Система дарит силу за «добродетель» — но этот шиноби считает добродетелью то, что выгодно клану Учиха, а не деревне. Пока Хокаге разыгрывает роль мудрого миротворца, Учиха Чию хладнокровно копит очки и превращает их в Шаринган, молниеносные техники и холодный расчёт, что бьёт точнее любого клинка. Толпа простила ему убийство средь бела дня — просто потому, что побоялась признать его правоту. Чем сильнее становится Чию, тем яснее: деревня, что веками держала Учиха на коротком поводке, разбудила зверя, которому её «справедливость» больше не указ.

Система дарит силу за «добродетель» — но этот шиноби считает добродетелью то, что выгодно клану Учиха, а не деревне. Пока Хокаге разыгрывает роль мудрого миротворца, Учиха Чию хладнокровно копит очки и превращает их в Шаринган, молниеносные техники и холодный расчёт, что бьёт точнее любого клинка. Толпа простила ему убийство средь бела дня — просто потому, что побоялась признать его правоту. Чем сильнее становится Чию, тем яснее: деревня, что веками держала Учиха на коротком поводке, разбудила зверя, которому её «справедливость» больше не указ.