‘Хм-м… что же такое придумать?’
Не знаю, сколько раз я мерила шагами холл с самого раннего утра.
Все потому, что прошлой ночью я никак не могла уснуть, растроганная словами папы о том, что он хочет провести со мной последний день Праздника основания.
Раз уж я все равно проснулась, я решила заняться чем-нибудь полезным.
Но в голову ничего не приходило.
‘И все же нужно подумать. Пожалуйста, вспомни хоть что-нибудь…’
Например, как мне отблагодарить папу, который проделал такой долгий путь ради встречи со мной?
К сожалению, в такую рань были открыты только продуктовые лавки.
Из-за ограниченности выбора ход моих мыслей никак не желал расширяться.
И как раз в тот момент, когда я ломала над этим голову…
Из кухни послышался какой-то шум.
‘Это Энн?’
Решив, что это мой шанс, я стрелой метнулась на кухню.
Предчувствие меня не обмануло.
— Энн, ты уже встала?
— Ой, напугали!
Вздрогнув от неожиданности, Энн подпрыгнула на месте.
Оно и понятно, ведь я почти никогда не появлялась на кухне в такое время.
— Извини, если напугала.
— Ох, барышня. Вы меня и правда напугали. К слову, когда же вы проснулись?
Энн, прижав руку к груди, обернулась ко мне.
— Только что. А почему ты так рано… а, точно, ты ведь вчера говорила.
У Энн, как и у меня, была причина оказаться на кухне в такую рань.
Она во всеуслышание объявила, что накроет для папы такой стол, чтобы тот ломился от яств.
— Энн, я могу чем-нибудь помочь?
— Нет, ничем.
— У-у, какая вы упрямая.
Энн никогда не давала мне спуску. Стоило мне попытаться помочь по дому, как она тут же проявляла непоколебимую твердость.
Я невольно надулась.
Увидев мое обиженное лицо, Энн тихонько рассмеялась.
— Барышня, если вам совсем скучно, не хотите ли присесть и составить мне компанию за беседой?
Не успела она договорить, как я тут же придвинула стул и села.
Энтузиазм бил через край.
Подперев подбородок рукой, я приняла унылый вид.
— Энн, я тоже хочу сделать что-нибудь для папы.
— Что угодно?
— Да, что угодно.
— Ох, в кого же наша барышня такая упрямая?
— Это же очевидно. Либо в маму, либо в папу. Но Энн, ты что, только что плохо отозвалась о моих родителях?
— Нет! Да как я могла посметь!
Я отчетливо видела, как у Энн забегали глаза.
Поэтому я не остановилась на достигнутом и пошла в лобовую атаку.
— Ладно, я сделаю вид, что не слышала, так что дай и мне какую-нибудь работу.
— Ох, ну и ну. Разве я смогу переспорить вашу настойчивость? Идите сюда.
— Ура!
В конце концов, не выдержав моего натиска, Энн выделила мне место на кухне.
Благодаря этому я со всем рвением и преданностью делу принялась помогать ей готовить.
Вскоре стол заполнился разноцветными блюдами: жареной индейкой и стейком, яйцами пашот и салатом из картофельного пюре, беконом, сосисками, тортом с медовым вкусом и апельсиновым элем.
Папа, вышедший в столовую к завтраку, не смог скрыть своего изумления.
— Ого… Каков великолепный завтрак.
— Папа! С добрым утром!
Я лучезарно поприветствовала его.
— С добрым утром, дочка.
Папа пару раз ласково взъерошил мне волосы и чмокнул в макушку.
‘Ого, такое я видела только в кино’.
От этого непривычного ощущения по макушке пробежали искры.
‘Знала бы, что так будет, хоть духами бы надушилась’.
Я почувствовала легкое разочарование. Поскольку я виделась с папой нечасто, мне хотелось, чтобы даже самая мелочь осталась в его памяти приятным воспоминанием.
— Доброе утро, господин. Хорошо ли вам спалось?
— Доброе утро, Энн. Благодаря тебе я спал очень крепко.
— Рада слышать. Что ж, угощайтесь, хоть на столе и почти ничего нет.
