— Я правда... красивая?
— Разве среди всех живых существ найдётся кто-то столь же прекрасный, как ты? Для меня всё в тебе прелестно, ты величественнее любых творений, оставленных величайшими мастерами искусств.
— Ах!..
Он довольно улыбнулся и, высунув кончик языка, мягко лизнул её. В то же мгновение, словно от разряда тока, по телу разлилось острое, трепетное возбуждение.
— Ты даже не представляешь, сколько раз я желал тебя. Десятки раз на дню я замирал от страха, боясь, что твоё сердце может охладеть ко мне.
«Я чувствовала то же самое. Я тоже боялась, что ты уйдёшь и не вернёшься», — хотела сказать я, но этот мужчина не давал мне и секунды, чтобы вставить слово.
— Мгх!..
Невыносимо сильное наслаждение нахлынуло, подобно волне. Мне не очень нравилось это чувство — казалось, будто я проигрываю собственным ощущениям. Его ласки были упоительными, но то, как этот новый для меня экстаз подчинял мою волю, вызывало лёгкое недовольство.
— ...Лешуа.
В его голосе, пока он был сосредоточен на ласках, послышался странный вздох. Я расслабила своё вмиг одеревеневшее тело и, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд, посмотрела на него.
Его глаза были непривычно серьёзны, но при этом на лице то и дело проскальзывала судорожная усмешка, будто он изо всех сил сдерживал смех. С чего бы это?
— Ты что, собралась со мной сражаться?
— ...Что?
— Мы ведь не на войне. Если будешь так напрягаться, можешь потянуть мышцы. Это не пытка. И уж точно не та ситуация, где нужно терпеть, стиснув зубы.
Он нежно прошептал это, и уголки его губ поползли вверх, обнажая ровный ряд зубов. От этой прекрасной и сияющей улыбки у меня снова дух захватило.
Его длинные пальцы коснулись моей щеки, мягко скользнули вниз и прошлись по губам. Я почувствовала неровные следы на губах там, где касались его пальцы — должно быть, я слишком сильно их кусала.
— Если твои прелестные губы пострадают ещё сильнее, я, пожалуй, больше не смогу к тебе прикасаться.
— Н-но... это всё так... слишком странно и чересчур ярко...
— Быть чувствительной — это не плохо. Чем больше ты чувствуешь, тем больше я горжусь собой и радуюсь. Но сейчас это выглядит так, будто ты отвергаешь меня, потому что тебе неприятно.
— Это не так. Правда не так!
Неприятно? Никогда. Испугавшись, что он может неправильно меня понять, я энергично замотала головой, решительно отрицая его слова, и добавила:
— Эш, мне нравятся твои прикосновения. Правда нравятся, просто я пыталась сдержаться, потому что только я так странно реагирую. Я в полном замешательстве, а ты такой спокойный, будто ничего не происходит.
— Я ни капли не спокоен. Я из последних сил сдерживаюсь, потому что не хочу причинить тебе боль. Этого не видно со стороны, но если бы я дал волю своим чувствам...
Его светло-карие глаза, до этого сиявшие нежностью, в мгновение ока потемнели. Глядя на меня томящимся, изменившимся взглядом, он медленно приблизился и прихватил губами мочку моего уха, слегка посасывая её.
— Ах...
— Я хочу поглотить тебя всю прямо сейчас, без остатка. Я лишь подавляю это желание, но моё тело неистово требует воли, и мне становится всё труднее терпеть.
Говоря это, он прижался ко мне всем телом. Ощутив его жар и чувствуя его каждой клеточкой, я поняла, какими жалкими были мои недавние мысли.
Как он и сказал, не я одна боролась с собой.
Я широко улыбнулась, обвила руками его шею и поудобнее устроилась на кровати. А затем, подражая ему, прильнула губами к его мочке и нежно прикусила её.
— Ха... Лешуа.
— Делай всё, что хочешь. Сколько хочешь и как хочешь.
Тогда я ещё не понимала, насколько опасным было это заявление. Лишь спустя короткое время я осознала свою огромную ошибку — я заблуждалась, думая, что удовольствие от близости будет таким же, как от простых ласк.
Тяжело дыша, он обрушил на меня поцелуй, куда более тягучий и страстный, чем прежде. Я поглаживала ладонями его крепкий торс, не переставая восхищаться про себя.
«Как он может быть таким твердым? Кажется, в нём нет ни одного мягкого местечка».
Каждый раз, когда его предплечья, которые были вдвое толще моих, двигались, я чувствовала перекаты рельефных мышц. Мне нравился его жар, такой же сильный, как мой собственный, и то, как испарина, выступившая от зноя и страсти, заставляла наши тела сливаться ещё теснее.
— Расслабься, Лешуа.
Я сглотнула и попыталась расслабить тело. Но это интимное ощущение соприкосновения с обнажённой мужской кожей постоянно будоражило нервы.
Конечно, я знала, что близость — это нечто особенное, но всё же...
— Это потому, что в первый раз... Сердце, голова, тело — ничто не слушается моей воли.
