Глава 7: Инъекция покорности
Зимняя буря снаружи ревела так, словно разгневанные небеса вознамерились разорвать Страну Горячих Источников на части. Шквальный ветер швырял пригоршни колючего снега и ледяного дождя в прогнившую крышу старого святилища, наглухо заглушая любые звуки извне. Но Эн, неподвижно сидевший в самом темном углу за грудой сломанных алтарных досок, услышал их задолго до того, как они пересекли порог.
Он почувствовал безошибочный, резкий запах свежей крови. Густой, тяжелый и пугающе горячий, он удушливо пробивался сквозь привычную вонь мокрой шерсти и старой, отсыревшей древесины.
Гнилые створки массивных дверей с оглушительным треском распахнулись, сорвавшись с одной ржавой петли и ударившись о стену. Внутрь тяжело ввалились трое.
Это были шиноби. Не сытые регулярные воины местного Даймё в лакированных доспехах, а загнанные дезертиры или ожесточенные наемники — настоящие «псы войны». Их разрозненная броня, собранная из трофейных частей, была безжалостно изрублена. На потускневших наплечниках виднелись глубокие, свежие царапины, перечеркивающие гербы кланов, которым они когда-то присягали на верность. Мужчины надрывно, с присвистом дышали, оставляя на пыльном деревянном полу грязные, багровые следы.
Лидер отряда, огромный мужчина с безобразным белесым шрамом через половину лица, судорожно прижимал руку к правому плечу. Сквозь его сжатые пальцы толчками, в такт колотящемуся сердцу, текла кровь от глубокого рваного пореза. На его бедре, под разбитой пластиной доспеха, зияла еще одна страшная рана, края которой уже начали чернеть. Они явно угодили в жестокую засаду и вырвались из нее лишь чудом, оставив на поле боя большую часть своих сил.
– Кто здесь?! – хрипло рявкнул лидер, инстинктивным рывком выхватывая окровавленный танто.
Его безумный, воспаленный взгляд профессионального убийцы заметался по густым теням святилища и безошибочно наткнулся на Дзи. Старик, мирно спавший у потухшего костра, истошно вскрикнул и подскочил, сжимаясь в жалкий, дрожащий комок.
– Еда и Лекарство! Живо, старый мешок с костями! – прорычал второй наемник, стремительно сокращая дистанцию и приставляя короткий меч прямо к тонкому горлу шарлатана. – Одно неверное движение, и я отрежу тебе голову.
Дзи трясся так сильно, что у него громко стучали зубы. Его природная, въевшаяся в кости трусость вопила, приказывая падать в ноги и слезно молить вооруженных людей о пощаде. Но в его жалкий разум был намертво вбит ментальный блок Эна. Обычный животный страх перед холодным железом был смехотворен, ничтожен по сравнению с первобытным, парализующим ужасом перед «демоном», безмолвно наблюдающим из темноты. И этот глубинный блок заставил старика безупречно сыграть свою роль.
– Г-господа... – жалко забормотал Дзи, не смея отвести остекленевших глаз от лезвия у своего кадыка. – Обычные травы не закроют такие раны... Вы истечете кровью еще до рассвета. Жар уже начался, я вижу по вашим глазам...
Лидер наемников пошатнулся, застонал сквозь стиснутые зубы и тяжело осел на перевернутый деревянный ящик. Его лицо действительно приобрело нездоровый, землисто-серый оттенок, а лоб покрылся испариной. Он явно был далеко не в лучшем состоянии. но даже итак было понятно что тот был далеко не слаб.
– Заткнись и давай всё, что у тебя есть!
– У меня... у меня есть одно тайное средство, – пролепетал старик, трясущимися руками поспешно доставая из-за пазухи три крошечные керамические баночки. – Древний состав горных отшельников... Стягивает разорванную плоть за считанные минуты... Очень дорогой...
Наемник грубо вырвал хрупкие сосуды из слабых рук Дзи, едва не сломав старику суставы, и нетерпеливо сорвал корковую пробку. Внутри оказалась густая, вязкая мазь неестественно темного, почти антрацитового цвета, источающая едва уловимый, едкий запах меди.
Не раздумывая ни секунды — боль и страх смерти отключают критическое мышление, — лидер жадно зачерпнул мазь грязными пальцами и жирно, с нажимом втер её прямо в открытую, пульсирующую рану на плече. Двое его подчиненных, также истекающих кровью от множества мелких порезов, молча забрали оставшиеся баночки и в точности повторили действие своего командира. Те выглядели не так уж и сильными по сравнению с их лидером, но не стоило недооценивать шиноби по оному лишь виду.
