Подготовка к коронации шла полным ходом: всего за месяц Огненная Столица преобразилась до неузнаваемости.
Тень войны, казалось, окончательно рассеялась, уступив место процветанию, которое ощущалось в каждом вдохе.
Улицы расширились и так и сияли чистотой, а вдоль дорог плотными рядами выстроились лавки.
Караваны из разных стран под присмотром охраны чинно тянулись к торговым зонам.
В воздухе плыли аппетитные ароматы еды, смешиваясь с бодрым звоном кузниц – так рождалась живая картина мирной суеты.
Дети, заливаясь смехом, носились друг за другом, играя в догонялки.
Весь этот расцвет был заслугой молодого даймё, которому только предстояло официально взойти на престол – Шина.
Железной рукой он выстроил новый порядок в Огненной Столице.
Лишь жалкие крысы, забившись в тёмные углы, всё ещё дрожали от страха.
Порядок рождает безопасность.
Безопасность ведёт к процветанию.
Но за этим благополучием скрывалось тайное течение, что беззвучно неслось к самому центру власти – в Поместье Даймё.
Кабинет.
Шин замер перед огромной картой, спокойным взглядом окидывая владения Страны Огня.
Из-за двери донёсся голос:
— Господин, прибыл Третий Хокаге.
«Наконец-то пришёл».
Шин сохранил бесстрастное выражение лица:
— Пусть войдут.
— Слушаюсь.
Дверь распахнулась, и на пороге появились двое.
Первым шёл Хирузен Сарутоби, облачённый в церемониальное облачение Хокаге.
Он намеренно сдерживал свою мощную ауру. Глубокие морщины избороздили лицо, глаза казались мутными – старик выглядел дряхлым и ещё более измождённым, чем в манге. В нём совсем не чувствовалось величия того, кого некогда называли Богом Шиноби.
Следом за ним шёл Минато Намиказе. Его золотистые волосы сияли, взгляд был ясным, а на губах застыла привычная смиренная и мягкая улыбка.
Оказавшись в комнате, оба почтительно склонились перед Шином.
— Хирузен Сарутоби из Конохи приветствует господина.
— Минато Намиказе из Конохи приветствует господина.
Шин обернулся, его лицо озарила любезная улыбка:
— Поднимитесь. К чему такие формальности?
Он приглашающе указал на кресла.
— Третий Хокаге немало потрудился на благо страны, да и джонин Минато – настоящая опора нации. Пожалуйста, присаживайтесь.
— Благодарим вас, господин.
Они сели, сохраняя безупречно вежливую осанку.
Хирузен Сарутоби незаметно окинул кабинет взглядом, задержавшись на Шине, и почувствовал, как в груди разливается холод.
Молодой человек оказался даже более сдержанным, чем сообщала разведка. В нём не было ни капли юношеской порывистости – лишь поразительное, почти пугающее спокойствие.
Кровавая борьба, через которую он недавно прошёл, словно не оставила на нём и следа.
— Подайте чай, — негромко распорядился Шин.
Боковая дверь кабинета тихо отворилась, и вошла служанка с подносом.
Она шла бесшумно, не поднимая головы. Её движения, когда она разливала чай Хирузену и Минато, были настолько выверенными и изящными, что в ней едва ли можно было признать простую прислугу.
Минато Намиказе вежливо поблагодарил её, но, невольно взглянув на профиль женщины, замер, поражённый её красотой.
Однако Сарутоби, сидевший рядом, стоило ему разглядеть лицо служанки, вздрогнул, а его зрачки резко сузились!
Пальцы, сжимавшие пиалу, судорожно напряглись. Чай расплескался, но Хокаге этого даже не заметил.
Саки Киёцуки!
Он ни за что бы не перепутал это лицо!
Ослепительная жемчужина Огненной Столицы, единственная дочь клана Киёцуки, который был стёрт с лица земли за то, что в политической игре поставил не на ту сторону.
Как она здесь оказалась? И почему на ней платье прислуги?
В этот миг Хирузена Сарутоби пробрал ледяной озноб.
Он всё понял!
Новый даймё не просто каленым железом выжег политических врагов – он выбрал самый сокрушительный способ продемонстрировать свою власть, ломая саму гордость выживших.
Какая жестокость!
Убить тело и растоптать дух.
Пусть Минато не узнал Саки Киёцуки, он остро почувствовал, как Третий потерял самообладание.
Сердце Намиказе тревожно сжалось, и он вновь посмотрел на служанку, на сей раз с нескрываемым подозрением.
Поставив пиалы, Саки не ушла, а встала за спиной Шина, застыв безмолвным изваянием.
Этот жест давил на Хирузена тяжелым молотом, выбивая почву из-под ног.
Тщательно отрепетированная речь, которую он готовил всю дорогу, застряла комом в горле.
Шин участливо спросил:
— Третий Хокаге, вы неважно выглядите. Утомились с дороги?
