Город и правда готовился к празднику: улицы заполнили люди в чистой одежде, парни привели своих подруг, мужья — жен. Фокусники, актеры и мастера показных боевых искусств вовсю давали представления. Зазывалы манили купить подвески, украшения, косметику, ленты и прочую мелочь, которую барышни и дети обожают. Бывшие студенты, для которых две недели назад закончился экзамен, писали пожелания, имена и послания за небольшую плату. Кое-кто с умным видом толковал старые свитки, вытащенные столичными жителями для толкования, а более всего — для того, чтобы похвастаться своим сокровищем под благовидным предлогом. Эти обладатели переходили от чтеца к чтецу и с каждым новым прочтением коротенькие послания какого-нибудь пра-прадеда-сапожника наполнялись все большей глубиной. Го Сюйчан и Лю Гуаньмин не вмешивались, чтобы разоблачить бывших студентов. Что плохого, что студент заработает, а пра-правнучка прослезится от мысли, каким просветленным был ее предок?
— Смотри! — Го Сюйчан потянул подругу куда-то к прилавкам. Там обнаружился столб с уродливыми масками. Каждая вторая страшнее предыдущей, будто их делал слепой или маленький ребенок. Друзья принялись снимать маски по одной, разглядывать и гадать, кого же тут изображают.
– Это тигр, тигр! Неужели не понятно! — сердился хозяин поразительной лавки. – Примерьте! Вам очень идет!
– Да в ней меня даже я испугаюсь! — рассмеялся Го Сюйчан.
– Так в этом все и дело, — не растерялся торговец. — Эта маска отпугнет от вас самых свирепых злых духов! Даже злобного хоу севера!
– Ты кого злобным назвал?! — мгновенно рассвирепела Лю Гуаньмин, и Го Сюйчан поспешил уволочь ее. Ему пришлось приложить немало сил и красноречия, чтобы сохранить лавку и здоровье неосторожному горожанину.
– Смотри, какие рыбки!
Рыбки были чудесными: ярко-красными, с белыми пятнами, они плавали в кадушке, и их хвосты извивались, как водяные драконы. Хозяин предложил поймать рыбку на удачу, тут же зажарить и съесть. Гуаньмин ударила в воду и выхватила одну из рыбок, зажав в кулаке. Кто-то из посетителей захлопал в ладоши, но большинство уставились с испуганными лицами, мамочки поспешили закрыть глаза своим дочерям, а молодые люди попятились: вдруг эта свирепая барышня пришла на праздник, чтобы украсть себе мужа.
— Ты такая быстрая! — восхитился Го Сюйчан. — Давай не будем ее жарить.
— Конечно не будем!
Друзья купили себе по конфете и один глиняный стакан. Запустили рыбку в воду и, довольные, пошли дальше. Го Сюйчан еще ни разу не был на такой большой ярмарке: все три года он усердно учился, чтобы не отставать от товарищей, которые были на десять, а то и двадцать лет его старше, и почти не покидал стен академии. Там же, где он вырос, на ярмарках было не так интересно. Там продавали овощи, рис, чучела. Счастье, если приезжал странствующий торговец диковинами. Тогда можно было послушать удивительные рассказы, большая часть которых, конечно, оказывалась диким враньем. Стоило о них упомянуть, и домашний учитель свирепел и грозился рассказать отцу — и рассказывал. Отец присылал из столицы длинные письма, где разъяснял младшему сыну, что нужно больше учиться, а не ходить по ярмаркам, тем более, не слушать всякие бредни и… Словом, жизнь в провинции была ужасно скучной и бледной.
— Только глянь! — поразилась Лю Гуаньмин. — Они танцуют прямо на улице!
Девушки из увеселительного дома, в ярких бирюзово-красных нарядах, с нежным шалями на руках и изящными заколками в волосах, выступали на тесном деревянном помосте, сколоченном наспех. Искусство танцовщиц было так совершенно, что они не задевали друг друга и не путались шалями. Будто игрушечные феи, вырезанные небожителем, они скользили по доскам, оттопыренные попы мерно покачивались в такт музыке, бесстыдно выставленные ножки манили взгляды. Го Сюйчан протиснулся между мужчинами и с блаженной улыбкой положил локти на ограждение, которым хозяйка обнесла сцену..
— Какие они красивые, — признал пятый сын министра и зааплодировал так искренне, что походил на щенка, которому дали косточку.
— Это же их работа, — хмыкнула Лю Гуаньмин. — Не знала, что тебе нравятся такие.
— Какие? — приподнял брови Го Сюйчан.
— Бесстыдные.
— Что?...
– Зачем я только тебе показала, — фыркнула девушка, отодвинула плечом ближайшего воздыхателя — тот даже не заметил, кому уступил дорогу: оба глаза его сверкали жаждой и следили за шалями и ножками — и направилась вниз по улице.
Го Сюйчан с трудом догнал подругу и довольно долго уговаривал не обижаться. И веер ей подарил, и новый платок, и только воздушный змей смягчил гордое сердце третьей дочери генерала.
– Ладно. Ты прощен, — сообщила она. — Идем запускать змея.
