Он десять лет выплачивал ипотеку в прошлой жизни — а очнулся Саске Учихой, последним из вырезанного клана, с Шаринганом в глазах и ледяным расчётом вместо детских слёз. Вместо мести с мечом наперевес он бросает Академию и подчищает фамильные сокровищницы — деньги и власть здесь важнее звания шиноби. Ему помогает редкий дар: пока в Конохе проходят часы, для него в тайном мире тянутся месяцы тренировок. Данзо и деревня уже пожалели, что тронули «убитого горем сироту» — но много ли они знают о том, кто на самом деле скрывается за этим лицом?

Он десять лет выплачивал ипотеку в прошлой жизни — а очнулся Саске Учихой, последним из вырезанного клана, с Шаринганом в глазах и ледяным расчётом вместо детских слёз. Вместо мести с мечом наперевес он бросает Академию и подчищает фамильные сокровищницы — деньги и власть здесь важнее звания шиноби. Ему помогает редкий дар: пока в Конохе проходят часы, для него в тайном мире тянутся месяцы тренировок. Данзо и деревня уже пожалели, что тронули «убитого горем сироту» — но много ли они знают о том, кто на самом деле скрывается за этим лицом?