Несколько дней назад он блестяще процитировал наизусть знания обо всех пилюлях, поэтому Мастер Линь не стал чинить ему препятствий. Лишь несколько раз перепроверив его, он достал трактат об искусстве меча и передал его Фан Цину, предварительно установив в его разуме духовный запрет, дабы тот не смог разгласить технику.
Этот запрет обычно таился в глубинах сознания, но стоило ему попытаться раскрыть технику посторонним или если бы могущественный практик вознамерился силой обыскать его душу — запрет немедленно бы взорвался изнутри.
Искусство Движения Предметов было одним из заклинаний, описанных в трактате.
Поскольку эта техника была довольно простой, он освоил её ещё по пути с горы и теперь смог напрямую направить свой духовный меч, чтобы отразить атаку противника.
Ли Жуфэн на миг опешил, но быстро пришёл в себя. Облизнув губы, он высвободил всю свою духовную силу, обрушив яростные атаки на клинок Фан Цина.
Но когда он увидел, что Фан Цин несётся прямо на него, на его лице отразилось изумление, и он тут же бросился наутёк.
Хоть он и был избалован с детства, дураком он не был и мгновенно понял намерения противника, начав стремительно отступать.
Вот только он, выросший в роскоши и неге, когда-либо подвергал себя подобным физическим нагрузкам?
Вскоре он уже обливался потом и тяжело дышал, хватая ртом воздух. В конце концов Фан Цин схватил его за одежду, сбил с ног подсечкой, и на него посыпался град кулаков.
Острая боль накатывала волнами, одна за другой. Лицо Ли Жуфэна распухло, словно две паровые булочки, рот был полон крови, и он утратил контроль над своим духовным мечом.
Фан Цин сорвал с его пояса сумку для хранения, поднялся и забрал оба меча Цинъюнь. Наконец, он склонился над поверженным и тихо прошипел:
— Ты мусор, отброс. Недостойный своего таланта Трёх Духовных Корней! Такому, как ты, суждено вечно быть прислужником!
Услышав те самые слова, которыми он ещё недавно насмехался над Фан Цином, Ли Жуфэн почувствовал, как гнев и ярость захлестнули его.
Кха-кха!
Он закашлялся кровью, его дыхание стало прерывистым. Наконец, его глаза закатились, и он потерял сознание от ярости.
Впрочем, Фан Цин и сам был не в лучшем состоянии.
Атаки противника были слишком стремительны, и, чтобы отразить их, он потратил почти всю свою духовную силу!
И это при том, что он практиковал «Искусство Меча Пурпурного Рассвета», благодаря которому его духовная сила была намного глубже и чище, чем у других на его ступени.
В противном случае, сегодня проигравшим был бы он.
Этот Ли Жуфэн хоть и был высокомерен и распущен, но оказался неглуп. Увидев, что Фан Цин бежит к нему, он тут же начал отступать, пытаясь использовать преимущество в объёме духовной силы, чтобы выиграть время для своего парящего в воздухе меча.
И он действительно выиграл немало времени.
Вот только он не учёл одного: Фан Цин практиковал «Искусство Меча Пурпурного Рассвета».
Эту технику было чрезвычайно трудно освоить, а развитие шло невыносимо медленно, но это также означало, что запас духовной силы практика намного превосходил запас его ровесников.
Положившись на это преимущество и на свою решительность, Фан Цин нанёс удар в самое сердце врага — в первую очередь обезвредив самого Ли Жуфэна и одержав победу.
Стоявшие поодаль Сяо Фан и Сяо Юань, давно застывшие от изумления, тут же подбежали.
— Старший брат Фан Цин, какой решительный ход! Ты нашёл единственный способ победить!
— Старший брат Фан Цин, ты так силён! Не зря ты первым из нас стал внешним учеником Пика Пилюль и Эликсиров!
Они оба знали, что с его обширными познаниями он без сомнения мог стать внешним учеником Пика Пилюль.
— Младшие братья, вам тоже нужно усердно трудиться и использовать оставшееся время для самосовершенствования.
Подбодрив их, Фан Цин вернулся в свою комнату, оставив позади двух юношей с мечтательными взглядами.
В сумке для хранения, как и ожидалось, лежало сорок духовных камней.
Он попытался прогнать энергию по меридианам согласно пути, указанному в технике меча.
Но после одного полного небесного цикла газовый вихрь духовной силы в его даньтяне увеличился лишь на крошечную толику. Если не приглядываться, можно было и не заметить!
