*Перевод: **Asfiel**
* *Редактура: **Astarmina*** В этот момент Су Ишуй незаметно поднялся и подошёл к ней, вынул из-за пазухи платочек и протянул. Жаньжань смущённо поспешила принять его и вытерла слёзы, затем с облегчённой улыбкой сказала: — Учитель играет так изумительно, что я заслушалась и растрогалась. Не знаю как так получилось, но я расплакалась. Су Ишуй посмотрел на её заплаканное, влажное лицо, его выражение слегка напряглось. Он опустил голову и спросил: — Когда ты слушала игру, вспомнилось ли тебе что-то? Жаньжань приоткрыла рот, собираясь рассказать о своих фантазиях, промелькнувших в голове, но на пороге слов язык будто сам собой свернул в другое русло: — Просто... было очень трогательно. А ещё — хорошо, что снова расцвели лотосы. Можно сорвать лист, чтобы приготовить курицу в лотосе... Как только она договорила, лицо учителя мгновенно омрачилось, словно покрылось инеем. Вспомнив, что нельзя так откровенно глазеть на учителя, Жаньжань поспешно опустила голову. Тут ей вспомнилась причина, по которой она его искала, и она спросила: — Учитель, а тот алхимический котёл, что вы мне дали... разве это не Девятиоборотный котёл? — она рассказала о своих наблюдениях после того, как протёрла его. В конце нерешительно добавила: — Может, вы случайно приняли его за старый и отдали мне? Су Ишуй с каменным лицом, словно переваривая её слова про курицу в лотосе, всё же спокойно ответил: — Всё равно лежал без дела. Лишь бы ты не подвела этот котёл. Жаньжань поняла: он фактически признал. В сердце тут же вспыхнул огонь: она такая зелёная, а учитель доверил ей лучший котёл! Если она не сумеет создать сотню «возвращающих душу» пилюль, разве это не будет предательством его доверия? До этого она шла по течению, без особой усердности. Но теперь вдруг ощутила порыв полностью измениться! Она торжественно пообещала учителю, что в этот раз будет работать с полным сосредоточением и непременно создаст достойные пилюли. Су Ишуй даже не посмотрел на неё, а молча встал у пруда, глядя на белые, сияющие ледяные лотосы, погружённый в свои мысли. Его спина словно излучала лёгкую тоску... Жаньжань не решилась нарушить его раздумья. Поклонилась и ушла. Теперь, когда третья старшая сестра уже взялась за пилюли «Очищения костного мозга», и ей самой следовало работать денно и нощно, перестав лениться. Перед сверкающим чистотой алхимическим котлом Жаньжань села со скрещёнными ногами, вспоминая наставления учителя о спокойствии сердца. Сначала в ушах ещё слышалось потрескивание огня, но постепенно дыхание и пульсация выровнялись, и посторонние звуки отступили. Рядом Цю Сиэр только что вздремнула и, открыв сонные глаза, невольно посмотрела на Жаньжань — и обомлела. Не то чтобы огонь от котла подсветил её, но лицо младшей сестры словно излучало мягкий свет. В ней было что-то иное, чем обычно, — трудно выразить словами, но вызывало невольное почтение. Цю Сиэр вздохнула: медитация и впрямь меняет человека. Значит, и ей нельзя бездельничать. Она поспешно закрыла глаза и тоже стала дышать ровно, мечтая превратиться в редкостную красавицу, как учитель. Видимо, котёл почувствовал искренность Жаньжань: на этот раз при открытии не пахло паровыми булочками. Она поспешила с готовыми «Пилюлями очищения сердца» к старшему брату. Но Гао Цан замахал руками, будто веером: у него и так всё спокойно, пилюли не нужны. Она протянула второму брату, но тот, натянуто улыбнувшись, сказал, что у него расстройство желудка и лучше не рисковать. Жаньжань поняла: её репутация испорчена. После того как она едва не погубила старшего брата, никто больше не рискнёт пробовать её лекарства. Раз никто не хочет, придётся испытать самой. Пилюля оказалась неожиданно сладкой, с привкусом лотоса. С опаской, она велела Цю Сиэр убрать все сладости из комнаты, чтобы в случае неудачи она не объелась до смерти. Но, к её удивлению, пилюля сработала отлично: день прошёл, а есть совершенно не хотелось. Даже когда она готовила для всех ароматную курицу с бамбуковыми побегами, осталась равнодушна. Для Жаньжань, которая жила ради еды, это