Глава 6: Алхимия выживания
Зима в Стране Горячих Источников наступала безжалостно, обрушиваясь на долины ледяными ливнями с колючим снегом. Для бесконечных верениц беженцев эта погода была смертельной, вымывающей последние крохи тепла из истощенных тел. Но для Эна, стена серой ледяной воды стала идеальной и непроницаемой маскировкой.
Они нашли временное убежище в заброшенном придорожном святилище какого-то безымянного бога. Прогнившая крыша жалобно протекала, пропуская ледяные капли, но толстые деревянные стены надежно укрывали от пронизывающего ветра. Старик Дзи, всё еще пугливо вздрагивающий при каждом резком движении своего маленького «демона», развел тусклый костер из сырых чадящих веток.
Эн сидел на жесткой соломенной циновке, плотно закутавшись в колючее одеяло. Лихорадка наконец отступила, но оставила после себя сосущую пустоту в его каналах чакры . Его семилетнее тело балансировало на грани, он был сильно уставшим и истощенным, и явно больше физически нежели ментально.
Прямо перед ним были разложены жалкие «сокровища» шарлатана — сколоченный из грубых досок ящик с так называемыми лекарствами. Эн с брезгливостью перебирал мутные, липкие склянки.
– Древесная зола... грязный барсучий жир... толченые жуки-навозники... – тихо, с пугающим спокойствием перечислял мальчик. Он медленно поднял тяжелый взгляд на сжавшегося в темном углу старика. – И ты втирал эту мерзость в открытые раны?
Сама мысль о том чтобы такое использовать для лечения вызывала в нём брезгливость, хотя он отчетливо понимал что старик ни в чём не виноват. Тому просто не хватало знаний, да и в этот период времени мир « Наруто» не был сильно развит.
– О-оно помогало! – жалко пискнул Дзи, вжимая голову в плечи. – Духи... духи отпугивали хворь...
– Это вызывало сепсис и гангрену, идиот, – сухо отрезал Эн.
Он прекрасно понимал расклад. Это был суровый прагматизм выживания. Им остро требовались деньги. Звонкая монета означала горячую еду, теплую одежду и припасы для дальнейшего долгого пути. Но лечить местных крестьян при помощи своих способностей, сжигая последние капли сил для ускорения регенерации их плоти, было бы самым изощренным способом самоубийства. Его собственная кровь, питающая проклятое додзюцу итак была истощена до предела, пульсируя в венах слабой, прерывистой нитью, а очаг чакры едва теплился, словно догорающий на холодном ветру слабый огонёк тусклой свечи.
Ему требовалось иное решение. Такое, которое совершенно не требует расхода внутренней энергии. Ему нужна была холодная, расчетливая наука его прошлого мира.
Уже на следующее утро полуразрушенное святилище преобразилось в подобие кустарной лаборатории. В своей прошлой жизни Эн не был выдающимся врачом, но обрывков школьной программы и взрослого здравого смысла оказалось с головой достаточно, чтобы стать непревзойденным целителем в эту дремучую эпоху Сенгоку. Ну конечно же не стоит забывать и то что в современном мире помимо школьной программы был и интернет. Возможно это привилегия переселенца, но он отчётливо помнил многое, а возможно таки у него в прошлом мире была удивительная память? Он сам уже до конца не помнит кем был в прошлой жизни, но он точно был уверен - эти знания были из интернета и что-то из школьной программы.
– Воду кипятить дважды, – глухо командовал Эн, пока старик надрывно пыхтя, таскал от горной реки тяжелые котелки. – Тряпки вываривать в кипятке до абсолютной белизны. Затем высушивать прямо над огнем. Никакой грязной воды, Дзи. Одно нарушение стерильности — и ты сам выпьешь всё, что принес.
Хотя старик и не до конца понимал слов мальчишки, он осознавал только одно. Только то что было у него на уме — любое слова мальчика для него закон и он должен исполнять сказанное, даже если не понимал что от него тебуется.
