Глава 21 — Глава 21

**Глава 21. Невероятно энергичный Клан Учиха** Предрассветная мгла окутывала мир, но в гостиной Клана Учиха огни пылали так ярко, словно бросали вызов самому солнцу. Снаружи, подгоняемый ледяным дыханием севера, свирепел ветер. Он завывал в переулках, срывал последние листья и загонял холод в каждую щель, погружая поселение в атмосферу стылой, напряженной тревоги. Внутри же царила иная стихия. На главном месте, возвышаясь над остальными, восседал Учиха Таджима — бесспорный лидер и воплощение мощи своего клана. Облаченный в традиционные черные одежды, поверх которых были надеты фиолетовые пластинчатые доспехи, он напоминал каменное изваяние. Его лицо оставалось непроницаемо-холодным, пока он слушал доклад. Внизу, склонившись в почтительном поклоне, стоял Хагоромо Нобуюки. Одетый в характерные для Клана Хагоромо одеяния, он говорил тихим, вкрадчивым голосом: — Господин Сайондзи уже дал ответ. В этот раз нам позволено захватить дом Датэ, который находится под охраной Клана Сенджу. Вся военная добыча будет распределена между нашими двумя кланами, отправлять её наверх не требуется. От Учиха Таджимы исходила аура подавляющего величия, тяжелая и густая, как ртуть. Уголки его губ дрогнули, складываясь в загадочную, полную высокомерия улыбку. — Этим разжиревшим мешкам с вином плевать на трофеи, — холодно усмехнулся Таджима. — Им просто хочется потратить деньги, чтобы посмотреть, как мы, шиноби, рвем друг другу глотки, а заодно и расширить свои владения. До чего же это смехотворно! Хагоромо Нобуюки не смел поднять взгляд и посмотреть в глаза лидеру Учиха. Уставившись в пол, он подобострастно поддакнул: — Если бы не Сенджу Буцума, этот старый упрямый осел, который наотрез отказывается от сотрудничества, мы, кланы ниндзя, давно могли бы объединиться. Мы могли бы водить за нос этих аристократов, боящихся нашей силы: брать их золото, изображать вражду и превратить войну в бесконечный, прибыльный бизнес. — Пф-ф… — Таджима презрительно фыркнул. — Кто виноват, что заказчик с самого начала потребовал полного уничтожения Клана Сенджу? Они никогда не согласятся на такое. Даже если это будет спектакль, для них это несмываемое пятно на репутации. Гордость им дороже жизни. — Я слышал, что в этот раз Сенджу отправляют одного из своих старейших и сильнейших бойцов — старейшину Сенджу Рюдзюцу, — на лице Нобуюки появилась льстивая ухмылка. — Но раз Клан Учиха объединился с моим кланом, старик обречен на смерть. Стоило прозвучать имени «Сенджу Рюдзюцу», как кровь Учиха Таджимы мгновенно вскипела. И не только его — каждый присутствующий в зале Учиха ощутил, как внутри просыпается дикий, первобытный азарт. *Бах!* Ладонь Таджимы с силой ударила по подлокотнику кресла. По залу пронесся порыв странного, мистического ветра. Воздух мгновенно сгустился, насыщаясь тяжелыми, удушливыми молекулами чистой жажды убийства. Уникальная, леденящая душу аура Клана Учиха заполнила пространство, и ярко освещенный зал вдруг показался темным и зловещим, словно преддверие преисподней. Тело Хагоромо Нобуюки предательски задрожало. В последние годы мощь Клана Учиха росла как на дрожжах; они проносились по миру шиноби подобно урагану, не встречая достойного сопротивления. Клан Сенджу оставался тем единственным оселком, о который можно было наточить клинок, и Учиха Таджима не мог сдержать бушующего внутри боевого пыла. Попав под перекрестный огонь эмоций этой кучки красноглазых демонов, Хагоромо Нобуюки мысленно взвыл: «Ох, мамочки… Жажда убийства этих Учиха пробирает до костей, словно могильный холод. Кажется, у меня сейчас сердце остановится и легкие замерзнут. Клан Учиха действительно оправдывает свою жуткую славу. Они просто ненормальные!» --- Учиха Мадара, мучимый бессонницей, стоял во дворе и смотрел в ночное небо. Уже битый час он играл в гляделки с ночной крысой, вышедшей на прогулку. В голове всплывали воспоминания о том, как Янь Бай умудрялся болтать с животными, словно с добрыми соседями. Мадара всерьез колебался: не излить ли душу этому грызуну, чтобы тот, возможно, передал послание Янь Баю? Его раздумья прервала вспышка активности со стороны гостиной. Взрослые, видимо, настолько возбудились от предстоящей драки, что коллективно решили выпустить пар. Посреди ночи они начали исторгать потоки Стихии Огня, выплескивая свою чудовищную боевую ярость в небо. Кипящая Чакра рванулась вверх, растревожив всё живое в округе. Вспыхнуло зарево, и животные в загонах Клана Учиха в панике заметались. Горячее дыхание огня смешалось с ночным ветром, порождая волны удушающего жара. Тепловой удар был таким внезапным, что окрестная живность, перепугавшись до смерти, бросилась врассыпную, теряя по пути остатки достоинства и содержимое кишечника. Мадара проводил взглядом улепетывающую крысу и даже дернул рукой, желая её остановить, но было поздно — зверёк исчез быстрее молнии. Несколько минут Мадара стоял в оцепенении, потеряв дар речи. Он перевел взгляд на ярко освещенную гостиную и мысленно простонал: «Отец обсуждает важные дела с Кланом Хагоромо… О чем, во имя Рикудо, они там говорят? Почему