Нелепая смерть от удара током — и вот он уже сирота в Конохе с читом, страшнее любого додзюцу: стоит коснуться чужой руки, и чужие техники, кровь и таланты становятся его собственными. Пока Учиха кичатся Шаринганом, а Узумаки — печатью Лиса, он тихо коллекционирует гены великих кланов, сплавляя ворованные секреты в силу, какой ещё не видела деревня. Опекунша-красавица краснеет от одного прикосновения, а девочки со всей Конохи теряют дар речи рядом с ним — но истинная цель куда крупнее разбитых сердец. Сколько рукопожатий отделяют тихого мальчишку от истинного хозяина этого мира?

Нелепая смерть от удара током — и вот он уже сирота в Конохе с читом, страшнее любого додзюцу: стоит коснуться чужой руки, и чужие техники, кровь и таланты становятся его собственными. Пока Учиха кичатся Шаринганом, а Узумаки — печатью Лиса, он тихо коллекционирует гены великих кланов, сплавляя ворованные секреты в силу, какой ещё не видела деревня. Опекунша-красавица краснеет от одного прикосновения, а девочки со всей Конохи теряют дар речи рядом с ним — но истинная цель куда крупнее разбитых сердец. Сколько рукопожатий отделяют тихого мальчишку от истинного хозяина этого мира?