Затем Эн безжалостно отправил старика в промокший лес, снабдив предельно четким списком. К полудню Дзи вернулся, сгибаясь под тяжестью охапок коры белой ивы, пучков дикой ромашки и старого, заплесневелого хлеба, который он по жесткому приказу отыскал в куче гниющих отбросов за покосившимся забором местного постоялого двора.
Эн немедленно приступил к кропотливой работе. Кора ивы, тщательно вываренная и процеженная сквозь чистую ткань, дала густой, горький экстракт — природный салицин, безотказный аналог аспирина. Он отлично сбивал температуру и гасил внутреннее воспаление. Крепкий отвар ромашки, смешанный с чистым спиртом (на который ушли их последние сбережения), стал надежным антисептиком. А зеленая плесень с хлеба, аккуратно собранная и оставленная созревать в питательной среде из мясного бульона, стала его самым рискованным экспериментом — грубым подобием пенициллина против тяжелых инфекций.
Спустя три изнурительных дня Дзи вновь выставил свою повозку у обочины оживленного тракта. Нужно было начать постепенно зарабатывать репутацию целителей.
Эффект не заставил себя долго ждать. Базовая дезинфекция ран вываренными бинтами и спиртом, подкрепленная дозой ивового экстракта, творила абсолютные чудеса по меркам местного, привыкшего к непролазной грязи населения. Рваные раны переставали гноиться, а смертельная лихорадка отступала за одни сутки.
– Истинное чудо! Старик Дзи и его немой внук благословлены самими небесами! – благоговейно шептались крестьяне, выстраиваясь в плотную очередь.
И вот спустя некоторое время...
К облезлой повозке потянулся стабильный, нескончаемый поток людей: состоятельные торговцы, израненные в стычках наемники и отчаявшиеся беженцы. В тощем мешочке старика обнадеживающе зазвенели полновесные серебряные монеты. На ужин перед ними теперь лежала не окаменевшая лепешка, а исходящий ароматным паром горячий рис с жирной сушеной рыбой. Репутация чудо-целителя росла стремительно, создавая для Эна идеальную, совершенно непроницаемую легенду прикрытия. И кто бы мог подумать, что таки ребенок из клана Чиноике, смог выжить в безжалостной резне и стать к тому же целителем?
Глубокой ночью Эн сидел у затухающего костра, неподвижным взглядом наблюдая, как Дзи, вымотанный тяжелой дневной торговлей, раскатисто храпит в дальнем углу святилища. Деньги — это прекрасно. Это незыблемая основа их физической безопасности. К тому же деньги нужны в любом мире , даже в мире котором появятся боги (Ооцуцуки).
Но стерильный бинт и целебный отвар не остановят холодную сталь летящего в лицо куная. Ему нужна была защита от тех кто захочет поживиться, ведь их слава растёт, а значит и появятся те кто захочет их ограбить. И не факт что после такого ограбления они останутся в живых.
«Мне нужен козырь», – расчетливо размышлял Эн, глядя на пляшущие языки пламени. – «Физически я всего лишь слабый ребенок и к тому же, пока рано использовать все свои особенности. Да и в прямом бою с тренированным шиноби мои шансы стремятся к абсолютному нулю. Мне нужно смертоносное оружие. И мне нужны те, кто сам, совершенно добровольно воспользуется моими "услугами". Пора приводить свой план в действие».
Он бесшумно достал из тайника маленькую каменную ступку и три крошечные керамические баночки, каждая размером не больше фаланги мизинца. В ступку легла лучшая, самая чистая заживляющая основа, сваренная им из отборного пчелиного воска и целебных горных трав.
Затем мальчик вытащил из-за пояса остро заточенный кунай.
Не позволив себе ни единой секунды на колебания, Эн резким движением провел лезвием по собственной ладони. Острая вспышка боли мгновенно прочистила затуманенный усталостью разум. Густая, аномально темная кровь Кеккей Генкая тяжелыми, маслянистыми каплями выступила на разрезанной коже.
Он крепко сжал кулак прямо над каменной чашей.
Капля, вторая, третья...
