Глава 11 — Глава 11

**Глава 11. Победа и Поражение** — У него что, глаза на затылке?! — прорычал настоящий Наруто, стоявший в тылу, пока ряды его клонов стремительно редели. Всё шло наперекосяк. Неджи словно издевался над законами физики: атаки из слепых зон отбивались с легкостью, удары в спину блокировались так, будто противник стоял лицом к нападающему. Когда последний клон развеялся дымкой и на арене остались только двое, Наруто нахмурился: — Странно. — Что здесь странного? — Неджи стоял, даже не запыхавшись, с выражением брезгливой скуки на лице. — От моих глаз невозможно скрыться. Любая внезапная атака бесполезна. А кроме этого у тебя, похоже, ничего и нет? Он видел бой Наруто на отборочных. Честно говоря, жалкое зрелище. Если бы не тот случайный… выхлоп газов, Наруто не одолел бы даже Кибу. — «От твоих глаз»? — переспросил Наруто. Он знал о Бьякугане лишь то, что это крутая штука, которая дает преимущества в бою. Детали оставались загадкой. В глубине подсознания, в сыром зале с клеткой, Курама лениво плеснул хвостом по воде: — Бьякуган. Три основные способности. Первая — обзор на 360 градусов. У него нет слепых зон, пацан. Вторая — дальнозоркость, бьет на километры, круче любого сенсора. Третья — он видит чакру. Не просто ауру, а саму систему циркуляции и точки тенкецу — узлы, через которые чакра течет. В сочетании с их стилем Мягкой Ладони они могут перекрывать эти точки, блокируя твою способность использовать ниндзюцу. Лис оскалился в темноте: — Для тебя сейчас это худший противник. Ты привык давить объемом чакры. Если он перекроет твои каналы, ты станешь беспомощным куском мяса, способным только махать кулаками. А насколько «хорош» твой тайзюцу, ты и сам знаешь. В реальности Наруто замер, переваривая информацию. — Значит, он уворачивался, потому что видит всё вокруг себя? Сферическое зрение? — пробормотал он. Его не удивило, откуда Лис знает такие подробности — древний демон явно повидал всякое. — Именно, — подтвердил Курама. — И поскольку кроме Теневых Клонов ты ничерта не умеешь, шансов у тебя нет. К тому же, у этого гения в рукаве был еще один козырь, о котором Наруто пока не догадывался. И этот козырь был смертелен. — В прошлый раз ты вякнул, что хочешь стать Хокаге, — голос Неджи вернул Наруто в реальность. — Это невозможно. Наруто стиснул зубы. — Я вижу это, — Неджи указал на свои глаза. — Талант человека определяется при рождении. Твоя судьба, как и судьба любого другого, предначертана с первого вздоха. — Фатализм, — зевнул Курама. — Звучит умно, но на деле — чушь собачья. Судьба — удобная сказка. Слабые прячутся за ней, оправдывая свою никчемность. Сильные верят, что всё предрешено, лишь пока им везет. Курама не верил в судьбу. В конце концов, в том сценарии, который был прописан изначально, его нынешнего сознания не существовало. Хиаши Хьюга на трибуне сжал колени так, что ткань брюк натянулась. Боль в его глазах стала острее. Наруто же, напротив, закипал. Его лицо исказилось от гнева: — Я не верю в эту чушь! Я стану Хокаге! А ты можешь и дальше валяться в грязи, жалея себя и обвиняя судьбу в своих неудачах! Курама моргнул. Неужели это сказал Наруто? Неджи опешил. Он явно не ожидал такой отповеди. Его лицо потемнело: — Все мы — узники своей судьбы. И твоя судьба — проиграть здесь и сейчас. Я докажу тебе, что одного желания стать Хокаге недостаточно. Семьдесят процентов упорства, тридцать процентов удачи? Нет. Девяносто процентов — это происхождение. Вот во что верил этот мальчишка. Курама фыркнул. Человек, заперший себя в клетку собственных убеждений, уже проиграл. Он достигнет лишь того потолка, который сам себе нарисовал. Мир несправедлив, это правда. Но смысл не в том, чтобы ныть об этом, а в том, чтобы стать настолько сильным, что справедливость перестанет тебя волновать. На главной трибуне Сарутоби Хирузен глубоко затянулся трубкой, задумчиво глядя на арену. Казекаге, сидевший рядом, усмехнулся: — Хокаге-сама тоже верит в судьбу? Хирузен выпустил клуб дыма: — Неважно, существует она или нет. Важно лишь делать то, что должно. — Ха, какая слабая позиция, — рассмеялся Казекаге, и в его смехе слышалась неприкрытая угроза. — Может, вам действительно пора на покой, Хокаге-сама? Дать дорогу молодым? Хирузен проигнорировал выпад. Старик