В какой бы истории ни случилась неловкость на реке, ее непременно описывают в деталях и приправляют особыми подробностями. В самом деле, отчего же не полюбоваться красивыми героями в промокшей одежде? Да… К сожалению, не все герои так уж красивы.
После долгой поездки на барке караван сошел на берег, благословляя Небо за возможность снова стоять на твердой земле. Даже Гуаньмин проняла качка, а уж наставник, пятый сын министра и все слуги были как разваренные вонтоны. Отдохнув в гостинице и восстановив душевные силы, караван двинулся дальше на юг. Пыль вздымалась от встречных обозов, кисти и шторы на повозках болтались туда-обратно, люди разглядывали незнакомые пейзажи и грелись на весеннем солнышке. Не хотелось никуда спешить, казалось, весь мир принадлежит путешественникам, и нужно успеть насладиться каждой минутой!
Через несколько дней, миновав две заставы, множество рощ, оврагов и чудесную долину, караван вышел к реке. Ее берег порос густыми ивами, но это было самое подходящее место, чтобы передохнуть и привести себя в порядок перед тем, как двинуться к мосту и застрять в очереди на паром.
Путешественники выбрали сухую чистую полянку, поставили повозки полукругом и развели костер. Стража решила искупаться.
— Ну, и вонища, — пожаловалась Лю Гуаньмин, придвинувшись к костру и его благодатному дыму. Наставник Ли добавил можжевеловых веточек.
— Это запах мужественности, — ухмыльнулся Го Сюйчан, чье обоняние было не таким острым.
— Ты же так не пахнешь, — возразила дочь генерала.
— Я ехал в повозке, а не верхом. Почти не вспотел. Но на самом деле так пахнет не пот, просто наши стражи из скромности выбрали одно общее отхожее место, чтобы как можно меньше запачкать такую прекрасную полянку, где их барышня сможет вольготно отдохнуть.
— Что?! А подальше нельзя было отойти?!
Гуаньмин прыгнула едва ли не через костер и вцепилась в рукав наставника Ли, закрывая нос. Учитель снисходительно улыбнулся и не стал отодвигаться.
— Далеко они не могут отойти. Берег илистый. К тому же они должны тебя охранять, а дальше — другие люди, которые тоже ждут очередь на паром.
— Все верно, — подтвердил наставник.
— Да я как будто опять новую жизнь начинаю! — чуть не расплакалась Лю Гуаньмин, вспоминая, как после экзамена оказалась в отхожем дворе. — Это что, проклятье какое-то? Так теперь всегда будет?
— Возможно, будет еще хуже, — мурлыкнул наставник и хотел напомнить, что еще непоздно передумать и вернуться, но не успел. Лю Гуаньмин взвизгнула, как пила, вскочила, как ракета, и поломилась, как испуганный лось, куда-то в чащу, противоположную зарослям, где купались стражники.
— Стой!
— Куда!
Оба мужчины побежали за дочерью генерала, забыв о манерах и не заботясь о том, как выглядят со стороны. Следом засеменила наперсница, а за ней, гигантскими прыжками, начальник стражи (как был, в мокром исподнем, на бегу натягивая форменную куртку). Маленькая спасательная команда врезалась в ивняк, захлюпала по мокрой подстилке из прошлогодних листьев и веток. Куда побежала дочь генерала, никто не мог определить: ни следов, ни зацепившихся за ветки ниток или волос.
— Стойте, стойте, — призвал учитель Ли. — Так мы и сами в болото угодим. Для начала давайте ее позовем.
Предложение было разумным — стали кричать на разные голоса. Однако барышня не отозвалась. Покричали еще некоторое время, затем учитель предложил разделиться и двигаться цепью, внимательно глядя под ноги и не теряя друг друга из виду. Так и поступили. Бедняжку наперсницу, Монтян, трясло от страха и холода, пронизавшего ее от мокрых ног и подола платья. Го Сюйчан сочувственно поглядывал на девушку, но не знал, чем ей помочь. Им нужно было во что бы то ни стало найти Лю Гуаньмин и нельзя было останавливаться. Начальник стражи отлучился, чтобы позвать остальных солдат, и вскоре в прибрежной роще развернулась настоящая поисковая экспедиция. Время от времени люди останавливались и звали Лю Гуаньмин, но им не было ответа. Лишь тишина да испуганные лягушки, с чавкающим звуком прыгающие в болото. Первым понял всю бесполезность начальник стражи.
