Дорога становилась все труднее, дважды на повозку нападали разбойники, но охрана отпугивала их, лишь однажды людям Лю пришлось обнажить оружие. Сяопанг ранил главаря, и шайка разбежалась. Лето как будто закончилось, воздух стал густым и влажным. В низинах до позднего утра клубился туман, днем становилось жарко до невозможного, а ночной воздух был холодным и сырым. Невозможно было выбрать одежду по погоде — многие из слуг подхватили простуду, даже несколько стражников хлюпали носами. Учитель Ли отпаивал всех женьшеневым супом и велел есть больше острого.
Еще через несколько дней лошадям опустили чересседельники и обвязали ноги*, а людям приказали быть вдвойне внимательными: теперь земля шла только вверх. Ночью выпадала густая роса, утром густые испарения поднимались от земли, а днем нещадное солнце и тучи мух набрасывались на путников.
Видя, как падает настроение товарищей, учитель Ли глубоко задумался. Он вышел на облучок и поехал рядом с возницей, вглядываясь в лес и белые пухлые облака. На привале ученый предложил Лю Сяопангу и Лю Гуаньмин:
— Давайте задержимся здесь и хорошенько поохотимся. Я заметил некоторую дичь. Нам не помешает подкрепиться, пополнить запасы. Заодно отпразднуем мой день рождения.
— Разве ваш день рождения в седьмом месяце?
— Конечно. Ты не знала?
— Но в академии мы отмечали его в десятый месяц!
— Это официальный день рождения, чтобы я мог отпраздновать его с учениками. А на самом деле я родился в седьмом месяце.
— Тогда… Что вам подарить?
— Позже-позже, — отмахнулся ученый и перешел к обсуждению насущных дел: где разбить лагерь, кого взять на охоту и в какую сторону послать разведчиков. Стража и слуги, предвкушая веселье и свежее мясо, воодушевились. За час лагерь был собран, а пятеро стражников выдвинулись в лес, чтобы разведать самые богатые местечки. Гуаньмин срочно стругала лук и натягивала тетиву для Го Сюйчана и учителя Ли: оба академика не взяли с собой оружия, полагаясь на защиту стражи.
— Нашли! Нашли! — прибежали в горящими глазами разведчики, и лагерь преобразился. Мужчины стали молчаливыми и собранными, повар и Монтян занялись травами и овощами, которые должны были стать дополнением к богатому ужину. Сяопанг и Лю Гуаньмин, оба опытные в делах охоты, возглавили отряд и отдавали распоряжения короткими фразами. Все это немного напоминало приготовление к бою, как его описывают в книгах и легендах.
Загонщики ушли на дальний конец леса, охотники выпрямились в седлах и приготовили оружие. В этот раз сырой воздух не утомлял, а пьянил и слегка кружил голову. Деревья, окутанные мхом как мягкой мантией, взмывали вверх и окружали людей, как древние стражи или лесные ведьмы. Солнечные пятна играли в чехарду с тенями и мелькали как маленькие бесы. Гуаньмин улыбнулась, и ее улыбка была похожа на оскал кота, заметившего мышь.
Охотники медленно продвигались вперед, цепко вглядываясь в тени и вслушиваясь. Крики и шум, которые издавали восемь загонщиков, стали отчетливей, приближались. Вдруг птица вырвалась из густых зарослей и пронеслась в десяти шагах от Го Сюйчана — юноша спустил тетиву. Стрела с сухим стуком вонзилась в дерево.
— Ничего, — утешила Гуаньмин и добавила: — Я следующая.
Девушка приготовилась бить в воздух, но тут охотники услышали топот — кто-то большой ломился через чащу. Ветки трещали и ломались под натиском мощного тела. Го Сюйчан и наставник Ли опасливо переглянулись и окликнули третью дочь генерала, но та только цыкнула, призывая к тишине. Сяопанг стал распоряжаться, меняя расположение людей так, чтобы они успели отскочить, если Лю Гуаньмин промахнется. Слуга, державший под уздцы коня Го Сюйчана, отошел на солидное расстояние, догадавшись, что всадник совершенно неопытен.
