Кто-то в этом мире уже проходил все ходы наперёд — и переписывает историю под себя, пока остальные уверены, что просто живут ею. Кровавые декорации Наруто здесь работают на чужой расчёт: чьё-то отчаяние — топливо, чья-то гордость — оружие, а знакомые трагедии оборачиваются кознями кукловода за кадром. Одни зовут его чудовищем, другие — гением, но обе стороны уже опоздали понять правила игры. Сколько канона выдержит история, если её ведёт тот, кто знает, чем всё закончится?

Кто-то в этом мире уже проходил все ходы наперёд — и переписывает историю под себя, пока остальные уверены, что просто живут ею. Кровавые декорации Наруто здесь работают на чужой расчёт: чьё-то отчаяние — топливо, чья-то гордость — оружие, а знакомые трагедии оборачиваются кознями кукловода за кадром. Одни зовут его чудовищем, другие — гением, но обе стороны уже опоздали понять правила игры. Сколько канона выдержит история, если её ведёт тот, кто знает, чем всё закончится?