Да уж, деньги — это лучшее. Лучшее, и никак иначе.
В мире, охваченном Апокалипсисом, на первом месте всегда была еда, но здесь он еще не наступил, поэтому глаза Джиа заблестели, словно в них отразились золотые монеты.
— Ты ведь очень благодарен мне? А? Прямо очень-преочень?
Каллион, слушая этот голос, вновь и вновь настойчиво требующий благодарности, крепко сжал губы, раздумывая, что же ему делать с этой женщиной.
Эйми, прислушивавшаяся к их разговору, вмешалась:
— Это вы оказали ему первую помощь?
Когда Эйми спросила об этом с горящими глазами, Джиа самодовольно задрала нос.
— Ну, можно и так сказать. Я и кровь остановила, и, можно сказать, вытащила его с того света, когда он уже помирать собрался.
— Это потрясающе. Даже если органы не задеты, при такой ране кровопотеря должна была быть огромной.
— Вот именно, вот именно.
Каллион прикрыл рукой лоб, глядя на Джиа, которая делала жесты ладонью, призывая Эйми продолжать хвалить её еще больше.
Видимо, их первая встреча, когда они рычали друг на друга, обнажив клыки, для Джиа уже осталась в далеком прошлом. Она была женщиной, которая удивительно быстро всё забывала и так же быстро восстанавливалась.
— Вы использовали какое-то особенное лекарство?
— Это секрет фирмы.
Джиа отвела взгляд, ведь она не могла просто так показывать вещи из другого мира кому попало.
— Ах… Значит, вы не можете сказать… — расстроенно произнесла Эйми. Как целитель, она не могла не жаждать узнать рецепт средства, столь эффективно останавливающего кровь.
— Хм… Даже если я скажу, ты не сможешь его сделать.
— Что?
— Вот беда.
Джиа и сама хотела бы научить её, но, не имея понятия, как воссоздать кровоостанавливающее средство из другого мира, она в замешательстве посмотрела на Каллиона.
Каллион нахмурился, поймав её взгляд, который словно умолял его что-нибудь придумать.
Только что она хвасталась, желая услышать похвалу, а стоило возникнуть трудностям, как она тут же обратилась к нему.
Его беспокоило будущее Джиа, чьи действия всегда были скорее импульсивными, чем обдуманными.
— Обсудите это… позже, а пока сосредоточьтесь на лечении.
Каллион не понимал, почему его дыхание становится таким тяжелым. Подавив рвущийся наружу вздох, он слегка прикрыл глаза, пока продолжалось спешное лечение.
О чем сейчас думает его наставник? Он совершенно не представлял, как тот отреагирует на эту невероятную историю.
Вскоре он почувствовал, что руки Эйми отстранились — лечение было закончено.
— Какое-то время старайтесь, чтобы вода не попадала на рану. Чтобы предотвратить возможную инфекцию, я буду приносить лекарство трижды в день, так что обязательно принимайте его вовремя.
Завершив все процедуры, Эйми попрощалась и вышла из комнаты.
— Что за человек твой наставник? — спросила Джиа в притихшей гостиной.
Она понимала, что её историю не так-то просто принять, но нужно было поскорее составить план. Нужно было остановить Моррисона, пока он не сделал что-то с похищенными людьми.
Поскольку она дала обещание Рэю, Джиа с нетерпением ждала ответа от Каллиона, который сидел с закрытыми глазами, погруженный в свои мысли.
— Он праведный человек.
— …Это не ответ.
— Что?
— Ты правда думаешь, что человек может оставаться праведным всегда и в любой ситуации?
Джиа почувствовала горечь во рту, словно наелась песка, от того, что ей приходится разрушать его веру в идеального наставника.
Нельзя судить о человеке с первого взгляда, но еще страшнее то, что его нельзя до конца узнать, даже прожив рядом десятки лет.
Ведь человеку проще всего сломаться под гнетом собственного эгоизма.
— То, что ты знаешь, может быть далеко не всем.
— Но мой наставник…
«Не такой человек», — хотел он сказать, но смог ли бы он произнести это до конца? Каллион и сам знал, что мир далеко не так прекрасен, как ему казалось.
Однако он не хотел порочить имя человека, который учил его с самого детства.