Из зарослей выскочил огромный кабан, глаза его были налиты кровью. Шесть стрел одновременно слетели с луков — зверь, не чувствуя боли, ринулся дальше.
— Берегись! В сторону!
— Ну, уж нет! Я не останусь без ужина!
Конь Лю Гуаньмин шарахнулся, девушка натянула поводья — конь вздыбился, норовя скинуть наездницу. Гуаньмин закричала от ярости и ударила животное луком, заставляя подчиниться. Конь захрапел, но поддался и двинулся за зверем. Кабан, пронзенный несколькими стрелами, пытался уйти, потом развернулся и бросился в новую атаку, чтобы поддеть клыками брюхо коня. Гуаньмин ушла в сторону — кабан проскочил мимо. Девушка вскинула лук и спустила тетиву, развернувшись в седле. Стрела вошла под лопатку зверя. Раздался рев, еще несколько шагов животное проскакало, разбрызгивая кровь, и рухнуло в лесной подстил. Гуаньмин спешилась, на ходу доставая тяжелый тесак, и нанесла последний удар.
— Отличная охота, — признал Лю Сяопанг, спрыгивая с седла на землю. — Похоже, неудачи больше вас не преследуют.
— Они и не преследовали, — сердито отозвалась третья дочь генерала. — Зови людей. Займитесь тушей. У нас будет нормальный ужин!
— Да, госпожа!
— Ты в порядке? — пешим подбежал Го Сюйчан, не сразу отыскавший в лесу подругу, ринувшуюся за раненым кабаном. Юноша оглядел девушку со всех сторон, проверяя, нет ли крови.
— Я в порядке, в порядке. У нас будет нормальное мясо на ужин.
— Ты потрясающая, — восхитился, наконец, Го Сюйчан. — Я думал, ты умеешь только на мечах сражаться.
— В отличие от твоего отца, сюнди, мой — не чиновник и совершенно не умеет ценить спокойное время за книгами. Наши прогулки всегда превращаются в соревнование или охоту. Такой уж характер у генерала Лю. Любя его всем сердцем, разве могла я не стремиться преуспеть в близких ему занятиях?
— А, — только и протянул Го Сюйчан, поражаясь витиеватой речи, которая не посрамила бы и придворную даму, а для прямолинейной и вспыльчивой Гуань-эр была чем-то неслыханным.
— Ты так рисковала! — подоспел запыхавшийся наставник. Его конь, испугавшись грозного лесного зверя, кинулся опрометью прочь, и далеко не сразу подчинился узде. Теперь ученый выглядел почти жалко, со сбитым дыханием, листьями и веточками, застрявшими в волосах. — Ты цела?
— Да, учитель, — скромно улыбнулась Лю Гуаньмин и спрятала окровавленный тесак в ножны. — У вас что-то в волосах… Давайте помогу.
Ли вскинул руку, наткнулся на мусор и осознал, как выглядит, но не подал виду, только поправил одежду на груди.
— Не стоит, не стоит. Я сам. Просто причешусь, пока слуги разделывают мясо.
— Так вы не сомневаетесь, что я завалила кабана? — радостно хлопнула в ладоши Лю Гуаньмин.
— Ну. Если ты жива, то враг убит, другого ты не допустила бы.
— Точно, — поддержал Го Сюйчан, — гналась бы за ним до Ханчжоу.
— А! — неопределенно воскликнула третья дочь генерала, прыжком взлетела в седло и двинулась в сторону лагеря.
— А ты не пострадал? — спросил ученый у Го Сюйчана. — Где твой конь?
— Все в порядке. Благодаря учебе в академии я научился немного держаться в седле. И возница мне попался очень разумный.
— Да, по нему сразу видно, что он толковый. Ну, идем, идем в лагерь.
— Да!
