— Я только что чуть было не обиделся. Даже когда я омывал ваше тело, я никогда не пытался отстраниться.
— Простите. Я просто немного разволновалась, ох…
Я искренне извинялась, когда он прижался ко мне нижней частью тела ещё плотнее, слегка надавливая.
— Если вам действительно жаль, на этот раз не отвергайте меня и примите. Пожалуйста, с радостью.
— …Ах!
Ощущение было такое, словно меня ударило молнией. Резкое чувство чего-то чужеродного в сочетании с болью, будто кто-то сильно натянул кожу, заставило меня затаить дыхание. Я крепко зажмурилась и прикусила губу, чтобы не закричать.
«Больно…»
От боли тело словно окаменело. Я пыталась как-то расслабиться, но даже когда мне это удавалось, к этому ощущению невозможно было привыкнуть.
Ему тоже, казалось, было нелегко. Его светло-карие глаза, подернутые дымкой возбуждения, непрестанно дрожали.
— Лешуа. Вы… в порядке?
В его голосе, полном беспокойства за меня, чувствовалось напряжение. Понимая, что ему так же тяжело, как и мне, я снова почувствовала укол вины.
— Просто… просто продолжай, Эш. Быстрее.
Говорили, что в первый раз может быть больно. Обычно знатные дамы перед первой брачной ночью наносят обезболивающее с легким анестезирующим эффектом. У меня не было времени на подготовку, и я проявила беспечность, решив, что всё будет в порядке.
Но я не могла остановиться на этом. Какой бы мучительной ни была эта близость, раз уж мы начали, я хотела дойти до конца вместе с ним. Потому что считала это время нашим драгоценным моментом.
Он, кажется, понял мои мысли: просунул руку мне под спину и крепко обхватил за плечи, фиксируя. В какой-то момент я чуть было не потеряла сознание.
Если бы это была просто боль, я бы, наверное, расплакалась и умоляла его прекратить, но странным образом вместе с этой болью рождался неведомый трепет, заставляющий погружаться в пучину удовольствия.
Сосредоточенный на процессе, он вдруг вздрогнул и резко отстранился.
— Ах, Эш?
— Право же…
Тихо простонав сквозь зубы, он перевел дыхание и посмотрел мне прямо в глаза. Мое сердце екнуло — неужели он рассердился? Но тут послышался его растерянный смех, что окончательно меня запутало.
— Почему ты смеешься?
— У меня было дурное предчувствие, что я заставляю вас страдать из-за своего нетерпения, и на душе стало неспокойно. В следующий раз я достану обезболивающее, и мы попробуем снова. Давайте считать сегодняшний раз недействительным.
— Что? Недействительным? С чего бы это…
— Подумайте хорошенько, у кого из нас сейчас такое лицо, будто он при смерти. В любом случае, больше я не могу. Мы же не можем умереть вместе, верно?
О том, что он имел в виду, я осознала лишь спустя время, когда у нас случилась вторая близость.
Ранее утро следующего дня после той самой незавершенной первой брачной ночи.
— У-ух, а-а… Ох, полегче… Помедленнее!
— Тш-ш. Вы слишком громко кричите, Лешуа.
Теплые лучи утреннего солнца, как и всегда, ярко освещали комнату. Ветер, врывающийся в открытое окно, лениво колыхал шторы в спальне. Несмотря на жаркое лето, из-за гор, расположенных позади дома, веяло приятной прохладой.
И всё же этого было недостаточно, чтобы остудить разгоряченную атмосферу в спальне.
Я лежала на животе на мягкой кровати, на мне не было ни нитки. Не в силах унять дрожь во всём теле, я крепко сжимала одеяло. Я впилась зубами в подушку, стараясь не издавать ни звука, но не могла полностью сдержать стоны боли, вырывавшиеся из горла.
— Ох, а-а, ммм… Эш, ах!..
Я отчетливо слышала, как Эш, сидевший на моей спине, тихо посмеивался. От этого кончики моих ушей вспыхнули пунцовым цветом.
Ума не приложу, как я оказалась в такой ситуации. Мне было так обидно, что хотелось вскочить и закричать от досады, но на это не было сил.
До рассвета я и представить не могла, что будет так больно.
— Очень больно?
— Такое чувство, будто ты… ха-а… шинкуешь мои мышцы.
— Мне даже становится неловко. Жаль, что я не могу забрать твою боль себе.
При этом он продолжал время от времени посмеиваться. Мне хотелось наградить его сердитым взглядом за такое коварство, но сейчас я не могла даже пошевелить шеей или плечами.
Буквально вчера Эш, который отсутствовал в поместье Графа почти четыре месяца, наконец вернулся ко мне. Вчера вечером у нас состоялась та самая долгожданная первая близость, после того как он попросил принять его как возлюбленного в случае благополучного возвращения.
Если быть честной в своих чувствах по поводу первой брачной ночи… да, ощущение было такое, будто тело разрывают на части, как и описывали другие. Я ожидала чего-то подобного, но и представить не могла, что будет настолько больно.
От его сладких и глубоких поцелуев, от ласк, даривших головокружительные ощущения, я познала истинное наслаждение, от которого мутилось в голове. Теперь я точно знала, что это деяние приносит радость, которую невозможно сравнить даже с дегустацией самых изысканных деликатесов.
Однако процесс открытия тайных врат между мужчиной и женщиной оказался непростым. Всё это было для меня впервые, я была в замешательстве, но момент его принятия запомнила отчетливо.
