На следующее утро начальник уезда, изучив краткий доклад ловчих, велел всем удалиться. Рядом остался лишь его верный адъютант.
Лицо чиновника то бледнело, то наливалось краской. Он с силой хлопнул ладонью по столу:
— Хм! За одну ночь – пять пожаров и почти сотня убитых! Головы похищены! Они что, совсем забыли про Законы Дагань?!
Гнев начальника уезда был оправдан. Столь массовое побоище в его округе означало, что в этом году его аттестация ни при каких условиях не получит оценку «отлично». Если он не схлопочет «неуд» и удержится на уровне «средне», это уже будет поводом для тихой радости.
По правилам Империи, чиновники, слишком часто получающие низкие оценки, подлежали переводу. И это не было горизонтальным перемещением – их отправляли в самую глушь.
Из богатых краев – в бесплодные пустоши, из центральных провинций – на границы. Чем больше «неудов», тем дальше от Ганьяна.
И хотя бойня этой ночи не грозила немедленной опалой, она разом перечеркивала все его достижения за три года, отбрасывая мечты о повышении в далекое будущее.
А в чиновничьем мире тот, кто отстал на шаг, вскоре отстанет на версту.
Советник тем временем неспешно прихлебывал чай, не обращая внимания на терзания своего старого товарища. За долгие годы дружбы он привык к причитаниям начальника уезда, который сейчас больше всего боялся не столько самой трагедии, сколько ее последствий.
— Полно тебе хлебать этот скверный настой, помоги лучше делом! — В сердцах бросил начальник уезда. — Если меня из-за этого дела сошлют в Тьмутаракань, я тебя с собой заберу!
— Помилуйте, сударь, какой же это «ссылка»? В официальных бумагах напишут: «перевод по службе». Я же говорил, что ты недоучка. Сколько ты отвалил золота, чтобы занять это кресло?
— Ли Гаоцзе, хватит пороть чушь! — Вскипел некий Чжан. — Я, Чжан Сюэлинь, признаю: я боюсь темноты, боюсь смерти и боюсь остаться без гроша. Но больше всего я боюсь не получить повышения! Если дело не замять и сверху придет нагоняй, я клянусь – я потащу тебя за собой в ссылку! На три тысячи ли, в самую дикую глушь! Мы! Поедем! Вместе!
— Чжан Сюэлинь, ты столько лет носишь чиновничий халат, а замашки мелкого лавочника так и не вытравил, — Ли Гаоцзе поморщился, но прекратил паясничать. — Убитые – люди из Башни Моросящего Дождя. А Башня, как известно, имеет связи в Ганьяне.
— Сказал – как отрезал, — горько усмехнулся начальник уезда. — Там не просто связи. Я подозреваю, что за ними стоят по-настоящему большие люди…
Советник Ли резким взглядом оборвал его на полуслове. Кто именно стоит за Башней – не их ума дело, и подобные мысли никогда не должны облекаться в слова.
Даже в приватной беседе.
Иначе на следующее утро можно случайно «утонуть» в неглубоком пруду, и некому будет даже тело опознать.
— В последнее время у Башни в Чусяне был конфликт лишь с новым владельцем Торговой палаты Цзюхуа – за его голову назначена награда. Если я не ошибаюсь, виновник ночного погрома – новый приглашенный старейшина палаты, алхимик Мочень.
— Он лишил руки тунчжи Стражи в Черном из Царства Хэнчан, убил Свиреполикого Даоса, занимавшего шестьдесят третье место в Черном списке, а от Чжу Яня оставил лишь голову – остальное тело превратил в фарш. Плотная энергия Ган, мастерское владение мечом, крайняя жестокость… Все приметы сходятся.
Сходятся?
Скорее, виновник даже не потрудился ничего скрывать. Из донесений ловчих Ли Гаоцзе видел образ человека дерзкого, могущественного и абсолютно презирающего любые законы.
— Мочень? — Начальник уезда явно вспомнил это имя. — Тот самый алхимик, что отверг предложение Ци Веньюаня?
В последнее время этот мастер наделал в Чусяне немало шума, даже до ушей Чжан Сюэлиня доходили слухи о нем. Но это лишь усилило гнев чиновника.