Вскоре лагерь наполнился суетой и голосами, как и накануне, однако настроение теперь было иным: все расслабились и занялись внешним видом, чтобы предстать на пиру красивыми. Постарались и академики. Ученый Ли достал из подседельных сумок свое знаменитое одеяние из вышитого шелка и веер из слоновой кости, Го Сюйчан сменил одеяние даоса на то изумительное платье, в котором гулял с Гуаньмин на празднике, а третья дочь генерала поразила всех, представ в образе прекрасной женщины-воительницы в красном бянфу**, с черным широким поясом, подчеркивающим талию, и с волосами, собранными в высокий хвост, наподобие юношеского, но скрепленного изысканной шпилькой с красным нефритом.
— Почему ты одета на мужской манер? — недовольно прогундосил Го Сюйчан и легонько толкнул подругу.
— Потому что мы как бы в военном лагере, балда. И вообще, ты единственный, кому не нравится. Остальные глаз оторвать не могут.
— Верно, поверить своим глазам не могут, что ты так вызывающе оделась.
— Глупости! Учитель Ли! Как вам мой наряд?!
— Хорошо-хорошо, — примирительно улыбнулся наставник. — А как вам мой наряд?
Го и Лю выразили свое восхищение бурными овациями. Между тем повар уже водрузил мясо на вертелы, а стража и слуги уже подтягивались к столам, кто-то уже наливал чай, а кто-то вино. Наставник Ли на правах старшего вышел в круг из повозок и столов и похлопал веером по ладони, призывая к тишине.
— Друзья. Сегодня нам улыбнулась удача. И это добрый знак! Наша отважная и меткая Лю Гуаньмин, — ученый сделал паузу и широким жестом указал на девушку, так что все взгляды обратились на нее, — достойна похвалы и восхищения. Именно она застрелила этого огромного зверя! — Раздались аплодисменты и одобрительные крики. — К сожалению, я не видел, как это произошло. Кто же расскажет мне в подробностях об этом легендарном сражении?
Ли обвел собравшихся веером, но никто не решался встать в круг и взять слово, тогда в центр вышел Го Сюйчан и поведал — совсем немного приукрасив — о внезапном появлении, налитых кровью глазах, о том, как дюжина стрел не смогла свалить исполина и как бесстрашная Лю Гуаньмин преследовала зверя и победила.
— На славу нашим животам! — заключил Го Сюйчан. — Чтобы все мы хорошо покушали сегодня!
Люди рассмеялись такой концовке и радостно захлопали в ладоши, признавая талант рассказчика и радуясь сытному ужину. Затем Ли стал по очереди подходить к каждому и спрашивать о разных приключениях, смешных или требовавших воли и терпения. Пересказывая все, что случилось с ними за долгие месяцы путешествия, люди осознали, какой огромный путь прошли, и что был он не только тяжелым, но и незабываемым. В нем было место и тоске, и смеху, и страху, и восторгу.
— Учитель Ли, — вмешался Сяопанг, — я слышал, будто у вас в академии есть какой-то особый рецепт приготовления мяса. Поделитесь с нами?
— Верно, верно, — улыбнулся наставник. — Рацион в академии довольно однообразный. Продуктов закупают много и едят их долго. Иной раз, видеть уже не можешь мясо, так хочется рыбки, а ее завезут только на следующей неделе. Вот поэтому я и придумываю разные способы, чтобы разнообразить вкус. Никакого секрета тут нет. Обычные специи.
— Покажите, покажите! — попросили с разных сторон, а повар даже подошел с коробкой специй и поклонился.
— Ну, хорошо, хорошо. Вижу, я наскучил вам. Пойду и помолчу у вертелов.
Люди рассмеялись и одобрили такое решение. Некоторое время шло обычное общение, кто-то молча жевал овощи, кто-то тянул шею, принюхиваясь к мясу, кто-то придремал. Лю стоял рядом с поваром и рассказывал, как получает разные вкусы из одних и тех же продуктов, слуга внимательно слушал и запоминал.