Однако в толчее пирующих улиц было невозможно хорошенько разбежаться. И поэтому друзья стали озираться в поисках какой-нибудь свободной крыши. Ничего подходящего не попадалось: все крыши были заняты парочками, которые держались за руки, обнимались и даже целовались, пока на них никто не смотрит. Девушки делали испуганные лица и хватались за парней, парни делали вид, что им не страшно, и крепче прижимали к себе девушек.
— Кажется, весь город пожениться собрался? — поразилась Лю Гуаньмин.
— Ну, и что? А ты разве замуж не хочешь?
Го Сюйчан с завистью посмотрел на рослого парня в дырявой рубахе, который болтал пятками от удовольствия и приминал растопыренными пальцами грудь своей невесты, девушка млела от удовольствия и подставляла губы для поцелуя. Гуаньмин чувсвительно толкнула друга под ребра, тот опомнился и пошел дальше в поисках места, чтобы запустить змея. Однако приятное видение не оставляло, и юноша продолжил размышления:
— Жениться, по-моему, это так хорошо!
– Да чего хорошего? — буркнула Лю Гуаньмин, которая от брака отца и матери видела только три плюса: ее старших братьев и себя. Все остальное ее только раздражало или вызывало брезгливость. Особенно то, как мать и наложница все время ругались друг с другом и дрожали и лебезили перед отцом. Он говорил, что они просто показывают свою любовь…
— Женатые могут обниматься, и целоваться, и все делать вместе, — мечтательным голосом ответил Го Сюйчан, и Гуаньмин презрительно фыркнула, юношу это не смутило. — Я бы обнимал и целовал свою жену каждый день. И я бы заботился о ней. Я бы покупал ей украшения, и мы бы вместе читали разные красивые песни, и я бы сочинял для нее стихи. А когда у нас родятся дети, я буду их баловать. И много-много носить на руках. И целовать в их пухлые щечки. Я каждый день буду покупать им сладости и носить на руках. И у нас будет много кроликов, и собаки, и кошки, и уродливая смешная черепаха. А когда они подрастут, я буду покупать своим девочкам ленты, я каждый день буду покупать им красивые ленты, а на каждый праздник у них будет новая одежда, каждый раз наряднее прежней. А когда подрастут мальчики, я буду учить их сражаться на мечах и ездить верхом…
Лю Гуаньмин слушала, открыв рот: она и не предполагала, что ее друг такой фантазер. Откуда у него возьмется столько денег? Он же пятый сын, у него даже павильона своего нет в имении отца. Ему придется долго трудиться, чтобы заработать хотя бы на приличную одежду себе. А первое время он будет жить в казарме или прямо при департаменте, где он будет служить. И верхом он ездить не умеет… Заслушавшись друга и погрузившись в собственные мысли, Лю перестала смотреть на дорогу и врезалась в чью-то спину.
– А ну посторонись! — потребовала дочь генерала и тут же пожалела, зажала рот ладонями, подавилась воздухом и присела в таком изысканном поклоне, что императорский распорядитель праздников, и тот не нашел бы, к чему придраться.
— Так вот, чем занимаются два моих лучших ученика, пока я тружусь, развлекая приглашенных гостей, — строгим мягким голосом проговорил наставник Ли, и легкий ветерок раздул ленты, спускавшиеся от высокого пучка с заколкой из слоновой кости.
— Учитель, — поклонился Го Сюйчан. — Не сердитесь на Лю Гуаньмин.
— Я ведь уже не ваша ученица, — с вызовом подняла подбородок девушка, колени ее при этом дрожали, правда, не от страха, а совсем от иного чувства. — Я даже не ваша выпускница. Моего имени…
— Кто посмеет сказать, что ты не моя выпускница? — серьезно спросил наставник. — Разве я произвожу впечатление мошенника, что принимал оплату три года и не обучал третью дочь генерала?
Лю Гуаньмин смешалась и потупилась, Го Сюйчан еще раз поклонился и повторил:
— Не сердитесь на Лю Гуаньмин.
— Моего имени даже нет в рулоне, — пробормотала дочь генерала, и ее глаза наполнились предательскими слезами. Наставник смотрел на нее очень внимательно, по лицу его было трудно прочитать, что он думает, но Го Сюйчану показалось, что учитель сочувствует Гуаньмин.
— Я виноват в этом, — произнес Ли. Девушка вздрогнула и подняла на него красные глаза. Го Сюйчан опешил и придержал рукой челюсть: никто еще не слышал, чтобы великий наставник извинялся перед учеником. — Но ты не должна винить меня в этом. Хорошо? Что это у тебя?
Он выхватил игрушку из рук Гуаньмин и оглядел со всех сторон.
— Это змей… Но тут его невозможно запустить, — проговорила непослушными губами Лю Гуаньмин.
— Разве?
Ли вскинул руку — змей взвился над крышами и устремился к самым облакам, танцуя и меняя направление, и когда змей достиг самой высокой точки, небо вспыхнуло алыми брызгами фейерверка. Наставник Ли подергивал за нитку, чтобы змей продолжал летать и кружиться, Го Сюйчан тыкал в направлении змея пальцем и громко восхищался мастерством учителя, а третья дочь генерала, сжав стакан с рыбкой, не могла оторваться от прекрасного мужчины в белых одеяниях: его веселый взгляд был устремлен к небесам, в глазах отражались фейерверки, и весь он казался воплощением бога радости Си-Шэнь.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 03.02.2026