было почти печалью. Курицу эту подарили благодарные крестьяне — редкая, коренастая, сочная. Жаньжань заранее ждала этого блюда, специально велела купить сушёные побеги. За столом все ели с аппетитом, даже учитель выпил три миски супа. Лишь Жаньжань сидела безучастно, глядя на кушанья. Старший брат Гао Цан сжалился: — Пилюля очищает сердце, но не должна же она лишать чувства голода! Бай Бошань подхватил: — Я считаю, младшая сестра хоть и слабовата, но в алхимии настоящая чудесница. Каждый раз у неё выходит что-то странное. Но, сестрёнка, впредь не пробуй лекарства сама: если случится беда, всем будет тяжело. Су Ишуй молча ел, расправляясь с половиной курицы. Похоже, она пришлась ему по вкусу. Но, заметив, что второй ученик заигрывает с Жаньжань, он вдруг сказал: — Если у тебя слишком часто сердце сжимается от жалости, значит, кровь и энергия застаиваются. Надо больше тренировать ноги. Завтра... Бай Бошань тут же понял намёк. Учителю явно не нравились заигрывания среди учеников. Поэтому он быстро подхватил его слова, отставил миску и услужливо подлил супа: — Учитель, я просто сказал так, в шутку. Если младшая сестра ошибётся, пусть это будет уроком... Младшая сестра, будь усердна и не заставляй учителя за тебя волноваться. Даже Цю Сиэр, наблюдая за его угодливостью, недовольно зыркнула на него. Поначалу ей казалось, что второй брат утончён и приятен, но со временем она поняла: надёжнее всё же прямодушный старший брат. После ужина Су Ишуй подозвал Жаньжань и повёл её к пруду с лотосами. Он указал на самый пышный цветок в центре и сказал: — Сорви его. Жаньжань послушно поискала лодку. Пруд был глубоким, вплавь туда не доберёшься. Но учитель сказал: — Лодка не нужна. Иди прямо по воде. Она изумлённо посмотрела на пруд: — А на что наступать? — На лотосовые листья. Жаньжань не поняла, насмешка ли это. Листья, пусть и редкие, не могли выдержать вес человека. Она с детства не умела плавать, и, услышав это, онемела. Су Ишуй, заметив её взгляд, чуть усмехнулся и объяснил: — Питание чистой энергией очищает тело, и ци свободно течёт по меридианам. Сейчас, когда ты постишься, самое время учиться лёгкой поступи. Освоишь метод — и сможешь стоять на листьях. Она кивнула с пониманием, но всё равно сомневалась: старшие братья тренировались годами, а её только-только начали учить. — Учись усердно. Ты знаешь, что у нашей школы вражда с Чимэнь. Если Вэй Цзю оправится, он придёт мстить. Ученики не могут каждый раз спасаться лишь твоей угодливой улыбкой. Жаньжань вспомнила, как в лесу смеялась перед врагом, и покрылась стыдом и страхом. Слова учителя вдохновили её. Она переоделась в плотную одежду, чтобы не опозориться в случае падения, вернулась, запомнила формулы лёгкой поступи, села с учителем у пруда, выровняла дыхание — и шагнула на лист... «Плюх!» — и сразу ушла под воду. Учитель вытащил её заклинанием. Мокрая, кашляя, она выдавила: — Может, не учиться этому?.. Он присел и мягко, но твёрдо сказал: — Нет. К счастью, вода в пруду была тёплой. Так она барахталась пять дней подряд. Каждый вечер возвращалась мокрой до нитки. К тому же всё это время держала пост — даже сладкого не хотелось. Жизнь казалась унылой. Сегодня утром учитель, оставив её мокнуть в пруду, сам отправился в город к друзьям. Цю Сиэр пожалела младшую сестру, помогала вытирать волосы и удивлялась: — Жаньжань, за что учитель так мучает тебя? Та посмотрела в зеркало, выпрямила спину и твёрдо сказала: — Он не мучает. Он учит меня! — Ну и чему же ты научилась? Жаньжань с улыбкой ответила: — По крайней мере, я научилась плавать. От постоянных падений она научилась задерживать дыхание и даже освоила «собачий стиль», и теперь плавала вполне уверенно. Но Цю Сиэр вдруг заметила: — Жаньжань, у тебя кожа стала белее и чище, а лицо — яснее. Жаньжань всегда была миловидной, но скорее как простая деревенская красавица. А теперь её красота словно раскрылась: черты не изменились, но всё лицо засияло внутренним светом, глаза стали ярче, кожа — прозрачнее, и от неё исходило неуловимое обаяние, которое притягивало взгляд.