— Давайте пока доверимся ему и подождем. Скорее всего, он даст ответ уже сегодня.
Каллион провел рукой по уставшему лицу, больше всех на свете желая, чтобы его прежний наставник и нынешний оказались одним и тем же человеком.
Тот наставник, что в дни его безрассудной юности наставил его на путь истинный. Тот, кто научил его, ради чего стоит обнажать меч. Пусть он останется прежним.
— Давайте еще немного… подождем.
Глядя в его красные глаза, полные твердой веры, Джиа тоже в глубине души пожелала, чтобы этот человек оказался именно таким, каким его считал Каллион.
Когда солнце зашло, Джиа, вернувшись в отведенную ей гостевую комнату и с наслаждением приняв ванну, уселась на мягкую кровать.
Видимо, наставник Каллиона был человеком глубокомысленным — он не показался даже во время ужина.
— И о чем же он так усиленно думает?
Джиа, терпеть не любившая сложности, принялась энергично вытирать полотенцем мокрые волосы.
— А-а-а… Серьезно. Что тут трудного? Мы просто хотим поймать плохого парня, почему всё так усложнять?
С тех пор как она попала в этот мир, ничто не шло по плану, поэтому Джиа в сердцах махнула рукой в пустоту и повалилась на кровать.
— А? Поймать злодея. И мне вернуться домой? Это же выгодно обоим, чего тут мудрить?
Хотя она и понимала их непростые обстоятельства, Джиа было невыносимо терять каждую секунду, и на душе у неё становилось всё тревожнее.
— Фух…
С тяжелым вздохом она уставилась в идеально чистый потолок.
— Я знаю, что всё сложно… Знаю, но…
Она прекрасно понимала их ситуацию, но сомневалась, хватит ли ей самой времени.
Процедуры, законы… Всё это давно рухнуло в её мире. Жизнь в Убежище стала её реальностью. Безжалостное место, где сильные топчут слабых.
Сколько бы они ни пытались поддерживать видимость порядка и человечности, это не могло работать вечно.
Мир того подземелья, где при любой возможности вспыхивали грабежи и насилие, а мораль просто исчезла, стал для Джиа, тогда еще школьницы, всем её миром.
Сила там была и законом, и справедливостью.
Быть слабым означало стать жертвой, и чтобы не голодать, приходилось пахать на износ. Женщины с детьми тайно торговали собой ради еды, а мужчины рисковали жизнями, выходя наружу за припасами.
Снаружи Убежище выглядело пристойно, но внутри оно было подобно грязному болоту.
Ситуация, на которую приходилось закрывать глаза, даже зная правду. Всё это прогнило настолько, что готово было взорваться в любой момент.
И была лишь одна причина, по которой это не пресекалось.
Если бы этот ужасный гнойник лопнул изнутри, Убежищу пришел бы конец. Поэтому верхушка предпочитала не замечать ничего, кроме самых вопиющих случаев.
Придя из такого места, Джиа находила все эти формальности не только утомительными, но и удивительными. Впрочем, когда-то и её прежний мир, до того как рухнуть, был таким же.
Стоило ей воскресить в памяти те шумные, полные жизни времена, как ей почудилось, будто вокруг, словно призрак, проплывает звук проезжающих машин.
Би-и-ип!
Звонкий смех.
Джиа и её подруги, как и все в их возрасте, шли из школы, сцепив руки и перегородив собой узкий переулок.
Машина, сигналящая, чтобы им уступили дорогу, и подруги, поспешно отскакивающие в сторону.
То время, когда они, едва став старшеклассницами, еще не знали страха и весело хохотали, отпуская шуточки, казалось бесконечно далеким «вчера».
— Я проголодалась, может, ттокпокки? Идет?
— Ты что, одержима демоном ттокпокки?
Несмотря на ворчливый голос, подруги, как нечто само собой разумеющееся, направились вместе с Джиа в закусочную.
Стоило открыть дверь, как их окутал теплый пар.
— Только закончили?
— Да, сегодня немного задержались.
— Вам как обычно?
— Ага!
Тетушка из закусочной, глядя на смеющихся школьниц, помешивала черпаком ттокпокки на железном противне.
— Положить побольше?
— Да!
