Как и обещал наставник, вскоре на стене экзаменационного двора появился длинный список с двадцатью тысячами имен. Несколько дней это место было свидетелем жестоких драм и горячих слез радости. Те, кто сдал экзамен, громко кричали и спешили объявить столице о своем возвышении. Никто из этих счастливчиков и не думал вспоминать, что впереди распределительная комиссия и тяготы ежедневной работы. Те же, кто провалился, стенали и даже рвали на себе одежду: многие из них вложили последние деньги в образование, и теперь им предстояло нищенствовать или наниматься на самую грязную работу, поскольку хорошие места в столице были уже заняты. Бывали и те, кто обвинял ученых в предвзятости. Среди них были несколько выпускников академии Белого лотоса. Правда, возмущались они не своими результатами, с ними все было отлично, а тем, что среди двадцати тысяч имен не было одного — Лю Гуаньмин. Девушка в отцовском имении громко чихала в такие моменты и жаловалась на пыль.
Долго ли коротко ли, но усталость, голод и городская стража уменьшили пыл в сердцах претендентов. Таверны и дома увеселений заполнились пирующими и горюющими. То же сделали тюрьмы. Вчерашние студенты попадали в узилища за дебоширство, долги перед питейными и игорными заведениями, а кое-кто специально совершал мелкое преступление, чтобы получить крышу над головой и какую-никакую еду. Все это было привычным для столицы и окрестностей экзаменационного двора. А вот для Го Сюйчана было в диковинку. Он приехал в город три года назад, когда улицы были уже пусты и тихи. Теперь же он не знал, куда и податься: в дом увеселений, в таверну, в гости к другу или вообще взять пипу и медитировать на утесе, как наставник Ли на одной из картин. Везде было шумно, весело и беззаботно, повсюду кричали здравия учителям, родителям, министерству просвещения, Небесам и его величеству. И, возможно, министр Го лишился бы пятого сына, поскольку тот сорвался бы с утеса и утонул в бурной холодной речке вместе с краденым музыкальным инструментом… Но юношу перехватил помощник учителя Ли.
— Ты же Го Сюйчан, выпускник третьего класса!
– Да, это я! Вы меня помните!
– Конечно помню! — надул ноздри помощник, отчего стал похож на кабана. — Еще на прошлой неделе я порол тебя за невыученный урок!
– Да! — обрадовался Го Сюйчан. – Хотите выпороть меня еще раз? Я не против! Я готов!
– Хватит паясничать! – прикрикнул учитель, больно схватил будущего чиновника за локоть и оттащил в сторону с дороги. – Тебе здесь не место! Иди в академию и помоги с праздником!
В академии Белого лотоса неизменно устраивали большой пир для выпускников, которые успешно прошли испытания. С организацией помогали все. А на сам праздник приглашались князья и высшие чиновники. Беседуя с выпускниками и приятно проводя время, они могли выбрать себе доверенных исполнителей, расторопных подчиненных и приглядеться к будущим конкурентам.
Го Сюйчан сразу же включился в подготовку праздника: рисовал, писал пожелания, развешивал полотна и банты, таскал и натирал мебель. За суетой и воодушевлением он не заметил, что кое-кого не хватает. Он пришел в себя, только когда один из однокашников хмуро заметил:
— Эту царапину ничем не заполируешь! Наверняка ее оставила Лю Гуаньмин. Вот и мучилась бы с ней сама!
– А где она? – поразился Го Сюйчан.
– Да вот же! Огромная! — воскликнул мужчина и указал на глубокую царапину на столе из чудного светлого ясеня.
– Нет же, где Лю Гуаньмин?
– Да кто ж ее знает! Прохлаждается где-нибудь! Она же любимая дочь хоу севера! Разве будет она руки марать?
– Раньше марала, – заметил Го Сюйчан. – А ты слышал? Как она сдала экзамен?