— Ва… Я так устал готовить одно и то же. Ненавижу готовить в походах. То ли дело дома, когда всегда можно послать кого-нибудь на рынок и купить рыбку посвежее, краба посочнее. Не нравится капуста из этой бочки, бери из другой. Те лепешки не удались, сейчас же напекут новые! Посуда всегда чистая, сковородок тридцать видов!
— Так много! — с уважением воскликнул Ли.
— А как же. Каждое блюдо своего подхода требует!
Так они обменивались мыслями и чувствами, а мясо наполнялось ароматом и мягкостью, покрывалось румяной корочкой, золотилось, жир стекал и капал на пламя. Люди притихли, вперив взгляды в будущий ужин. Наконец, повар проткнул поджаренный бок длинной тонкой палочкой и объявил:
— Готово!
Лагерь огласился воплями, так они не ликовали, даже распугав грабителей. Ли и повар стали отрезать и раскладывать куски мяса, на жалея и не оставляя про запас. Каждый получил солидную порцию, даже Монтян на тарелку водрузили кусок, равный мужскому. Девушка пожалела, что успела нахвататься риса и овощей, но твердо решила не сдаваться, пока не съест все до последней крошечки. Рты наполнились сочным мясом и хрустящими овощами, а сердца — счастьем. Каждый нахваливал барышню, повара и наставника. А позже, когда звезды были уже высоко и ночная прохлада сменилась сыростью и холодом, люди разожгли костры поярче и достали музыкальные инструменты: дудочки, флейты, трещотки. Музыка равнин поплыла между горных вершин, проникла в самую толщу южных туманов, отразилась от волн быстрых ручьев и рек.
— Учитель. Я слышала, что вы умеете танцевать с веером, — попросила Лю Гуаньмин, румяная от жара костра, сытной еды и вина. — Почему бы вам не показать нам свое искусство? К музыке и вину, если добавить танец, будет идеально.
Ученый мягко отказался, ссылаясь на тяжесть в животе и преувеличенность слухов, однако люди были настойчивы. Тогда он попросил тишины — и люди разом смолкли. Наставник сходил к подседельным сумкам и, ко всеобщему удивлению, извлек пипу, бережно замотанную в ткань. Он отдал инструмент Го Сюйчану, и тот благоговейно погладил полированные бока и матовый гриф, осторожно коснулся струн и вопросительно взглянул на учителя. Ли предложил одну из тех мелодий, которые они разучивали в академии. И хотя раньше Го и Лю не любили ее, теперь эта песня была самой уместной и правильной. Юный чиновник установил пипу на колене, прикрыл глаза и на память коснулся струн. Наставник Ли вышел в круг. Свет костра окутал его фигуру, проник сквозь шелк и узоры на веере и подсветил их. Будто сам был соткан из света и тепла, учитель стал двигаться, напоминая то о волнах могучих рек, то о сложных поворотах судьбы, то о непоколебимости гор. И к концу люди так растрогались, что многие плакали, а Гуаньмин и вовсе рыдала в голос и громко сморкалась в платок. Когда танцор поклонился, его подхватили и долгие минуты качали и подбрасывали, так что растрепали прическу и одежду, и едва угомонил их Ли и долго еще приводил себя в порядок.
Танцем решили завершить и стали разбредаться по повозкам и палаткам, переговариваясь и улыбаясь. Утром предстояло снова в путь, но теперь людям казалось, что они готовы пройти еще хоть три тысячи ли, не устав и не взгрустнув.
* Ослабили чересседельники и обвязали ноги. Чересседельники — ремни, которые обхватывают лошадь (и проходят через седельце сверху и подбрюшник снизу) и крепятся к оглоблям. Ослабляют их, чтобы хомут (который тоже крепится к оглоблям) не поднимался вверх и не давил на горло и трахею лошади. Ноги лошадям бинтуют, чтобы подстраховать от растяжений сухожилий.
** Бянфу (便服) здесь — форменная или тренировочная одежда с узкими рукавами.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 19.02.2026