнали.
— Ах ты!.. — прорычал самый высокий из троицы, потирая затылок. — Похоже, тебя надо проучить! Чтобы знал, кто в этом парке главный!
— Урод! Исподтишка напал! — замахал кулаками второй, пухлый мальчишка.
— Ну все! Сейчас я с тобой разберусь! — третий, коротышка, почесал голову, сжал кулаки и осклабился в беззубой ухмылке.
Все трое были на голову выше Менмы и Хинаты, и на вид им было лет по пять-шесть.
А раз их трое против одного — преимущество налицо! Для детей численное превосходство и рост — самые очевидные показатели силы.
Глядя на заносчивых сопляков, Менма подавил желание использовать ниндзюцу. Он просто шагнул вперед, врезал высокому по лицу, а затем подсечкой опрокинул толстяка на спину.
В одно мгновение двое из троицы были повержены. Остался лишь беззубый коротышка, который в панике озирался по сторонам, не понимая, как его товарищи оказались на земле.
— Уа-а! Больно!
— У-у-у, мамочка!
Двое поверженных мальчишек громко заревели. От страха у коротышки тоже на глаза навернулись слезы.
Менма положил руку на голову коротышки, приблизился к нему вплотную и, с озорным огоньком в прищуренных голубых глазах, ухмыльнулся:
— С этого дня я здесь главный!
— Уа-а! Не бей, босс! — испуганно взвыл коротышка.
«И чем я вообще занимаюсь? — глядя на трех хнычущих сопляков, мысленно съязвил Менма. — Играю с мелюзгой в царя горы?»
После такой взбучки от Менмы троица улепетывала со всех ног.
— Привет. Давай знакомиться, я Менма, — произнес он, оборачиваясь и протягивая руку Хинате, которая как раз судорожно вытирала слезы рукавом.
Хоть они и были знакомы, это была их первая встреча «в открытую».
— Т-ты… здравствуй… Я Хината… — Малышка Хината слегка покраснела, а ее холодные пальцы дрожали, словно у напуганного птенца.
Она не понимала, почему мальчик, о котором так много думала ее «сестра», захотел познакомиться заново, но инстинктивно подчинилась.
Когда Менма помог ей подняться, Хината опустила голову, сцепила руки на груди и прошептала едва слышно, словно комариный писк:
— Я… я, наверное… совсем бесполезная…
— А вот если бы это была сестра… — пробормотала Хината, невольно вспомнив о своей вспыльчивой «сестре».
Как бы та поступила на ее месте? Наверное, просто избила бы этих троих.
Слова Хинаты напомнили Менме, как однажды зимой в мире Ограниченного Цукуёми, когда ему было три или четыре года, он точно так же подрался в парке с тремя задирами, которые над ним насмехались. Он тогда еще не начал толком тренироваться и не мог использовать чакру, так что в той потасовке ему порядком досталось. В самый решающий момент появилась Хината-Лидер и в два счета отделала хулиганов так, что те разревелись.
Кто знает, может, это была судьба.
С тех пор в мире Ограниченного Цукуёми их отношения с Хинатой-Лидером становились все ближе, и в итоге, ко времени экзаменов на чунина, они стали парой.
— Доброта — это не слабость. Твоя доброта согревает, словно весенний ветерок. И это в тебе особенно мило! — Менма положил руку на голову Малышки Хинаты и взъерошил ее короткие волосы.
«Мило…» — от похвалы Менмы лицо Малышки Хинаты мгновенно вспыхнуло, и от него, казалось, повалил пар, как от паровоза.
Малышка Хината с самого детства была скована бесчисленными правилами клана. Из-за существования «сестры» на нее возлагали большие надежды, а ее собственную мягкость и отец, Хьюга Хизаши, и старейшины Главного Дома считали слабостью. Поэтому Хинату никогда особенно не хвалили.
Кур-р-р…
В животе у Хинаты громко заурчало. От этого она, и так красная, залилась краской до самых ушей.
— Пойдем, я угощу тебя раменом в «Ичираку»! — Менма вспомнил об аппетите Хинаты и, подумав, что она, должно быть, с детства недоедала, потащил ее в сторону Раменной Ичираку.
В парке падали листья гинкго. Хината бежала за Менмой, не отрывая взгляда от его спины, и ее белые глаза снова наполнились слезами.
Обновлено: 21.01.2026