Мочень привел в движение Истинную Юань. С кончика его пальца сорвалась струйка очищенной энергии Лихо – он не стал жечь материалы напрямую, но, словно ловкой змеей, проник в канал земного пламени. Подобно опытному кукловоду, он вычленил из него поток алого огня размером с финиковую косточку.
Под его волей пламя, окутанное и прирученное Истинной Юанью, стало мягким и ровным, хотя жар его был способен плавить саму твердь.
Первым в горнило отправился лазурит. Под воздействием запредельной температуры примеси на его поверхности мгновенно испарились, и глубокая синева камня стала кристально чистой.
Следом настала очередь каменного железа. Повинуясь жесту Моченя, Истинная Юань обволокла кусок руды величиной с кулак, испещренный природными прожилками. Темный металл тут же налился багрянцем, а лишняя порода обратилась в сизый дым.
Мочень сосредоточенно контролировал интенсивность жара. В любом ремесле – будь то алхимия или ковка – управление огнем остается базовым и важнейшим навыком. Ошибка здесь карается либо падением качества, либо безвозвратной порчей ресурса.
Когда очистка завершилась, он бросил в пламя основу будущего изделия – крупный обломок нефрита, перемешанный с породой. Огонь Лихо за считанные мгновения выжег всё лишнее, и камень обратился в сияющую опаловую жидкость.
Сделав глубокий вдох, Мочень силой воли поднял в воздух эссенции лазурита и железа. Направляемые его пальцами, три капли расплавленного вещества начали сближаться. Под гнетом жара они переплелись, сплавляясь в единое целое.
В тот же миг он призвал поток воды холодного источника, обрушив его на раскаленный сплав.
Ш-ш-ш!
Раздалось шипение, и комнату заволокло густым паром. Легким взмахом ладони Мочень разогнал туман. Перед ним, паря в воздухе, застыли две безупречные, мерцающие нефритовые подвески.
Форма была готова. Теперь предстояло самое важное – наполнить их энергией.
Этот этап не составил труда. Мочень поочередно влил в одну из подвесок два потока энергии – лазурный и алый. Затем, соединив указательный и средний пальцы, он коснулся нефрита, непрерывным потоком закачивая внутрь энергию «Лазурного Острие».
Двухцветная энергия закружилась внутри, подобно крошечному вихрю. Подвеска жадно поглощала мощь меча и Истинную Юань, пока материал не достиг предела прочности.
— Готово!
Повторив ритуал со второй подвеской, Мочень закончил работу и покинул тихую комнату.
…
Загородная усадьба Цзюхуа. Город Чусян.
Солнце уже клонилось к полудню, когда Мочень, не сдерживая зевка, вернулся в поместье. Единственным его желанием было найти укромный угол и забыться сном.
«Сбор сведений, зачистка киллеров Башни Моросящего Дождя, алхимия, ковка… Скрипт затянулся. Я не смыкал глаз три дня. Тело-то вывезет на баффах, но процессор уже явно перегревается», – меланхолично подумал он.
Едва переступив порог внутреннего двора, Мочень замер, так и не дозевав.
Утренний свет уютно заливал каменный стол в углу сада. За ним, вполголоса беседуя о чем-то своем, сидели Шень Цинсюань и Вень Чжицзинь.
Шень Цинсюань была облачена в жуцюнь с перекрестным воротником алого цвета хайтана, поверх которого была наброшена короткая куртка-баньби абрикосового цвета. Волосы ее украшала лишь скромная жемчужная шпилька-буяо. Эти теплые тона оживляли ее бледное лицо, стирая маску властной главы торговой палаты. Сейчас она походила не на грозную бизнес-леди, а на благородную барышню, вышедшую на прогулку.