— «Искусство Меча Пурпурного Рассвета» воистину трудно освоить. Не зря это непобедимая техника, которую жаждут заполучить даже предки стадии Золотого Ядра.
Не удержавшись от вздоха, он взял духовный камень и начал впитывать из него духовную энергию.
Но тишине не суждено было продлиться. Покой Пика Пилюль был нарушен появлением незваного гостя.
— Эй, есть тут кто живой на этом Пике? А ну все выметайтесь отсюда!
Фан Цин и двое других вышли и увидели перед собой юношу в чёрном халате, стоявшего с нетерпеливым видом.
Сяо Фан напрягся, его голос задрожал:
— Старший… старший брат Ван До.
Пришедшим был не кто иной, как Ван До, давно известный своими злодеяниями. Опустошив карманы всех прислужников и внешних учеников на дюжине соседних пиков, он наконец добрался до Пика Пилюль — места, о котором почти все забыли.
Его тело вспыхнуло белым светом, и в руке появилась палица с волчьими клыками. Острые шипы на ней зловеще поблескивали в лучах солнца, а на их поверхности виднелись тёмно-красные пятна запекшейся крови.
Увидев, что вышло всего трое, Ван До не скрывал разочарования, и его лицо стало ещё более нетерпеливым.
Он поднял палицу, указал на них и низким голосом приказал:
— Выкладывайте все духовные камни!
Лицо Сяо Фana сморщилось в гримасе, и он с трудом выговорил заготовленную речь:
— Старший брат Ван До, мы трое в секте Цинъюнь меньше пяти лет, наши таланты скудны, и почти все духовные камни ушли на совершенствование… — он стиснул зубы и добавил, — сейчас у нас осталось лишь по двенадцать духовных камней. Прошу, старший брат, прими этот скромный дар.
Сяо Юань молча последовал его примеру и тоже достал двенадцать камней.
Взгляд Фан Цина метнулся в сторону. Не говоря ни слова, он также вынул дюжину камней.
Он знал, что братья Ван славятся своей жестокостью и за последние дни покалечили немало людей. Пятна крови на палице были тому лучшим доказательством.
Поэтому, забрав сумку Ли Жуфэна, он проявил предусмотрительность и специально оставил себе немного камней для подобного случая.
Но, вопреки ожиданиям, Ван До не только не взял камни, но даже не взглянул на них.
Его хищный взгляд обежал троицу, затем он облизнул губы и усмехнулся.
Он взмахнул рукавом, и его ладонь молниеносно метнулась вперёд.
Хлоп! На щеке Сяо Фана остался багровый отпечаток, а по уголку губ потекла кровь.
— Ах ты, щенок, да как ты смеешь меня обманывать? Когда я людей обводил вокруг пальца, ты ещё в грязи ковырялся!
Ван До крутанул запястьем, и палица с волчьими клыками со свистом пронеслась по воздуху, словно коса смерти, готовая в любой миг оборвать их жизни.
Сяо Фан и Сяо Юань задрожали. Мысли о том, чтобы обмануть его, мигом улетучились, и они, развернувшись, бросились в свои комнаты.
Проводив их довольной ухмылкой, Ван До перевёл взгляд на Фан Цина.
— А ты, похоже, покрепче этих двух отбросов.
Ван До посмотрел на небольшую сумку на его поясе и сказал:
— Видимо, я выразился неясно. Требование отдать все камни касалось тех презренных прислужников. Ты — внешний ученик, и к тебе подход другой.
Он протянул левую руку и спокойно произнёс:
— Отдай мне всё твоё имущество. Я даю тебе три вдоха.
В этот момент в небе мелькнула фигура и приземлилась на крышу дома. В её глазах пылал огонь ненависти, направленный на спину Фан Цина, а на лице застыло злорадное выражение. Пришедший явно готовился насладиться зрелищем.
— Раз!
— Два!
Голос Ван До оборвался. Он посмотрел на сумку для хранения и горсть камней перед собой и кивнул:
— Что ж, хоть капля разума у тебя есть!
Фигура на крыше, напротив, скривилась в гримасе разочарования и покачала головой.
Ван До поднял сумку, но стоило ему заглянуть внутрь, как его лицо изменилось. Он схватил её за дно и, словно вытряхивая мусор, вывалил всё содержимое на землю.
На пыльную землю упали светло-голубой халат и нефритовый жетон.
— А где твой меч Цинъюнь?
Обновлено: 23.01.2026