Кровавый долг.
Месть.
Эти слова, словно две тяжелые горы, обрушились на плечи Байли Дунцзюня, сдавливая грудь так, что стало трудно дышать. Глядя на холодное и полное решимости лицо Е Динчжи, он почувствовал невыносимую боль в сердце.
"Что же пришлось пережить Брату Юню за эти восемь лет?"
Байли Дунцзюнь сделал шаг вперед и со всей силы ударил себя кулаком в грудь; глухой звук эхом разнесся в ночной тишине.
— К чему слова о «грешнике»! Это лишь клеймо, которое другие навязали тебе! Мы братья!
Его голос звучал твердо, каждое слово было весомым.
— Что бы ни случилось, мы трое вынесем это вместе! Мне плевать на всё остальное! Обвинения, враги... если я хоть на миг нахмурюсь от страха, я не достоин называться твоим братом!
Ему было всё равно на придворные распри и трагедии прошлого. Он знал лишь одно: его брат вернулся. Стоит здесь, живой и настоящий. Этого было достаточно. Это было важнее всего на свете.
Е Динчжи смотрел в глаза Байли Дунцзюня — искренние, не знающие и тени лукавства, и ледяная крепость в его душе дала трещину. Тепло начало подниматься из самых глубин сердца. Но это тепло быстро сменилось еще более глубокой и холодной горечью.
— Но мне не всё равно.
Его голос был низким и хриплым, точно скрежет старого железа.
— Дунцзюнь, ты и я — мы разные. За твоей спиной стоит всё поместье маркиза Чжэньси, вековая слава семьи Байли. А я...
Он печально усмехнулся, и в этой усмешке была вся его скорбь.
— Я лишь тень из прошлого, мститель, чей путь устлан терниями. Я не могу и не хочу затягивать вас в эту бесконечную тьму.
Он уже стоял на самом краю бездны. Как он мог позволить себе увлечь за собой два единственных луча света, оставшихся в его жизни?
— Благополучная жизнь?
В этот момент раздался чистый, с легкой долей иронии голос, нарушивший гнетущую атмосферу. И Вэньцзюнь, скрестив руки на груди, с полуулыбкой наблюдала за ними. Её взгляд сначала остановился на Е Динчжи.
— Брат Юнь, не слишком ли ты нас недооцениваешь? Или ты думаешь, что один сможешь вынести на плечах весь мир?
Не дожидаясь ответа, она перевела взор на Байли Дунцзюня. Её взгляд был настолько острым, что, казалось, видел людей насквозь.
— Даже если забыть про Брата Юня, разве у нас двоих есть эта «благополучная жизнь»? Дунцзюнь, не забывай, в каком статусе ты сейчас находишься.
Лицо Байли Дунцзюня мгновенно застыло.
"Заложник".
Это слово, точно невидимая отравленная игла, больно кольнуло его в самое сердце.
— Ты и сам знаешь, как сильно нынешний император Тайань опасается вашей семьи. «Маркиз Чжэньси держит в руках огромную армию, и его заслуги затмевают трон» — эти слова подобны смертному приговору. Ты думаешь, император велел тебе приехать в Тяньци только для того, чтобы ты гулял по горам, пил вино и слушал музыку?
Лицо Байли Дунцзюня постепенно становилось бледным. Эти истины отец повторял ему в каждом письме, и он не мог их не понимать. Он просто не хотел задумываться об этом всерьез, боясь погрузиться в пучину страха.
— Думаешь, притворяясь никчемным пьяницей, ты заставишь его ослабить бдительность? Наивно. В глазах того, кто восседает на драконьем троне, ты — лишь меч, с помощью которого можно управлять поместьем маркиза. Его карающий клинок может опуститься в любой миг. Твоя так называемая стабильность — лишь иллюзия, дарованная чужой милостью.
Е Динчжи, слушая это, почувствовал, как сердце сжалось от тяжкого чувства вины. Он думал лишь о своей ненависти и о том, чтобы не подставить друзей, но совершенно упустил из виду положение самого Дунцзюня. Оказалось, что ни у кого из них нет той «спокойной жизни», о которой он мечтал. Все они боролись в своих собственных трясинах.
— Что касается меня... — уголки губ И Вэньцзюнь изогнулись в горькой усмешке, в которой, однако, таился пугающий холод. — До моего возвращения отец всегда относился ко мне как к товару, который можно выгодно обменять. Как к инструменту для союзов. Он хотел продать мою судьбу ради выгоды Секты Теней и призрачной славы.
Е Динчжи и Байли Дунцзюнь промолчали. Они знали об этом. И именно это знание заставляло их чувствовать бессилие и ярость.
— Однако... — тон И Вэньцзюнь изменился. Горечь исчезла без следа, уступив место властности истинного правителя. — Теперь всё иначе. Мужчину, который хотел торговать мной, я уже сместила.
Она смотрела на их расширившиеся от изумления глаза и чеканила каждое слово:
— Теперь я — новый глава Секты Теней.
[Ба-бах!]
Эти слова прозвучали не как гром среди ясного неба, а гораздо сильнее. В сознании Байли Дунцзюня и Е Динчжи словно что-то взорвалось! Байли Дунцзюнь раскрыл рот так широко, что туда могло поместиться яйцо, а глаза стали круглыми, как медные колокола.
"Что... что я сейчас услышал? Сестренка Вэньцзюнь стала главой Секты Теней? Она ведь вернулась всего несколько дней назад! Что же она сделала? Она что, своего отца... того?"