Мужчина не знал, и вообще его волновала только царапина. Вдруг за этот стол сядет сам министр Го, а ему доложат, кто протирал его стол, и тогда обвинения в грубости не избежать! Карьера провалится, не начавшись, а дома жена и дети, и все хотят есть… Го Сюйчан посочувствовал однокашнику и покинул доврик, чтобы позадавать вопросы. Не прошло и двадцати минут, как юный Го узнал, что имени Гуань-эр не было в рулоне — она не могла присутствовать на празднике Благоденствия — пожелай она помогать с праздником, не избежать ей колких насмешек и подлых подножек! Го Сюйчан рассердился и даже нахмурился, но в эту минуту помощник учителя обвинил его в тунеядстве и заставил переносить ширмы из залов во двор.
В эти же дни в доме генерала Лю царило оживление, похожее на яростную панику, когда люди давят друг друга и сбрасывают с мостов, застревают в тесных коридорах и задыхаются насмерть. Дело в том, что впервые за два года должен был приехать глава дома Лю, грозный и непобедимый хоу севера, трижды отказавшийся от поста военного министра и отрубивший себе мизинец на левой руке в знак вечной верности императору. Обе старшие женщины, его жена и наложница, дрожали каждой жилкой и лезли вон из кожи, чтобы показать генералу, кто сделал для хозяйства больше, чьи дети прилежнее, красивее и благодарнее. К несчастью для жены, среди ее детей значилась Гуань-эр, девушка, возжелавшая мужской карьеры. А старшие дети, сыновья, оба служили в армии и были далеко – госпожа Го не могла приписать их заслуги себе. От этого госпожа злилась и срывала злость на дочери и няне.
Гуаньмин швырнула об стену очередное зеркало, а затем яростно побросала шпильки — те вонзились в подушку как боевые дротики, в воздух поднялось облако пуха и перьев.
– Кхе! Кхе-кхе, кхе!
– Ты еще кто? — сердито спросила Гуаньмин, отмахиваясь от невесомой помехи и только сильнее закручивая вихри.
– Не маши, не маши, ты так хуже делаешь… Кхе-кхе-кхе….
Девушка, наконец, узнала голос и помогла своему ближайшему другу выбраться из круговорота перьев в соседнюю комнату, где дрожали по углам служанки и грозно поблескивали разбитые черепки посуды.
– Тебя ограбили? — поразился Го Сюйчан.
– Нет, – фыркнула Гуаньмин. – Я просто не в духе.
Она принялась выбирать перья из черных волос друга. Юноша обвел помещение взглядом и протянул: «О-о-о-о-о…» Потом чихнул и спросил:
– Я слышал, твой отец приезжает. Разве ты не должна радоваться? Ты говорила, он всегда привозит тебе самые диковинные подарки.
– Я рада отцу. Но моя мать свихнулась. Она довела меня!
– А…
Го Сюйчан хотел напомнить о трех неукротимых добродетелях, которым их учил наставник Ли: смирение, скромность и тихое поведение. Но вовремя сообразил, что можно и живым не выбраться из генеральского дома.
– Что «ааа»? – переспросила Гуаньмин, вынимая последнее перышко, застрявшее в затейливой серебряной заколке, и сдувая с кончиков пальцев.
— А когда твой отец приезжает? Сегодня?
– Его задержали какие-то дела. Приедет завтра. И ме…
– Отлично! Тогда пойдем со мной! И не будем мешать милым девушкам возвращать пристойный вид этой комнате. И той… И вообще всем комнатам.
– Куда пойдем?? – удивилась Гуаньмин и только теперь обратила внимание, что ее друг одет как на княжескую свадьбу.
Причесан волосок к волоску, вместо юношеской шпильки — заколка, а уж ханьфу — явно не один месяц белошвейки трудились.
– Оценила, наконец? – хмыкнул Го Сюйчан и покружился. Даже самые напуганные девушки в углах вытянули шеи, чтобы лучше рассмотреть молодого господина. – Как тебе?
– Свататься идешь, а меня за компанию решил позвать? – предположила Гуаньмин, и юноша оступился от удивления и разочарования. – Что, страшно одному?
– Да нет же! Я за тобой пришел! В академии праздник.
– Знаю. Я не хочу идти! – вздернула нос Гуаньмин.
– Я тоже!