На зеленую пластиковую тарелку натянули одноразовый пакет и выложили гору ярко-красных ттокпокки.
При виде аппетитного блюда все, не сговариваясь, вооружились зубочистками и принялись уплетать за обе щеки.
— Ты же говорила, что не будешь?
— Когда это я такое говорила? Я просто спросила, опять ли мы едим ттокпокки. Вечно ты на меня наговариваешь!
В их разговоре то и дело проскакивали грубые словечки, но в них не было злобы, поэтому подруги лишь смеялись в ответ.
— Принеси бульон.
— Окей.
Когда она зачерпнула полный стакан кипящего бульона от омука, в нос ударил невероятно вкусный, ароматный запах.
Всё это чувствовалось так, будто было только вчера.
Может, это кажется «вчерашним» именно потому, что туда уже не вернуться?
Потолок перед её широко открытыми глазами вдруг поплыл, и одна слезинка сорвалась, скатившись к виску.
— Черт. И зачем я только об этом вспомнила.
После перемещения в этот мир она стала до нелепости сентиментальной.
Увидев, как здесь живут люди, она, похоже, обманула себя надеждой, что сможет вернуться к прежней жизни.
— С какого хрена я вообще разрыдалась.
Джиа посмотрела на тыльную сторону ладони, которой грубо вытирала слезы. Кончик её носа покраснел.
— Уже зажило.
Словно в доказательство того, что она уже не совсем человек, на тыльной стороне ладони мгновенно наросла новая кожа.
Вид этой чистой кожи, на которой не осталось ни следа от раны, заставил её настроение упасть еще ниже.
— Я больше не могу ждать…
С её характером ей хотелось прямо сейчас в одиночку броситься в горы на поиски Моррисона.
Но Каллион просил её подождать.
Поэтому.
Кажется, она сможет подождать еще немного.
С наступлением утра раздался стук в дверь.
— Кто там?
На голос Джиа ответил тонкий, милый голосок:
— Нуна!
— Входи.
Послышались дробные шаги. Рэй, подбежав к ней так быстро, что это почти создавало иллюзию звукового эффекта, с сияющим лицом уставился на Джиа, которая только что закончила умываться.
— Нуна, пойдем завтракать!
— Ладно.
В конце концов, всё, что мы делаем — ради того, чтобы жить и есть, так что надо идти. Джиа охотно поднялась, взяла Рэя за руку и, выйдя из комнаты, увидела Каллиона.
— Ты что тут делаешь?
— Я ждал вас.
— Зашел бы.
— Взрослому мужчине входить в комнату леди… Ха… Неважно. Пойдемте к столу.
Джиа прошла мимо Каллиона, который так и не закончил фразу, и направилась в столовую.
— Что у нас сегодня на завтрак?
— Хочу, чтобы было мясо!
— Я тоже!
Вчерашний роскошный пир в этом мире пришелся Джиа по душе, и она, весело шагая и держа Рэя за руку, шла в сторону столовой.
— О-о… Запах просто убойный…
— Пахнет вкуснятиной!
Каллион потер лоб, глядя на Джиа и Рэя, которые ворвались в столовую, словно люди, голодавшие много дней.
«Нужно привыкнуть».
Дав себе такую установку, он изо всех сил старался сохранять самообладание, хотя его решимость то и дело давала трещину, и поплелся следом.
Кто из них семилетний ребенок, а кто двадцатипятилетняя девушка?
Глядя на двоих людей, которые с восторгом вооружились приборами и уплетали еду за обе щеки, Каллион бессильно опустился на стул.
— Эй, ты тоже ешь быстрее.
— Никто… не собирается отнимать вашу еду.
— Я вообще-то знаю!
— Ешьте помедленнее.
— Что поделать, если это уже привычка.
Джиа, слизнув соус с уголка губ, надулась и отложила приборы, которые держала в обеих руках.
— Ха… Забудьте. Просто ешьте как ели.
Джиа, которой было трудно избавиться от привычки есть в спешке, постоянно оглядываясь, подняла на него понурый взгляд.
Увидев это выражение лица, Каллион почувствовал себя злодеем и неловко кашлянул.
— Говорят же, что даже собаку не трогают, пока она ест…
— Прошу прощения.
Обновлено: 08.04.2026