Байли Дунцзюнь чувствовал, что его мозг превратился в кипящую кашу и окончательно отказался соображать. Мир сошел с ума.
Шок Е Динчжи был ничуть не меньше. Его тело даже мелко задрожало от небывалого потрясения. Он знал, что сила И Вэньцзюнь бездонна, но и представить не мог, что она будет действовать настолько решительно, быстро и... властно! Прошло всего несколько дней, и она свергла главу, который десятилетиями крепко держал в руках Секту Теней? Это было не просто дерзко, это было невообразимо!
Глядя на этих двоих, застывших точно истуканы, И Вэньцзюнь едва не рассмеялась. Но она их понимала. В конце концов, подобная новость заставила бы любого пересмотреть свою картину мира.
Долгое время во дворе слышался лишь шелест ветра в сухой траве. Наконец Байли Дунцзюнь обрел дар речи и с трудом сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Ему нужно было сменить тему, иначе его сердце просто не выдержало бы череды таких ударов.
— Брат Юнь... — он смущенно повернулся к Е Динчжи. — Как же ты... как ты выжил все эти годы?
Это был вопрос, который волновал его больше всего. При упоминании прошлого взгляд Е Динчжи мгновенно потускнел, в нем словно скопились лед и иней последних восьми лет.
— Когда я упал в ледяную реку, я потерял сознание. Очнулся уже на маленькой лодке. Человеком, спасшим меня, был мой учитель.
В его памяти всплыл силуэт в белых одеждах — прекрасный настолько, что нельзя было отличить мужчину от женщины, с аурой одновременно божественной и демонической.
— Мечный Бессмертный Южного Цзюэ, Юйшэн Мо.
"Юйшэн Мо?" Байли Дунцзюнь не знал этого имени, но само оно веяло какой-то темной силой. Е Динчжи не стал подробно объяснять, кто такой его наставник.
— Учитель сказал, что у меня отличные задатки, я — прирожденный гений боевых искусств. Так я стал его учеником и провел в Южном Цзюэ восемь лет.
Его тон был ровным, будто он рассказывал о чужой жизни. Но Байли Дунцзюнь и И Вэньцзюнь за этой простотой слышали бесконечные лишения и боль. Девятилетний ребенок, несущий груз кровной мести, на чужбине, в учениках у человека, чье имя явно не сулит ничего доброго... Какие это были годы? Каждый день на грани жизни и смерти? По десять тысяч взмахов мечом, пока руки не теряли чувствительность? Сердце Байли Дунцзюня снова сжалось от жалости.
И Вэньцзюнь слушала молча, и в её глазах тоже промелькнула искра сочувствия.
— А дальше... — она заговорила, возвращаясь к насущным делам. — Как ты собираешься мстить?
При слове «месть» взгляд Е Динчжи вновь стал острым как лезвие. Он посмотрел на друзей; теперь ему нечего было скрывать.
— Я разузнал, что восемь лет назад мою семью подставил принц Цин, Сяо Се. Мой план — войти в его поместье под видом гостя-мастера, втереться в доверие и расправиться с ним. Но этого мало. Главное — найти доказательства того, что он оклеветал клан Е. Я представлю эти доказательства всему миру! Я верну честное имя всем тремстам душам моей семьи!
Его голос был пропитан леденящей ненавистью. Байли Дунцзюнь, чувствуя, как кровь закипает в жилах, тут же пообещал:
— Я с тобой! Чем я могу помочь? Например, разузнать что-нибудь! Только скажи, я сделаю всё, что в моих силах!
В его глазах читалась готовность идти в огонь и в воду.
Однако И Вэньцзюнь, дослушав подробный план Е Динчжи, лишь тихо и медленно покачала головой. Она посмотрела на решительного Е Динчжи и раскрасневшегося от возбуждения Байли Дунцзюня и вздохнула, словно глядя на неразумных детей.
— Похоже... — её голос был негромким, но каждое слово четко врезалось в сознание парней. — Ты даже не знаешь своего настоящего врага.
Эта фраза была подобна ушату ледяной воды. Пламя в сердцах друзей мгновенно погасло. Е Динчжи и Байли Дунцзюнь замерли в оцепенении.
— Сестренка Вэньцзюнь... о чем ты? — первым опомнился Байли Дунцзюнь. — Что это значит? Разве враг Брата Юня не принц Цин?
Е Динчжи впился в неё взглядом, его сердце бешено колотилось. Неужели в деле восьмилетней давности есть детали, о которых он не знал? Неужели вера, дававшая ему силы жить все эти годы, с самого начала была ложной?
— Что тебе известно? — выдавил он, и голос его охрип от напряжения.
Список новых терминов:
Принц Цин, Сяо Се (青王萧燮, Qīng Wáng Xiāo Xiè) — (м) второй сын императора, главный подозреваемый в деле семьи Е.
Юйшэн Мо (雨生魔, Yǔshēng Mó) — (м) Мечный Бессмертный из Южного Цзюэ, учитель Е Динчжи.
Гость-мастер (门客, Ménkè) — мастер боевых искусств, состоящий на службе у знатного лица.
Заложник (质子, Zhìzǐ) — официальный статус Байли Дунцзюня при императорском дворе.
Маркиз Чжэньси (镇西侯, Zhènxi Hóu) — титул деда Байли Дунцзюня.
Император Тайань (太安帝, Tài'ān dì) — правящий монарх империи Бэйли.
Обновлено: 23.01.2026