Девушка опустила руки и несколько раз моргнула, как будто плохо расслышала. Потом глубоко задумалась, а затем подскочила к другу и так крепко обняла, что у того косточки захрустели. Он закряхтел, застонал и попросил пощады — Гуаньмин отступила.
– Так куда же ты собрался в таком наряде?
– Сама подумай. В академии Лотоса праздник. Значит, в городе будет ярмарка, хорошая еда и фейерверки! Это будет гораздо веселее, чем бренчать на гуцине и в компании старых зануд!
– Ты прав! — возликовала Гуаньмин. – Подожди, я мигом оденусь!
С грохотом, какой могли бы поднять пара отрядов кавалерии, девушка побежала в гардеробную. Служанки, присев перед юным господином в благоговейном поклоне, засеменили туда же. Им наконец-то удастся выполнить приказ старшей госпожи: облачить барышню в красивое платье и причесать по-взрослому. Сюйчан усмехнулся и поддел носком сапога ближайший черепок дорогой фарфоровой вазы. «Меня бы за такую выходку… – Юноша попытался представить, как громит отцовское имущество, и содрогнулся от ужаса. – Никогда!»
– Кто-нибудь! Приберите здесь, пожалуйста.
Откуда-то из стены появились мальчики, расстелили мешки и принялись ловко собирать осколки, деловито переговариваясь. Время от времени они передавали черепки друг другу: «Этот сюда подойдет. А такой у тебя есть?» Понаблюдав, Сюйчан подозвал одного из мальчиков и спросил:
– Зачем вы обмениваетесь?
– Чтобы они потом лучше склеились.
– Склеились?
– Конечно. Целых ваз на барышню не напасешься!
Мальчик коротко поклонился и вернулся к работе. Го Сюйчан хотел было помочь, но его попросили не мешать. Оставалось только любоваться хаосом, размышляя о том, что так будет выглядеть мир, если демоны восстанут и уничтожат Сердце пустоши…
Наконец, Лю Гуаньмин вышла из комнаты. Сюйчан всплеснул руками и горестно воскликнул:
– Как ты могла! Ни одна девушка не захочет смотреть на меня!
– Неужели так плохо? – засомневалась Гуаньмин и стала себя оглядывать. Девушки мгновенно принесли зеркало, и дочь генерала осмотрела еще и отражение.
– Наоборот, – широко улыбнулся Го Сюйчан. – Ты так красива, что я и тенью быть твоей не достоин. Я теперь выгляжу уродливо и жалко!
Гуаньмин, наконец, поняла и от души рассмеялась. Сюйчан наблюдал за ней с мягкой улыбкой. Он был горд собой. В эту минуту, вместо того чтобы злиться и плакать из-за рулона и праздника Благоденствия, его подруга смеялась и беззаботно махала рукой как веером. Это ли не победа, достойная мужчины?
– Конечно. Целых ваз на барышню не напасешься!
Мальчик коротко поклонился и вернулся к работе. Го Сюйчан хотел было помочь, но его попросили не мешать. Оставалось только любоваться хаосом, размышляя о том, что так будет выглядеть мир, если демоны восстанут и уничтожат Сердце пустоши…
Наконец, Лю Гуаньмин вышла из комнаты. Сюйчан всплеснул руками и горестно воскликнул:
– Как ты могла! Ни одна девушка не захочет смотреть на меня!
– Неужели так плохо? – засомневалась Гуаньмин и стала себя оглядывать. Девушки мгновенно принесли зеркало, и дочь генерала осмотрела еще и отражение.
– Наоборот, – широко улыбнулся Го Сюйчан. – Ты так красива, что я и тенью быть твоей не достоин. Я теперь выгляжу уродливо и жалко!
Гуаньмин, наконец, поняла и от души рассмеялась. Сюйчан наблюдал за ней с мягкой улыбкой. Он был горд собой. В эту минуту, вместо того чтобы злиться и плакать из-за рулона и праздника Благоденствия, его подруга смеялась и беззаботно махала рукой как веером. Это ли не победа, достойная мужчины?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 03.02.2026