— И что с того, что он алхимик?! Какой-то мастер пилюль смеет рушить плоды моих трехлетних трудов?!
«Может, сам сходишь к нему с обвинениями? Посмотрим, останется ли на тебе хоть одно живое место», – подумал советник Ли, но решил не злить работодателя, который платил ему жалованье.
Видя, что Гаоцзе молчит, Чжан Сюэлинь принялся мерить комнату шагами, лихорадочно соображая, кому занести денег, чтобы замять дело.
— Оставь пустые помыслы. Почти сотня трупов… Даже если ты завалишь Ганьян золотом, никто не станет тебя покрывать.
Если бы у Чжан Сюэлиня были такие связи и влияние в столице, он бы не прозябал в кресле начальника уезда. Даже эту должность он получил лишь благодаря протекции своего главного экзаменатора.
Ли Гаоцзе снова просмотрел доклады и данные о Мочене, Шень Цинсюань и Торговой палате. Наконец он поднял голову:
— Хочешь получить повышение?
Глаза Чжан Сюэлиня мгновенно вспыхнули.
— Хочу! Сильнее всего на свете!
Он в два шага оказался рядом с советником:
— На сколько рангов?
«Ну и жадный же ты до власти, мерзавец!» – мысленно выругался Ли Гаоцзе, но скрывать план не стал.
— Погибла сотня человек. Это не скрыть, и никто тебя не защитит. В этом году ты гарантированно получишь «неуд» за профнепригодность – массовая резня в округе есть признак слабости власти.
— Однако… Если сотня мирных жителей гибнет от рук бандита – это позор начальника уезда. Но если начальник уезда раскрывает заговор тайной организации, пробравшейся в город для диверсии, и наносит сокрушительный удар, рубя сплеча – это уже не провал, а великая заслуга.
Советник постучал пальцем по цифрам в докладе. Смерть сотни обывателей – катастрофа.
Но смерть сотни лазутчиков Башни Моросящего Дождя – это блестящая победа.
Друзья по учебе понимали друг друга с полуслова. Чжан Сюэлинь мгновенно уловил суть, но не спешил соглашаться. Он задумался:
— Но за Башней стоят великие люди.
— Каким бы великим ни был человек, пока он в чинах, он обязан играть по правилам двора, — холодно заметил Ли Гаоцзе. — Иначе зачем бы сановнику создавать тайную гильдию убийц на стороне? Некоторые вещи, пока они не на весах, не весят и четырех лянов, а как положишь – и тысячи цзиней мало будет. Осмелится ли он признать, что Башня – его цепные псы?
Разумеется, нет. А раз так, то мстить Чжан Сюэлиню «великий человек» сможет только законными, бюрократическими методами.
— Я немедленно напишу наставнику Гао!
Чжан Сюэлинь мгновенно сориентировался. У него не было армии союзников, но был главный экзаменатор, а у того – свои коллеги.
— Теперь, даже если в столице на меня пойдет навет, бояться нечего. Мы – «Чистый Поток».
Эти двое, конечно, были далеки от идеалов этой фракции, но их наставник принадлежал к ней, а значит, и они входили в этот круг. «Чистый Поток» был не столько союзом праведников, сколько могущественной политической партией.
Когда на одного из своих нападают, партия обязана нанести ответный удар, иначе ее авторитет рухнет. Пока нет формальных нарушений этикета, Чжан Сюэлиня никто не посмеет тронуть.
— Погоди, — Ли Гаоцзе остановил товарища, уже схватившегося за кисть. — Этот отчет принесет тебе оценку «отлично», но до повышения придется ждать еще годы, при этом ты наживешь врага в Ганьяне.
— И что нам делать?
— Мало смертей. Нужно больше голов из Башни Моросящего Дождя. Они должны вымостить твой путь наверх и оставить того сановника без рук и ног в этом регионе. Головы наемников станут твоим пропуском в высшее общество.
В глазах Ли Гаоцзе блеснул холодный расчет:
— Нам нужно договориться с Торговой палатой Цзюхуа. Пусть они убивают, а мы – подметаем следы. Они получат прибыль, а мы – славу. Официально это должно выглядеть как масштабная операция властей по искоренению преступности.
Обновлено: 12.07.2026