Если это «почти ничего», то что же тогда «много»?
Я посмотрела на Энн с прищуром, но она была слишком занята, делая мне знаки рукой в сторону кухни.
‘Ах, точно! Это же еще не всё!’
Ведь оставалось последнее блюдо, которое должно было стать финальным аккордом…!
И имя ему — Рис с яйцом и соевым соусом с маслом!
На фоне роскошного завтрака, в который Энн вложила столько труда, мое скромное блюдо заняло свое место.
Энн намеренно принизила свои заслуги, чтобы выделить меня.
От такой заботы у меня потеплело на душе.
‘В следующий раз накоплю карманных денег и сделаю для нашей Энн что-нибудь хорошее’.
Едва я это решила, как…
— Э-это… Неужели это правда приготовила наша Сэй?
Я услышала голос папы, который от удивления даже начал заикаться.
М-м? Неужели это настолько поразительно?
Пока я в замешательстве кивала, Энн вставила свое слово:
— Да, господин! Наша барышня с этим блюдом даже прошла отборочный тур на Кулинарный конкурс в честь Дня основания.
Ну зачем же так торжественно представлять.
От похвал Энн я не знала, куда себя деть.
— Ой, да в этом нет ничего особенного…
Я смущенно перебирала пальцами. Я сама чувствовала, какой неуклюжей выгляжу со стороны.
— Спасибо, Сэй. То, что ты уже умеешь готовить… Папа очень тронут.
Папа подошел и своей большой ладонью нежно погладил меня по волосам.
— Правда?
— Конечно! Я, кажется, уже сыт, только глядя на это. Вся в отца!
— Вот видите! Я же говорила, что наша барышня — лучшая!
Да что же это…
Люди, ну что с вами сегодня с самого утра?
Разве вы не видите, что я покраснела от смущения!
Я же сейчас в помидор превращусь!
От этой бесконечной эстафеты похвал у меня закружилась голова.
Так, Сэй, соберись!
— Еда же остынет. Она вкуснее всего, пока горячая. Папа, скорее ешь.
— Хорошо. Так и сделаем. Давно я не ел домашней еды.
Папа зачерпнул большую ложку моего Риса с яйцом и соевым соусом и, словно машина, выставил большой палец вверх.
— Сэй, это самый вкусный рис с яйцом, который я когда-либо пробовал.
А?
Он его уже ел?
Я с недоумением переспросила:
— Вы уже пробовали это блюдо раньше?
— Ха-ха… Это было так давно, что я не уверен, но раз там было яйцо, возможно, это было нечто похожее. В любом случае, я с удовольствием поем. Спасибо, Сэй.
Папа добродушно рассмеялся и еще несколько раз поблагодарил меня.
Впрочем, папа ведь объездил весь мир, неужели он не пробовал чего-то подобного?
Я была на седьмом небе от счастья от его похвалы.
После еды мы неспешно насладились чаепитием.
— Сэй, это всё тебе.
Папа с неизменной улыбкой поставил предо мной целую гору подарков.
— Ой! Неужели это всё мне?
— Да. Мне жаль, что из-за спешки я не смог привезти еще больше.
Боже мой!
Казалось, он скупил целую лавку всякой всячины.
В основном это были куклы, платья, аксессуары и несколько книг — всё то, что любят дети моего возраста.
Среди прочего было и нечто необычное.
— Ой? А это что?
Я подняла лист бумаги, усеянный маленькими точками, похожими на наклейки.
Там были самые разные формы: сердечки, звезды, ромбы и клевер.
— Это называется Мушки. Говорят, сейчас в столице такие косметические пластыри в моде. Их используют, чтобы скрыть шрамы или просто наклеить как мушку для красоты, вот я и купил.
Вау… Пластыри для лица.
Это было очень любопытно.
— Подарки мне о-о-очень нравятся!
— Глупышка, неужели ты так рада?
— Конечно!
— Я рад, что тебе понравилось. Кстати, Сэй.
— Да?
— Не могла бы ты, когда будет время, отнести вон то печенье и чай соседям?
— А? Соседям?
Я несколько раз моргнула, совершенно не ожидая такой просьбы.