— Нужно идти прямо к реке, — заявил он.
— О чем вы говорите? — в недоумении поднял брови наставник Ли.
— Наша барышня не из тех, кто так просто будет тонуть в болоте. Она бы уже кричала во все горло. Но она могла пойти плавать и уплыть так далеко, что не сможет вернуться.
Новая версия несчастья была ничуть не лучше старой, даже еще страшнее, поскольку ни Го Сюйчан, ни наставник Ли не умели плавать. Оба переглянулись с немым ужасом и побежали к реке, подобрав полы одежды. Наперсница взвыла, как раненая волчица, и догнала мужчин. Стражники выругались под нос, растерли грязь на вспотевших телах и лицах и тоже двинулись к берегу.
В самом деле, третья дочь генерала обнаружилась на середине реки, откуда попросту не слышала, как ее зовут. Тем более что половину пути она проделала под водой. Мокрая головка с блестящими волосами покачивалась на холодных в это время года волнах, отражая яркие солнечные блики. Из-за расстояния невозможно было понять, улыбается девушка, спокойна или испугана. Стража попадала на землю, тяжело дыша и кряхтя. Наставник пробежался вдоль берега туда и обратно, оскальзываясь на мокрой траве. Го Сюйчан и Монтян сложили ладони и стали звать третью дочь генерала. Гуаньмин закрутилась на месте, потом повернулась к берегу и, к своему изумлению, увидела толпу полуголых солдат, перепачканных с ног до головы наставника и Го Сюйчана и мокрую до пояса напесрницу. Решив, что на них напали разбойники, Гуаньмин глубоко вдохнула, выдохнула и поплыла к берегу, пронзая воду ладонями и молотя ногами. Она так разогналась, что начальник стражи сообразил: барышня не останавливаясь выскочит из воды. Он заголосил, как совсем недавно — Монтян, потом заревел и пинками погнал солдат за ближайшие кусты. Наперсница тоже поняла, что будет дальше и стала стягивать с себя одежду. Го Сюйчан и наставник Ли от всего происходящего потеряли способность соображать, прижались плечами друг к другу и просто наблюдали, как стражи бегут, Монтян раздевается, а Гуаньмин вылетает на берег в мокром исподнем, подобная разъяренной богине реки. Сюйчан вздрогнул, поскользнулся и рухнул — наставник подхватил его в последнее мгновение и прокружил, чтобы удержать равновесие. Гуаньмин сообразила, как выглядит, и закуталась в накидку Монтян. Стражи подали голос из-за кустов:
— Барышня, вы в порядке?
— Да. А вы?
— Мы опять грязные.
— На нас никто не напал?
— Нет.
— Так идите опять мойтесь.
— Слушаюсь.
Затрещали ветки, зашуршала листва: солдаты возвращались к тому месту, где купались до всей неловкой истории. Учитель отпустил Го Сюйчана и откашлялся. Пятый сын министра закрыл глаза ладонями и попросил подругу одеться. Гуаньмин бочком отодвинулась к дереву неподалеку, к развешанной на ветках одежде. Однако обнаружилось, что взять одежду, не отпуская полы накидки, невозможно.
— Кхм… Могли бы вы?.. — промямлила Лю Гуаньмин. Наставник встрепенулся и повернулся, чтобы уйти.
— Да нет же! — испугалась девушка. — Одежда! Достаньте, пожалуйста, одежду!
Го Сюйчан и учитель Ли подпрыгнули от неожиданности и замялись. Монтян пришлось топнуть ногой и поторопить их. Мужчины вышли из ступора, освободили одежду от ветвей и протянули наперснице. Девушка, одной рукой придерживая нижнее платье, чтобы не оголить исподнее, другой сгребла вещи и движением подбородка велела уходить. Ли и Го наспех поклонились и ретировались. Обоих немного потряхивало: слишком внезапно все произошло, только что они боялись за жизнь Гуаньмин, и вот она перед ними в обнаженном виде, да еще приказывает трогать ее одежды.