Смертельная ловушка захлопнулась с глухим щелчком. Они ещё не догадывались что уже скоро будут под чужм контролем. По контролем того кто будет экспериментировать со своими новыми подопытными.
Эн сидел в густой тени, не шевелясь. Его дыхание оставалось пугающе ровным, почти незаметным, идеально сливающимся с монотонным шумом зимнего ливня.
Он медленно прикрыл глаза. Ему не нужны были сложные комбинации ручных печатей. Проклятое додзюцу клана Чиноике было куда древнее, мрачнее и примитивнее современных выхолощенных ниндзюцу — оно работало на чистой, первобытной воле и биологическом резонансе.
На языке мальчика мгновенно появился отчетливый, едкий вкус застарелой ржавчины.
Он почувствовал их. Он почувствовал свою чакру в их крови.
Капли его собственной крови, до краев насыщенные его подавляющей чакрой, беспрепятственно попали в открытый кровоток троих взрослых мужчин. Вся иммунная защита, все тренированные рефлексы шиноби оказались абсолютно бесполезны — они сами, добровольно впустили врага прямо в свои вены. Чужая кровь стала прямым продолжением нервной системы Эна, послушным продолжением его воли.
Раны наемников действительно начали дымиться. Секретные заживляющие травы честно выполняли свою работу, а чакра Эна многократно, агрессивно ускоряла деление чужих клеток. Рваный порез на плече лидера стягивался прямо на глазах, с тошнотворным шипением превращаясь в уродливый, багровый рубец.
– Ха... а старик-то не соврал, – лидер удивленно пошевелил широким плечом, хрустнув суставами. Острая боль ушла, словно её вырезали ножом. На её место пришла обманчивая, пьянящая легкость.
Он грузно поднялся на ноги, и его лицо тут же исказила жестокая, расчетливая усмешка. Он посмотрел на съежившегося Дзи. Единственный свидетель, который им не был нужен.
– Отличное зелье. Но нам не нужны лишние свидетели, дед. Ничего личного.
Он высоко занес танто для короткого, смертельного удара.
В этот самый миг в дальнем углу Эн открыл глаза. Холодное, багровое сияние Кецурьюгана безжалостно прорезало мрак святилища.
Мальчик не сделал ни единого физического жеста. Он просто послал жесткий, бескомпромиссный мысленный импульс по уже установленной биологической связи, приказывая железу в крови наемника немедленно остановиться.
Лидер замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его стальной клинок остановился всего в дюйме от пульсирующей вены на худой шее Дзи. Как бы он не старался продолжать движение, его собственное тело предало его.
Хищная улыбка на лице наемника мгновенно деформировалась, превратившись в гримасу абсолютного, непостижимого ужаса. Его стальные мышцы свело чудовищной, рвущей сухожилия судорогой. Кровь во всех конечностях перестала течь по венам, в один удар сердца став тяжелой, густой и неподатливой, как расплавленный свинец. Его собственное сердце безумно колотилось о ребра, тщетно пытаясь протолкнуть по сосудам жидкость, которая внезапно наотрез отказалась подчиняться базовым законам природы.
Огромный шиноби с жалким, булькающим хрипом и грохотом рухнул на колени. Танто с лязгом выпал из онемевших, побелевших пальцев. Он понял, он только сей понял что угодил в ловушку забыв о базовой осторожности из-за серьёзных ранений.
Его подчиненные резко обернулись на звук, но в ту же секунду застыли сами, превратившись в беспомощные живые статуи. Они не могли даже разжать сведенные судорогой челюсти, чтобы закричать от разрывающей изнутри боли. Их собственная плоть безжалостно взбунтовалась против них самих. Их тело также как и тело лидера предало их.
Эн медленно, не издавая ни звука, вышел из-за алтаря. Маленькая, хрупкая фигурка в грязных, мешковатых лохмотьях перепачканных пеплом.
Наемники судорожно скосили на него глаза. Инстинкт опытных, переживших десятки боев убийц истошно вопил о смертельной опасности. Они прекрасно знали базовое правило: нужно немедленно разорвать зрительный контакт. Нужно крепко зажмуриться, отвернуться, выколоть себе глаза — сделать что угодно, только бы не смотреть в эти сияющие во тьме багровые омуты с горизонтальным, жабьим зрачком.
Но они не могли. Их тело не слушалось, даже малейшие движение своим телом под этим ужасающим взглядом было чем-то невозможным.