— Управляющий передал мне, что в последнее время ты сблизилась с дочерью виконта Вивиена. Я так рад, что у моей дочери появилась подруга.
Улыбка папы была невероятно теплой.
Подумать только, он проявляет ко мне столько внимания, даже когда его нет рядом…
Мое сердце не просто наполнилось теплом, в нем словно расцвел целый сад.
— Это… чуть позже. Сейчас я хочу еще немного побыть с папой.
Это время было для меня бесценным.
Мой вечно занятый папа скоро снова уедет.
А навестить сестрицу Майю можно и после того, как он отправится в путь.
— Сэй, я правда счастливый отец.
— А я — счастливая дочь, папа.
Может, для меня это было так потому, что это мой первый отец в жизни, а для папы — потому, что он редко меня видит.
Мы с ним были очень привязаны друг к другу.
‘Пожалуйста… только бы не расплакаться’.
Казалось, никакими словами не передать те чувства, что я испытывала сейчас.
Последний день Праздника основания.
Я прекрасно провела время с папой: мы гуляли по площади, ходили по магазинам и пробовали изысканные блюда.
Это было похоже на прекрасный сон.
Но за счастливыми часами неизбежно следует расставание.
Только после того, как папа уехал, я смогла отправиться к дому сестрицы, прихватив с собой упакованное печенье и чай.
‘Как ни крути, а папа очень внимательный’.
К тому же, казалось, сама Вселенная помогала мне, даже если я ничего не предпринимала.
Вот и сейчас.
Разве не подвернулся случай встретиться с сестрицей, хотя я просто сидела на месте?
На данный момент казалось, что нет другого слова, кроме «судьба», чтобы описать наши с ней отношения.
Моя уверенность в себе невольно возросла.
И вот.
— Вас просят войти.
Разрешение на визит было получено без труда.
Подумать только, я пришла в гости к сестрице.
От такого неожиданного успеха мое сердце бешено забилось.
— Я провожу вас в гостиную.
— Хорошо.
Я последовала за горничной в особняк.
‘Ух ты, как здесь чисто’.
Дом сестрицы обладал совершенно иной атмосферой.
В нашем доме было много редких декоративных вещиц благодаря тому, что папа руководил торговой гильдией, здесь же всё было выдержано в стиле минимализма.
Простой интерьер, акцентами в котором служили несколько портретов, выглядел очень стильно.
Возможно, это ощущение возникало из-за того, что все люди на портретах обладали выдающейся внешностью.
‘Наверное, это старшие члены семьи сестрицы?’
Внизу картин виднелась подпись, вероятно, принадлежавшая художнику.
‘Шарльмунд?’
Судя по тому, что на всех картинах подпись была одинаковой, их писал один и тот же человек.
Я с любопытством оглядывала всё вокруг.
Но тут мне стало неловко: меня ведь не приглашали официально, а я так бесцеремонно всё разглядываю.
Я слишком поздно осознала, что веду себя невежливо.
Видимо, всё дело было в том, что я была слишком взволнована этим местом.
Горничная, шедшая впереди, остановилась. Только тогда мои исследования закончились.
‘Жаль. Я бы еще на дом посмотрела…’
Ничего не поделаешь.
Придется довольствоваться этим. Не хотелось бы при первом же визите прослыть невоспитанной гостьей.
‘Когда сестрица пригласит меня официально, обязательно попрошу её показать мне дом’.
Поскольку наше общение стало более частым, я ни капли не сомневалась, что со временем мы станем еще ближе.
Я как раз пыталась унять свое разочарование, обещая себе вернуться сюда позже, когда…
— Ой, и кто это к нам пришел?
К нам подошла женщина, роскошно одетая с головы до ног.
С первого взгляда было ясно, что на ней безумно дорогое платье.
Оно совершенно не вязалось со скромной обстановкой этого дома…
‘Ого… сколько же стоят драгоценности на этом платье?’
Это было не просто дорого, на обработку одних только рубинов, которыми было расшито платье, должно быть, ушел годовой доход простого работника.
Стараясь скрыть изумление, я перевела взгляд на лицо женщины.
Обновлено: 20.02.2026