* *Редактура: **Astarmina*** В этот момент Су Ишуй незаметно поднялся и подошёл к ней, вынул из-за пазухи платочек и протянул. Жаньжань смущённо поспешила принять его и вытерла слёзы, затем с облегчённой улыбкой сказала: — Учитель играет так изумительно, что я заслушалась и растрогалась. Не знаю как так получилось, но я расплакалась. Су Ишуй посмотрел на её заплаканное, влажное лицо, его выражение слегка напряглось. Он опустил голову и спросил: — Когда ты слушала игру, вспомнилось ли тебе что-то? Жаньжань приоткрыла рот, собираясь рассказать о своих фантазиях, промелькнувших в голове, но на пороге слов язык будто сам собой свернул в другое русло: — Просто... было очень трогательно. А ещё — хорошо, что снова расцвели лотосы. Можно сорвать лист, чтобы приготовить курицу в лотосе... Как только она договорила, лицо учителя мгновенно омрачилось, словно покрылось инеем. Вспомнив, что нельзя так откровенно глазеть на учителя, Жаньжань поспешно опустила голову. Тут ей вспомнилась причина, по которой она его искала, и она спросила: — Учитель, а тот алхимический котёл, что вы мне дали... разве это не Девятиоборотный котёл? — она рассказала о своих наблюдениях после того, как протёрла его. В конце нерешительно добавила: — Может, вы случайно приняли его за старый и отдали мне? Су Ишуй с каменным лицом, словно переваривая её слова про курицу в лотосе, всё же спокойно ответил: — Всё равно лежал без дела. Лишь бы ты не подвела этот котёл. Жаньжань поняла: он фактически признал. В сердце тут же вспыхнул огонь: она такая зелёная, а учитель доверил ей лучший котёл! Если она не сумеет создать сотню «возвращающих душу» пилюль, разве это не будет предательством его доверия? До этого она шла по течению, без особой усердности. Но теперь вдруг ощутила порыв полностью измениться! Она торжественно пообещала учителю, что в этот раз будет работать с полным сосредоточением и непременно создаст достойные пилюли. Су Ишуй даже не посмотрел на неё, а молча встал у пруда, глядя на белые, сияющие ледяные лотосы, погружённый в свои мысли. Его спина словно излучала лёгкую тоску... Жаньжань не решилась нарушить его раздумья. Поклонилась и ушла. Теперь, когда третья старшая сестра уже взялась за пилюли «Очищения костного мозга», и ей самой следовало работать денно и нощно, перестав лениться. Перед сверкающим чистотой алхимическим котлом Жаньжань села со скрещёнными ногами, вспоминая наставления учителя о спокойствии сердца. Сначала в ушах ещё слышалось потрескивание огня, но постепенно дыхание и пульсация выровнялись, и посторонние звуки отступили. Рядом Цю Сиэр только что вздремнула и, открыв сонные глаза, невольно посмотрела на Жаньжань — и обомлела. Не то чтобы огонь от котла подсветил её, но лицо младшей сестры словно излучало мягкий свет. В ней было что-то иное, чем обычно, — трудно выразить словами, но вызывало невольное почтение. Цю Сиэр вздохнула: медитация и впрямь меняет человека. Значит, и ей нельзя бездельничать. Она поспешно закрыла глаза и тоже стала дышать ровно, мечтая превратиться в редкостную красавицу, как учитель. Видимо, котёл почувствовал искренность Жаньжань: на этот раз при открытии не пахло паровыми булочками. Она поспешила с готовыми «Пилюлями очищения сердца» к старшему брату. Но Гао Цан замахал руками, будто веером: у него и так всё спокойно, пилюли не нужны. Она протянула второму брату, но тот, натянуто улыбнувшись, сказал, что у него расстройство желудка и лучше не рисковать. Жаньжань поняла: её репутация испорчена. После того как она едва не погубила старшего брата, никто больше не рискнёт пробовать её лекарства. Раз никто не хочет, придётся испытать самой. Пилюля оказалась неожиданно сладкой, с привкусом лотоса. С опаской, она велела Цю Сиэр убрать все сладости из комнаты, чтобы в случае неудачи она не объелась до смерти. Но, к её удивлению, пилюля сработала отлично: день прошёл, а есть совершенно не хотелось. Даже когда она готовила для всех ароматную курицу с бамбуковыми побегами, осталась равнодушна. Для Жаньжань, которая жила ради еды, это было почти