Хирузен Сарутоби встрепенулся, быстро взял себя в руки и заставил себя улыбнуться:
— И впрямь, я немного притомился. Я теперь стар и бесполезен, прошу прощения, мой господин.
Шин тут же изобразил раскаяние:
— О, это моя вина. Как я мог позволить такому Старейшине, как вы, всю жизнь трудившемуся на благо страны, лично проделать столь долгий путь!
— Пустяки, сущие пустяки! — Смиренно ответил Хирузен Сарутоби, но внутри у него зазвучал сигнал тревоги. «Он намекает, что я стар и мне пора в отставку?»
«Нельзя больше позволять ему вести игру!»
Поставив чашку, Хирузен Сарутоби решил оставить недомолвки и перейти прямо к делу:
— Мой господин!
Он резко встал, и лицо его стало необычайно торжественным.
— Хотя в этой великой войне мы в итоге одержали победу, деревня заплатила за неё слишком высокую цену.
— …Бесчисленное множество превосходных шиноби пало на поле боя, тысячи семей разрушены, а сама деревня лежит в руинах, ожидая восстановления.
Его голос охрип, а слова были полны такой скорби, будто исходили из самой глубины души.
— Как Хокаге, я несу за всё это неотвратимую ответственность.
— …Это я не сумел защитить их должным образом! Это я не смог привести деревню к более светлому будущему!
С этими словами он низко поклонился, почти коснувшись головой груди, демонстрируя крайнюю степень смирения.
— Поэтому сегодня я пришёл к вам, мой господин, чтобы сложить с себя полномочия Хокаге.
— …Я смиренно прошу вас позволить мне уйти в отставку. Я готов понести полную ответственность за все потери, принесённые этой войной!
Когда он замолчал, в кабинете воцарилась гробовая тишина.
Минато Намиказе тоже поспешно встал и склонил голову, пряча сложный, нечитаемый взгляд.
Именно такой сценарий Третий Хокаге обсуждал с ним перед визитом.
Шин мгновенно разгадал замысел Сарутоби, и в его глазах промелькнула тень насмешки.
Отступить, чтобы затем наступать?
Блестящий план!
Он берёт вину на себя, создавая образ благородного и праведного лидера.
Если Шин не примет отставку, Хирузен сможет выторговать прежний бюджет, чтобы успокоить деревню.
Если же Шин согласится, он сможет официально выдвинуть преемником Минато Намиказе. А если тот ещё и принесёт весть об отмене сокращения бюджета, его авторитет укрепится мгновенно.
Если копнуть глубже…
Намиказе и так принадлежал к фракции Хокаге. Уйдёт Хирузен на покой или нет, власть в Конохе всё равно останется в руках его круга.
Надо же!
Всё рассчитал до мелочей.
Шин на мгновение задумался, затем перевёл взгляд с Сарутоби на Минато:
— Минато.
Услышав своё имя, тот мгновенно отозвался:
— Слушаю.
— Что ты думаешь о решении Третьего Хокаге?
Минато Намиказе ощутил колоссальное давление.
На этот вопрос было чертовски трудно ответить!
Поддержать – значит проявить нелояльность к учителю.
Возразить – значит пойти против цели их визита.
Минато немного подумал и ответил:
— Третий Хокаге всем сердцем предан служению обществу. Я не смею дерзко комментировать его решение.
— …Однако я считаю, что деревне, едва пережившей великую войну, сейчас больше всего необходима стабильность.
— …Кто бы ни возглавил Коноху в будущем, порядок в деревне должен быть в приоритете.
Этот ответ одновременно выражал почтение к Хирузену и указывал на риски смены власти, умело возвращая «мяч» на сторону собеседника.
— Хорошо сказано, — похвалил Шин и снова посмотрел на Сарутоби.
Он медленно поднялся, подошёл к Третьему и, помогая ему встать, произнёс искренним тоном:
— Третий Хокаге, что же вы делаете.
— …Вы всю жизнь трудились на благо Страны Огня и Конохи. Ваши достижения исключительны. Вы – столп нации. Как же можно возлагать все тяготы войны на вас одного?
— …Это несправедливо.
Сердце Хирузена Сарутоби наполнилось ликованием – он поверил, что стратегия сработала.
Похоже, этот юный даймё всё же умел взвешивать все «за» и «против» и не собирался так просто ввергать Коноху в смуту.
— Однако… — Улыбка Шина осталась прежней, но тон внезапно переменился. — …Вы правы в одном. Коноха действительно нуждается в переменах, ей нужно нести ответственность за своё будущее.
— …Ваше желание сделать шаг вперёд и взять эту ношу на себя, это великодушие… Я восхищён.
Он доверительно похлопал Сарутоби по плечу и отчётливо выговорил каждое слово:
— Я принимаю вашу отставку.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
Обновлено: 20.02.2026