Вместе с собственной кровью он начал по крупицам вливать в ступку свою вязкую, неподатливую чакру. Он не пытался сплести иллюзию. Он запечатывал в этих багровых каплях саму фундаментальную суть Кецурьюгана — абсолютный, неоспоримый контроль над железом. Он буквально вкладывал свою убийственную волю в биологический носитель, делая его продолжением себя.
Смешивая кровь с целебной мазью, он почувствовал, как древние стены святилища начинают угрожающе плыть перед глазами. Создание всего трех крошечных доз выжало из его внутреннего резерва столько сил, сколько не забирал целый день изнурительных тренировок в додзё погибшего отца. Бледный лоб густо покрылся ледяной испариной, а перед глазами роем заплясали черные точки — верные симптомы критического истощения крови. Самой чакры было вполне достаточно, но вот крови малом тельце было не так много.
В ступке мазь приобрела глубокий, почти антрацитово-черный цвет с едва уловимым багровым отливом. Это была она, «Черная партия». Та партия которую он придержит для «особых» пациентов.
Эн дрожащими, непослушными пальцами закрыл баночки плотными корковыми пробками, со свистом втягивая холодный воздух. Завороженно осматривая на смертоносные плоды своего труда, и на его измазанном сажей лице медленно проступала жесткая, совершенно недетская улыбка. Он чувствовал что это станет началом его мести и его планов, но пока это было лишь малое семя... И когда оно вырастет – он начнёт свою месть! Хоть он и не сможет уничтожить Учих, да и зачем ему трогать столь сильных противников? Когда есть страна горячих источников и Даймё предавший его клан.
Он досконально понимал физиологию и жестокие законы этого кровавого мира. Кецурьюган — пугающее оружие. Но его главная, фатальная слабость, как и у прославленного Шарингана, заключалась в острой необходимости прямого зрительного контакта, да и к тому же нужно было коснуться. Любой ветеран шиноби, едва осознав скрытую угрозу, просто опустит взгляд на ноги противника. А вытянуть слепой спарринг в тайдзюцу против взрослого убийцы истощенный семилетний мальчик физически не мог. А если их будет несколько, даже преимущество в виде неожиданного прикосновения к противнику исчезнет... А успеет ли он вообще коснуться, даже если противник будет один?
«Но что, если им больше не нужно будет смотреть мне в глаза и касаться их?» – холодно рассуждал Эн, аккуратно пряча драгоценные керамические баночки во внутренний карман на поясе.
Механика этой задумки была гениальна в своей абсолютной безжалостности. «Черная партия» представляла собой идеальную биологическую ловушку, коварный яд замедленного действия. Если эту чудодейственную мазь нанести на открытую рану врага — или если самоуверенный наемник сам купит её у старика как «элитное, невероятно редкое лекарство» — кровь Эна неминуемо проникнет в чужой кровоток. Она играючи обойдет все внешние защиты, доспехи и барьеры.
«Моя чакра намертво сольётся с железом в их венах. Я получу тайный ключ к их собственному телу», – Эн с силой сжал забинтованный кулак, чувствуя, как под тканью пульсирует свежая рана. – «И когда придет время, мне не потребуется ловить их настороженный взгляд. Я перехвачу управление их кровью изнутри. Я заставлю их мышцы сковать глухой, болезненный паралич. Я смогу буквально заставить их поднять веки и посмотреть мне прямо в глаза, чтобы добить финальной, разрушительной иллюзией. Или... я просто остановлю им сердце одним коротким сжатием пальцев».
Смертельный капкан был взведен. Безобидные аспирин и бинты — для отвода глаз и повседневного заработка. И три крошечные баночки абсолютного контроля — для тех хищников, что рано или поздно придут по его скрывающуюся душу. Ну или для тех шиноби что "воспользуются" их услугами.
Эн обессиленно лег на жесткую циновку, вслушиваясь в монотонный, убаюкивающий шум мокрого снега с дождем по прогнившей крыше. Теперь ему оставалось только запастись ледяным терпением и ждать того зверя, который окажется достаточно изранен или фатально самонадеян, чтобы добровольно впустить эту багровую смерть в свои вены.
Обновлено: 20.02.2026