печалью. Курицу эту подарили благодарные крестьяне — редкая, коренастая, сочная. Жаньжань заранее ждала этого блюда, специально велела купить сушёные побеги. За столом все ели с аппетитом, даже учитель выпил три миски супа. Лишь Жаньжань сидела безучастно, глядя на кушанья. Старший брат Гао Цан сжалился: — Пилюля очищает сердце, но не должна же она лишать чувства голода! Бай Бошань подхватил: — Я считаю, младшая сестра хоть и слабовата, но в алхимии настоящая чудесница. Каждый раз у неё выходит что-то странное. Но, сестрёнка, впредь не пробуй лекарства сама: если случится беда, всем будет тяжело. Су Ишуй молча ел, расправляясь с половиной курицы. Похоже, она пришлась ему по вкусу. Но, заметив, что второй ученик заигрывает с Жаньжань, он вдруг сказал: — Если у тебя слишком часто сердце сжимается от жалости, значит, кровь и энергия застаиваются. Надо больше тренировать ноги. Завтра... Бай Бошань тут же понял намёк. Учителю явно не нравились заигрывания среди учеников. Поэтому он быстро подхватил его слова, отставил миску и услужливо подлил супа: — Учитель, я просто сказал так, в шутку. Если младшая сестра ошибётся, пусть это будет уроком... Младшая сестра, будь усердна и не заставляй учителя за тебя волноваться. Даже Цю Сиэр, наблюдая за его угодливостью, недовольно зыркнула на него. Поначалу ей казалось, что второй брат утончён и приятен, но со временем она поняла: надёжнее всё же прямодушный старший брат. После ужина Су Ишуй подозвал Жаньжань и повёл её к пруду с лотосами. Он указал на самый пышный цветок в центре и сказал: — Сорви его. Жаньжань послушно поискала лодку. Пруд был глубоким, вплавь туда не доберёшься. Но учитель сказал: — Лодка не нужна. Иди прямо по воде. Она изумлённо посмотрела на пруд: — А на что наступать? — На лотосовые листья. Жаньжань не поняла, насмешка ли это. Листья, пусть и редкие, не могли выдержать вес человека. Она с детства не умела плавать, и, услышав это, онемела. Су Ишуй, заметив её взгляд, чуть усмехнулся и объяснил: — Питание чистой энергией очищает тело, и ци свободно течёт по меридианам. Сейчас, когда ты постишься, самое время учиться лёгкой поступи. Освоишь метод — и сможешь стоять на листьях. Она кивнула с пониманием, но всё равно сомневалась: старшие братья тренировались годами, а её только-только начали учить. — Учись усердно. Ты знаешь, что у нашей школы вражда с Чимэнь. Если Вэй Цзю оправится, он придёт мстить. Ученики не могут каждый раз спасаться лишь твоей угодливой улыбкой. Жаньжань вспомнила, как в лесу смеялась перед врагом, и покрылась стыдом и страхом. Слова учителя вдохновили её. Она переоделась в плотную одежду, чтобы не опозориться в случае падения, вернулась, запомнила формулы лёгкой поступи, села с учителем у пруда, выровняла дыхание — и шагнула на лист... «Плюх!» — и сразу ушла под воду. Учитель вытащил её заклинанием. Мокрая, кашляя, она выдавила: — Может, не учиться этому?.. Он присел и мягко, но твёрдо сказал: — Нет. К счастью, вода в пруду была тёплой. Так она барахталась пять дней подряд. Каждый вечер возвращалась мокрой до нитки. К тому же всё это время держала пост — даже сладкого не хотелось. Жизнь казалась унылой. Сегодня утром учитель, оставив её мокнуть в пруду, сам отправился в город к друзьям. Цю Сиэр пожалела младшую сестру, помогала вытирать волосы и удивлялась: — Жаньжань, за что учитель так мучает тебя? Та посмотрела в зеркало, выпрямила спину и твёрдо сказала: — Он не мучает. Он учит меня! — Ну и чему же ты научилась? Жаньжань с улыбкой ответила: — По крайней мере, я научилась плавать. От постоянных падений она научилась задерживать дыхание и даже освоила «собачий стиль», и теперь плавала вполне уверенно. Но Цю Сиэр вдруг заметила: — Жаньжань, у тебя кожа стала белее и чище, а лицо — яснее. Жаньжань всегда была миловидной, но скорее как простая деревенская красавица. А теперь её красота словно раскрылась: черты не изменились, но всё лицо засияло внутренним светом, глаза стали ярче, кожа — прозрачнее, и от неё исходило неуловимое обаяние, которое притягивало взгляд.
Обновлено: 02.02.2026