Вень Чжицзинь же осталась верна себе: светло-изумрудный костюм для тренировок с узкими рукавами и волосы, убранные в строгий одиночный пучок с деревянной шпилькой. Такая одежда не стесняла движений – очевидно, девушка готовилась к практике. Она сосредоточенно слушала собеседницу, сжимая в руках свиток.
Увидев их вместе, Мочень на мгновение растерялся. Он планировал сперва выспаться, а уж потом решать дела, но раз уж Шень Цинсюань здесь – медлить не стоило. Потерев переносицу, он направился к столу.
При звуке шагов обе женщины обернулись. Глаза Вень Чжицзинь радостно вспыхнули, и она тут же вскочила, отложив свиток:
— Брат!
Шень Цинсюань тоже поднялась. Ее взгляд быстро прошелся по Моченю. Заметив его утомленный вид и следы гари на даосской мантии, но убедившись, что он цел и невредим, она втайне облегченно вздохнула и учтиво поклонилась:
— Господин Мо, с возвращением.
— Только что закончил дела, как раз собирался вас навестить, — Мочень жестом пригласил их сесть и поставил на стол тяжелый футляр-короб, что нес за спиной. Обычной корзины для плодов его трудов уже не хватало.
Для алхимических нужд он раздобыл короб повнушительнее – нечто вроде компактного заплечного сундука.
— Так, смотрим… Это пилюля восполнения основ, это пилюля открытия полостей, это пилюля восстановления костей Трех Солнц, это пилюля закалки тела, это пилюля укрепления истины…
Мочень доставал один фарфоровый флакон за другим, методично расставляя их по группам. Шень Цинсюань сперва смотрела с воодушевлением, затем с изумлением, а под конец и вовсе впала в ступор.
Стол уже был заставлен сосудами, а футляр всё не пустел. Количество лекарств превзошло все ее самые смелые ожидания.
— Здесь всё, о чем мы говорили. То, на что у воинов и практиков самый большой спрос. Каждого вида примерно по сотне штук, точно не считал – распорядитесь, чтобы ваши люди провели инвентаризацию.
Вкратце описав объемы, Мочень извлек еще несколько особых флаконов:
— А это лично для вас. Средства для Закалки Костей, для Тренировки Сил, для Закалки Кожи, для Питания Меридианов…
На этот раз он не стал ставить их на стол, а просто вручил Шень Цинсюань:
— Этого запаса должно хватить на месяц. Техникой Девяти Закалок владеете? Принимайте снадобья и сразу приступайте к практике, чтобы усвоить целебную силу. Если возникнут трудности – спросите Чжицзинь.
Договорив, он вынул те самые нефритовые подвески:
— Смастерил по пути. Носите при себе, они послужат защитой в случае нужды.
«Эти артефакты способны выдержать удар мастера Сферы Перековки. А когда нефрит разлетится, он высвободит тройной контрудар: силу Огня, Дерева и Меча. С точки зрения изысканного ремесла – поделка грубая, просто накопитель энергии с триггером на разрушение. Профессиональный кузнец даже за артефакт это не признает, но как „одноразовый щит“ – имба», – оценил он свой труд.
— Брат, ты умеешь еще и ковать артефакты?
Вень Чжицзинь, хоть и была поражена горой пилюль, пришла в себя быстрее, помня, что Мочень – мастер алхимии. Но вид подвесок заставил ее задаться вопросом: а есть ли предел талантам этого человека?
— Я не просто умею ковать. Я был чемпионом великого турнира мастеров, где бесчисленные красавицы из знатных родов сражались за мое сердце, мечтая выйти за меня замуж. Их распри были столь велики, что в итоге целая империя пала, обратившись в прах.
Мочень явно не горел желанием пускаться в долгие объяснения, а потому просто скормил ей ту же байку, что и в прошлый раз, лишь заменив алхимию на кузнечное дело.
Даже не зная предыстории, Шень Цинсюань, глядя на его невозмутимое лицо, поняла: он вдохновенно и нагло врет.
Обновлено: 12.07.2026