Эн жестко перехватил контроль над микрокапиллярами в их лицах и шеях. Невидимая, безжалостная хватка изнутри заставила их тяжелые головы медленно, с хрустом позвонков повернуться к мальчику. Их веки жалко дергались в тщетной попытке закрыться, но перенасыщенная чакрой кровь неумолимо удерживала глазные мышцы в открытом состоянии.
Эн подошел вплотную к парализованному лидеру. Их глаза встретились.
Взгляд в бездну, вот о чём они подумали, пожалуй это были их последние мысли что были подконтрольны им...
Поскольку чакра Эна уже свободно циркулировала прямо в мозге наемников, легко обойдя все физиологические барьеры плоти, у них не было ни единого шанса на ментальное сопротивление. Их хваленая воля шиноби была смята и растоптана в долю секунды, как сухой осенний лист под сапогом.
Для троих взрослых мужчин убогое, протекающее святилище мгновенно исчезло. Они очутились на самом дне бесконечного, глухо кипящего океана крови. Они захлебывались багровой жижей, не в силах выплыть, а над ними, полностью застилая небесный свод возвышался гигантский пульсирующий глаз.
«Вы искали спасения от смерти», – голос Эна вибрировал глубоко внутри их черепов, безжалостно вытесняя и подменяя их собственные мысли. – «Я дал вам его. Теперь ваши жалкие жизни всецело принадлежат мне. Ваши клинки — это мои клинки. Ваша кровь — это моя кровь. Служите, или этот океан станет вашей вечной могилой».
Агрессивная иллюзия каленым железом выжигала их прошлые привязанности, стирала страхи перед бывшими кланами и уничтожала их собственное «я», оставляя после себя лишь зияющую, покорную пустоту. Эту пустоту Эн тут же, до самых краев, заполнил абсолютной и фанатичной преданностью своему новому хозяину.
Весь процесс занял не больше десяти секунд реального времени, но для Эна они растянулись в бесконечную пытку. Он физически чувствовал, как его крошечный, детский очаг чакры истончается до предела, грозя разорваться от чудовищного перенапряжения.
Он резким усилием воли оборвал физический контроль над кровью в их телах, отпуская их сведенные мышцы, и разорвал гендзюцу.
Трое массивных мужчин с протяжным хрипом рухнули лицами на грязный, пыльный пол, обильно обливаясь липким холодным потом. Они судорожно, со всхлипами хватали ртом ледяной воздух, их широкие грудные клетки вздымались как кузнечные меха.
Эн пошатнулся и тяжело отступил на шаг, спасительно привалившись плечом к толстому деревянному столбу. Его сильно качало. В ушах стоял тонкий, непрекращающийся звон, а перед глазами безумным роем плясали черные пятна. Семилетнее истощенное тело едва выдержало одновременное тотальное подчинение троих тренированных взрослых шиноби. Мало того что он истратил чакру, так ещё и не восстановил потраченную кровь.
Но когда наемники медленно, неуверенно поднялись на ноги, Эн понял, что он победил. Эти шиноби теперь принадлежали ему, он полностью мог контролировать их.
Их взгляды больше не были взглядами загнанных, опасных волков. Глаза мужчин были совершенно пустыми, покорными, но на самом дне этой зияющей пустоты ровно горела мрачная, непоколебимая решимость любой ценой защищать свое новое маленькое «божество». Они без раздумий были готовы отдать за него свои жизни.
Синхронно, без единого лишнего слова, они подняли с пола свое оружие, почтительно вложили мечи в ножны и опустились на одно колено прямо в грязь перед маленьким оборванцем низко склонив головы. Дзи, всё это время лежавший на полу и в ужасе закрывавший голову руками, тихо, по-собачьи заскулил в своем углу. Он всё ещё был напуган этими наёмниками, а его разум явно был шаток после вмешательства сильного гендзюцу.
Эн медленно вытер холодный пот с бледного лба. Его потрескавшиеся губы тронула холодная, пробирающая до дрожи взрослая улыбка. Его план, медленно но верно воплощался в жизнь.
«Тело может быть невыносимо слабым. Очаг чакры может быть ничтожно крошечным», – рассуждал он, сверху вниз глядя на свою новую, личную гвардию смертников. – «Но кровь... кровь правит всем в этом мире. У меня появились верные клинки. У меня появилась реальная сила».
Он выпрямился, волевым усилием заставляя дрожащие колени выровняться, и оттолкнулся от столба. Голос мальчика прозвучал в звенящей тишине святилища тихо, но властно, не допуская ни тени возражений:
– Приведите в порядок броню. И сожгите свои старые гербы ваших кланов в этом костре. Завтра на рассвете мы выступаем.
Обновлено: 20.02.2026