«Он и правда был крупным. Очень».
Ощущение первого в жизни проникновения было сродни тому, как вбивают кол в мерзлую землю. Клянусь, без малейшего преувеличения — это было безумно больно. Настолько, что я была рада тому, что не упала в обморок.
Мне хотелось оттолкнуть его ногой, но я терпела, не желая портить день, который останется в нашей памяти как наш первый раз. В результате сейчас я чувствую себя так, будто от моего тела ничего не осталось. Плечи затекли, поясница ноет.
В итоге мы не довели дело до конца, а просто лежали рядом, утешая друг друга рассказами о том, как сильно скучали. Затем мы мирно заснули, но во сне я ворочалась и в конце концов проснулась от ноющей мышечной боли.
Я впервые чувствовала себя так, будто мое тело мне не принадлежит. Я не могла пошевелиться так, как мне хотелось. Стало чуть легче только после того, как Эш начал усердно делать мне массаж.
— Плечи сильно зажаты. Если боль в мышцах усилится, может, принести лекарство?
— Не нужно. Если я скажу, что мне больно, няня начнет расспрашивать о всяком.
Его руки, разминающие мои плечи, были невероятно нежными. Настолько, что я невольно вспомнила те томительные прикосновения, которыми он ласкал мое тело вчера.
Странно, правда? Было так больно и мучительно, но от его прикосновений и тепла кожи внизу живота снова начало разливаться жаркое чувство.
— Лешуа.
— Ой!
Как раз в тот момент, когда в памяти начали всплывать порочные образы, голос Эша над самым ухом заставил меня вздрогнуть. И тут же поясница отозвалась резкой болью, заставив меня жалобно застонать.
— Почему вы так напуганы? Неужели думали о чем-то неприличном?
Он тихо рассмеялся и задал этот каверзный вопрос, словно прочитав мои мысли. Сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло.
— А ты… ты не думаешь, что твои руки слишком подозрительны? По-моему, это как раз ты думаешь о чем-то непристойном.
— Не буду отрицать. Глядя на вашу нежную кожу и прекрасное тело… маленький зверь внутри меня начинает неистовствовать.
Он так обыденно признался в своих сокровенных мыслях, обжигая меня своим дыханием. Эта его новая сторона почему-то радовала меня, заставляя улыбаться. Мне нравилось, когда он был сдержан и соблюдал дистанцию, но нынешний Эш, жаждущий моей любви, нравился мне гораздо больше.
— Если он неистовствует — выпусти его. Зачем сдерживаться?
— …Я бы с радостью сделал это прямо сейчас, но подожду, пока пройдут боли в мышцах. Я не хочу причинять вам ещё больше боли.
Ну почему он выбирает такие красивые слова? Было немного жаль, но осознание того, что меня любят, приносило полное удовлетворение.
«Возможно, он — подарок, который прислала мне мама».
Но, несмотря на это, мне было безумно обидно, ведь я никогда в жизни не испытывала такой боли. Поэтому я позволила себе капризничать так, как никогда раньше ни с кем себе не позволяла.
— У меня так болит спина, что я ходить не могу! Со мной такое впервые! Помоги мне. Я хочу попробовать встать.
Держась за его руку, я кое-как сползла с кровати и встала на ноги, но они дрожали, а поясница ныла так сильно, что я даже вспотела от усилий.
В отличие от меня, Эш выглядел совершенно бодрым. Он обхватил мою талию одной рукой, позволяя опереться на него, и, наклонив голову, нежно поцеловал меня в лоб.
— Я же говорил, что если вы не расслабитесь, то может быть больно. Хорошо, что мы остановились на этом, иначе мне было бы стыдно смотреть в глаза Графу.
— …А почему ты вчера и правда не довел дело до конца?
— Вы спрашиваете об этом, оказавшись в таком состоянии?
Он мягко улыбнулся и коснулся пальцем моей щеки. Хотя вчера мне казалось, что для этого была и другая причина.
Тук-тук.
В этот момент раздался стук в дверь, заставив меня вздрогнуть. Неужели няня?
— Кхм-кхм, леди. Вы уже проснулись?
В голосе няни, доносившемся из-за двери, слышались веселые нотки. Обычно она просто входила и спрашивала, но неужели она знает, что Эш приехал вчера? И что он провел ночь в моей комнате?
«Такое чувство, будто я совершила нечто постыдное».
Я мельком взглянула на стоящего рядом Эша, а затем опустила глаза. Его великолепное нагое тело было прекрасно, но ситуация обязывала. Я невольно сглотнула слюну.
— …Хочешь спрятаться?
— Разве я совершил преступление?
— Нет, дело не в этом… Просто не думаю, что няня скажет что-то хорошее. Может, тебе стоит одеться?
Только тогда он усадил меня обратно на кровать, прошел в гардеробную и достал халат. Накинув его на меня и завязав пояс, он легко поцеловал меня.
— Вы говорили, что няня вам как вторая мать? Будет нехорошо, если она меня невзлюбит. Сначала идите умойтесь.
— Тогда я провожу тебя в твою комнату и подберу одежду. Тебе ведь тоже нужно освежиться.
Мне было мало этого мимолетного поцелуя. Я почувствовала себя глупой из-за того, что всё утро только и делала, что жаловалась на боль.
— Эш. Поцелуй меня.
Обновлено: 20.02.2026