привык к яду в словах "союзников". Ему был интересен ответ Наруто. На арене Наруто поднял голову. Гнев на его лице уступил место ледяному спокойствию. Он смотрел на Неджи так, словно видел его насквозь. — Ты… струсил? — голос Наруто прозвучал тихо, но отчетливо, словно удар хлыста. — Ты проиграл еще до начала боя? Неджи дернулся, словно от пощечины. — Что ты несешь? Я сражаюсь прямо сейчас! Он хотел продолжить, но Наруто перебил его, повышая голос: — Ты убедил себя, что выиграешь, еще до выхода на арену! Твои хваленые глаза сказали тебе, что я слабак! А что, если противник окажется сильнее? Что тогда? Это тоже будет «судьба»? Ты просто ляжешь и умрешь, потому что так «начертано»? Неджи застыл с открытым ртом. — Хината проиграла тебе, да! — продолжал Наруто, и теперь он кричал. — Ты сильный, спору нет. Но кто из вас двоих был настоящим бойцом в том матче? Ты, уверенный в победе и наслаждающийся избиением? Или она, знающая, что проиграет, но все равно встающая с колен?! Голос Наруто эхом отражался от стен арены. — Это был не ты! Ты просто следовал сценарию, который сам себе придумал, чтобы потешить свое эго! А Хината сражалась вопреки твоей чертовой судьбе! Поэтому она не отступила! А ты — просто трус, который боится проиграть! Ты слабак, который видит только «победу» и бежит от настоящей битвы! Тишина. Неджи молчал. Хирузен перестал дымить. Хиаши замер, словно статуя. Выстрел попал в троих сразу. Слова Наруто оказались ковровой бомбардировкой по морали большинства присутствующих шиноби. — Драться, зная, что проиграешь? Идиотизм, — буркнул кто-то из чунинов на трибуне. — Точно. Битва имеет смысл только ради победы, — поддакнул другой. По рядам прошел ропот. Шиноби, прагматики до мозга костей, крутили пальцем у виска. Самоубийство — это не доблесть. Ханаби тоже недоуменно развела руками: — Какую чушь он несет. Разве мы не сражаемся, чтобы побеждать? Она явно была разочарована выбором сестры. Но рядом с ней Хиаши Хьюга сидел с лицом, полным сложной гаммы чувств. — Ханаби, — тихо спросил он, — если клану будет грозить уничтожение, ты будешь сражаться? — Конечно! — гордо выпрямилась девочка. — А если враг будет заведомо сильнее тебя? Если ты будешь знать, что умрешь? — Хиаши повернулся к дочери и посмотрел ей прямо в глаза. Ханаби осеклась. Вопрос застал её врасплох. — Глупец не он, — Хиаши перевел взгляд на арену, глядя на Наруто так, словно видел его впервые. — Глупцы те, кто спешит его высмеять. Все это время глава клана смотрел только на Неджи. Гордился им, переживал за него. Но сейчас он впервые по-настоящему увидел его противника. Того самого «Демона Лиса»… Узумаки Наруто. Хирузен нахмурился. Улыбка, которой он пытался сгладить углы в разговоре с Казекаге, исчезла. Позади него телохранители в масках АНБУ переглядывались в шоке. Никто не ожидал такой мудрости от городского изгоя. Многие ветераны, прошедшие войны, поняли смысл этих слов. И от этого им стало не по себе. Казекаге рассмеялся, и смех этот был похож на скрежет металла по стеклу: — Похоже, Хокаге-сама, этот мальчишка видит суть вещей яснее вас. Хирузен промолчал. Неджи не был дураком. Он был гением. И он впервые потерял самообладание на публике. Его кулаки дрожали от ярости. Наруто глубоко вздохнул, игнорируя гул толпы. Он сложил печать, впиваясь взглядом в Неджи: — Вчера я тоже боялся. Я знал, что ты сильнее. Но один человек сказал мне кое-что. Я дарю эти слова тебе. Бесплатно. Как утешительный приз для проигравшего. Неджи поднял голову. Бьякуган видел лишь решимость. — Отступление ведет к старению. Трусость ведет к смерти! — чакра Наруто взорвалась синим пламенем. — Техника Теневого Клонирования! В мутных глазах Сарутоби Хирузена что-то вспыхнуло. Он забыл про трубку. Сквозь золотистые волосы мальчика он увидел другой силуэт. Вспышку Желтой Молнии. И рядом с ним — огненно-рыжий вихрь. Они стояли за спиной Наруто, обнимая его, улыбаясь с гордостью и любовью. «Отступление ведет к старению…» — прошептал Хирузен, закрывая глаза. Перед его мысленным взором пронеслись лица. Хатаке Сакумо. Орочимару. Цунаде. Учиха Итачи. Хьюга Хизаши… Разве это Коноха научилась отступать? Нет. Это он, Сарутоби Хирузен, научился отступать. Там, где танцуют листья, пламя разгорается вновь. — Я действительно постарел…