среди ночи взрослые ведут себя так, будто объелись возбуждающих пилюль?» — Эх… — тяжкий вздох сорвался с его губ. Учиха Мадара уже давно не видел своих лучших друзей. Как там Хаширама? Как Янь Бай? За безопасность этой парочки он не переживал. Уж кто-кто, а Янь Бай — этот хитрый лис — в беду не попадет, а если и попадет, то выйдет с прибылью. Проблема была в другом. В последнее время Мадара потерял аппетит. Еда в клане, которая раньше казалась вполне сносной, теперь вставала поперек горла. Каждый кусок казался безвкусной глиной. Но ради выживания приходилось заталкивать в себя эту стряпню через силу. И чем дольше тянулась эта пытка едой, тем острее Мадара тосковал по блюдам, которые готовил Янь Бай. Он безумно скучал по тем дням, когда они с Сенджу Хаширамой сбегали на волю, чтобы набить животы. Спарринги в Тайдзюцу и Ниндзюцу, разговоры о наивном, но прекрасном будущем, и, конечно же, божественная еда… Самое смешное, что даже несмотря на то, что Янь Бай регулярно избивал его до полусмерти, Мадара чувствовал, что получает от этого огромную пользу. Стоя в одиночестве посреди двора, Учиха Мадара снова вздохнул, не подозревая, что за ним наблюдают. Из густой тени за спиной брата, словно призрак, следил Учиха Изуна. Он сверлил взглядом одинокую фигуру Мадары, а в его голове стремительно разворачивался совершенно безумный сценарий. Выражение лица Изуны менялось: от серьезного к тревожному, а затем — к пугающе-свирепому. «Брат… вздыхает…» «Брат снова думает о той среброволосой девушке… В который раз уже?» «Он не забыл её!» «Ситуация критическая. Это уже болезнь». «Я должен… я обязан найти её. Эта девица имеет слишком большое влияние на брата. То, что брат в последнее время не выходит из клана — он ведь защищает её, да? Он думает, что если затаится, то мы с отцом не сможем её выследить?» «Как наивно, брат… Слишком наивно». --- Земли Клана Сенджу. В своей личной комнате, на футоне, расстеленном прямо на татами, спал Янь Бай. Или, по крайней мере, пытался. Внезапно его глаза распахнулись. «Тяжело…» «Не могу… дышать…» Не шевелясь, Янь Бай скосил глаза вниз. На его груди, бесцеремонно усевшись пушистым задом, восседала гигантская крыса. Она сидела боком и смотрела на него с хитрым прищуром. Размером эта тварь была с упитанную кошку, и ощущение от её визита напоминало сонный паралич, когда на грудь давит злой дух. Янь Бай слегка приподнял брови и прошептал: — А, это ты, Инмо? Глубокая ночь на дворе, случилось что-то? Ты же вроде переехала к *тому* семейству? Что, Мадара раскрыл нашу связь? С этой крысой у Янь Бая была долгая история. Они познакомились под цветущей сакурой, когда Инмо была еще крошечным, умилительным крысёнком, помещавшимся в ладошке. Судьба её была печальна: Сенджу Тобирама поймал малышку, привязал тонкой нитью за передний резец и приковал к дереву, как пленника. Когда Янь Бай нашел её, она яростно верещала, проклиная Тобираму на своем крысином наречии. Позже Янь Бай решил провести научный эксперимент. Он прочитал лекцию местным крестьянам, ответственным за свиней и кур, о пользе «травы, разрывающей кишки» (гельземиума) в сельском хозяйстве. А в качестве подопытного кролика — точнее, крысы — выступила эта малютка. Теория гласила: если правильно подобрать дозировку, скот, поедающий корм с примесью ядовитой травы, становится невероятно жирным и вкусным. Результат превзошел ожидания. Всего за полмесяца заморыш превратился в Инмо — мускулистого толстяка с невероятной ловкостью. Поскольку крысу нашли под сакурой, а шерсть у неё была черная, как тушь, Янь Бай, не мудрствуя лукаво, назвал её «Инмо» — «Вишневая Тушь». — Пи-пи-пи-пи-пи-пи… — черные глазки-бусинки Инмо возбужденно сверкали. — О-о… У взрослых в их доме случилось массовое помешательство? Жгут костры посреди ночи и пугают бедную мышку? — Янь Бай сочувственно хмыкнул. — Тебе придется привыкнуть… Парни из того клана — ребята очень энергичные, у них шило в одном месте. Он протянул руку, ухватил упитанную крысу за шкирку — «судьбоносный загривок» — и переставил её на татами. Затем пошарил в шкатулке у изголовья, достал заранее припасенное печенье и протянул гостю. Глаза Инмо наполнились слезами благодарности. Схватив угощение передними лапками, она продолжила жаловаться: — Пи-пи-пи-пи… Янь Бай окончательно проснулся, сел и элегантно зевнул, прикрыв рот ладонью. — Он скучает по мне, говоришь? Хм… Ну, это очевидно. Кто же еще накормит его так вкусно, как я? Инмо склонила голову набок, дожёвывая печенье: — Пи-пи-пи-пи? — Его младший брат постоянно за ним подглядывает? — Янь Бай усмехнулся. — Хе-хе, это нормально, не обращай внимания. В том клане, если ты не брат-контролёр, то брат-обожатель. Третьего не дано. Но держись от него подальше, ты права. Иначе однажды тебя просто поджарят какой-нибудь техникой огня, приняв за шашлык. — Пи-пи-пи… — Инмо грустно хрустела печеньем. — Ну-ну, не грусти, бедняжка. Знаешь что? Позже отнесешь ему от меня небольшой подарок. А сейчас я, пожалуй, еще посплю. Печенье в коробке — всё твое. Только не объедайся, а то бегать не сможешь… Спокойной ночи. — Пи…