— Академия меня к такому не готовила, — пожаловался Го Сюйчан, греясь у огня.
— Меня тоже, — признался учитель Ли. Мужчины переглянулись с глубоким чувством солидарности.
— Наверное, нам тоже теперь не мешало бы искупаться, — заметил пятый сын министра и указал взглядом на грязные, промокшие сапоги и подол одежды.
— Пойдем туда, где были стражники, — предложил учитель Ли.
С мудрыми словами не нужно спорить. Мужчины легко поднялись, прихватили сменные наряды и пошли в безопасную заводь. Гуаньмин заняла их место у костра и подбросила сухих веток. Начальник стражи зорко следил из-за повозки, чтобы барышня больше никуда не убежала, а Монтян помогала повару разливать похлебку. Солдаты благодарно брали горячие миски и строили глазки, девушка вздергивала нос и грозила голодом, если не перестанут так себя вести. И это работало.
Го и Ли помылись в мутной воде и присели на берегу, чтобы обсохнуть. МУжчины вполне успокоились и могли теперь рассуждать здраво. Теперь они оба поражались, до чего быстро Гуаньмин меняет настроение, и как хорошо ее знает начальник стражи. Очевидно, ее характер заставляет всех в доме быть начеку ежеминутно.
— Хорошо, когда есть тот, кто знает тебя, — признал Го Сюйчан. — Доведет до дома, когда выпил лишнего, раскроет зонт во время дождя…
— Должно быть, ты скучаешь по своему личному слуге? — предположил учитель Ли.
— У меня его никогда не было, — признался Го Сюйчан и объяснил. — Моя мать — самая распоследняя из наложниц. Хотя мой отец богат, другие жены и наложницы ее не жаловали. Поэтому мы почти не получали денег. Я рос в деревне и мало чем отличался от других мальчишек. Только тем, что читал, писал и считал, в то время как они собирали яйца и мед или помогали на рисовом поле.
— Разве твой отец не занимался твоим воспитанием?
— Занимался. Каждую неделю он присылал длинное письмо с наставлениями. А также вопросы. Я должен был правильно ответить на них, не заглядывая в книги. Если я отвечал правильно, то в следующем письме отец присылал монету. А если неправильно, велел матери высечь меня .
— И она секла?
— Конечно. Она больше всех хотела, чтобы я стал чиновником.
— Должно быть, ты радовался, когда попал в мою академию.
— Там меня тоже пороли, — хмыкнул Го Сюйчан.
— Но ведь не каждую неделю, — в тон ухмыльнулся Ли.
— Верно. Я и правда смог дышать свободнее. Я очень благодарен вам. На самом деле, я научился в академии не только наукам. Я научился думать и чувствовать. Когда я прибыл в столицу, я ничего не хотел, я только делал то, что велели взрослые. Но позже, слушая ваши наставления, я начал задумываться: что бы я написал в воспоминаниях и наставлениях? О чем я буду рассказывать своим внукам?
— И о чем же ты хочешь им рассказать? — заинтересовался наставник.
— Я не знаю. Но я очень хочу, чтобы отец посмотрел на меня по-другому. Он так любит старших братьев! Я хочу, чтобы он увидел, что я тоже достойный сын. Я хорошо учился и буду хорошо служить.
Наставник едва заметно нахмурился, опустив взгляд, потом повернулся к Го Сюйчану и сказал, глядя ему в лицо:
— Какой бы ни была причина, я рад, что ты пришел ко мне. С каждым годом учеников становится все больше. И тем ярче сияют таланты, подобные тебе.
— О чем вы? — не понял юноша. Учитель не стал разъяснять: тот, кто не готов, не услышит правду, хоть кричи ему в уши, тот же, кто готов, уловит истину в малейшем колыхании эфира. Ли перевел взгляд и замер, погружаясь в размышления а, точнее, освобождаясь от всяких мыслей, тревог и знаний, отдаваясь движению волн и колыханию рогоза под легкими порывами ветра. Го Сюйчан тоже наблюдал за рекой и зарослями некоторое время, а потом подпер щеку ладонью и принялся мечтать, как будет служить и поразит начальника точными и аккуратно написанными отчетами, которые и копировать-то жалко, чтобы не испортить.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 19.02.2026