Произнося это, я почувствовала укол стыда и не смогла заставить себя посмотреть ему прямо в глаза. Заметив, что я избегаю его взгляда, он издал тихий смешок и, мягко обхватив моё правое бедро, приподнял его вверх.
— Вот беда. Я начинаю всерьёз беспокоиться. Но и остановиться на этом я уже не могу.
Слова звучали предостерегающе, но по его лицу и действиям было ясно, что он и не помышляет о том, чтобы прекратить. Впрочем, я и сама этого не желала.
Ухмыльнувшись, он наклонился и пристально посмотрел вниз.
Его кадык судорожно дернулся, когда он замер, не в силах отвести взгляд. Слегка приподняв дрожащие веки, он мимолётно взглянул на меня и, словно ведомый неведомой силой, придвинулся ближе.
— М-м... — вырвалось у меня.
«Ч-что, это правда так и должно быть? Серьёзно?»
Я не могла в это поверить. Говорили, что стоит мужчине или женщине однажды познать вкус близости, как они подсаживаются на это, словно на наркотик. В большинстве случаев это так, хотя находились и те немногие, кто утверждал, что в этом нет ничего особенного.
Честно говоря, по сравнению с другими леди, моё любопытство к плотским утехам было не таким уж большим. Я не особо стремилась замуж. Да и мужчины меня не интересовали.
Поэтому Эш стал для меня первым во всём.
Острый трепет пронзил позвоночник и ударил в макушку, отчего в голове всё поплыло.
Странно. Это было странное чувство, но оно не вызывало отторжения. Непривычное ощущение чужого присутствия постепенно пробуждало сокровенное наслаждение, дыхание перехватило, и к горлу подступило головокружение.
Я почувствовала, как перед глазами всё вспыхивает белым, и крепко сжала одеяло дрожащими руками. Всё тело ломило от невыносимого покалывания, но мне это не было неприятно.
Я совершенно не понимала, как можно переносить это с невозмутимым видом. Я не могла сдержать стоны, которые то срывались, то затихали.
— Э-Эш... Эш!.. Ах!
Несмотря на мой отчаянный зов, он был неумолим. Неужели он и правда решил съесть меня целиком?
Я чувствовала себя почти как спелый фрукт. Это уже давно перешло границы сладких ласк, призванных просто порадовать меня.
Скорость, с которой томительное наслаждение разливалось по позвоночнику, постепенно росла. Лишь когда я, не в силах больше терпеть, сорвалась на пронзительный вскрик, он отстранился. Чувствуя, как силы покидают меня, я могла лишь судорожно хватать ртом воздух.
«Ах, как же я устала».
Я не могла пошевелить и пальцем, словно после изнурительной тренировки. Казалось, стоит мне сейчас закрыть глаза, и я провалюсь в самый сладкий сон в своей жизни.
— Твой запах и так был пленительным, но я и представить не мог, что он окажется настолько ароматным и сладким. Мне даже стало жаль, что всё так быстро закончилось.
Довольно улыбаясь, он быстро расстегнул ремень, скинул брюки и одним движением избавился от белья.
«...Разве такое может быть на самом деле?»
Даже видя его мужское достоинство собственными глазами, я не могла в это поверить. Я и раньше думала, что он крупный, но сейчас...
— Это... правда поместится?
Услышав мой вопрос, он опустил взгляд вниз, затем пожал плечами и поцеловал меня в плоский живот.
— Что значит «поместится»?
— Мне кажется, он стал ещё больше, чем я видела до этого...
— А. Честно говоря, я и сам удивлён. Я впервые так сильно возбуждён при виде обнажённой женщины, и мне впервые так трудно контролировать этого парня.
Он лишь довольно улыбнулся и ответил так непринуждённо, будто в этом не было ничего особенного. Видимо, желая, чтобы я привыкла к его прикосновениям, он продолжал поглаживать и успокаивать меня. И хотя это помогало, я всё равно не могла не нервничать.
— Ты так чувствительно реагируешь... Это чертовски мило. Мне несказанно повезло, что я единственный, кто будет всю жизнь видеть тебя такой — даже твой отец-граф об этом не подозревает.
— Не дразни меня... Ах!
— Я и не думал дразнить. Я совершенно серьёзен.
От его ухмылки моё сердце забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Я и сама с самого начала открывала в нём бесчисленное множество новых сторон. Но, кажется, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к его нынешнему, такому порочному выражению лица. Очень много времени.
Впрочем, всё было к лучшему. В его взгляде, устремлённом на меня, читалась такая нежность, что мне совсем не хотелось портить эту атмосферу.
— Я рад, что тебе, кажется, нравится.
Он запечатлел поцелуй на моих приоткрытых губах и снова навис надо мной. Я попыталась унять дрожащее дыхание и слегка прикусила губу.
— Кажется, ты снова напряглась. Я не собираюсь на тебя нападать. Если ты расслабишься, как минуту назад, тебе же будет легче.
— Я... стараюсь.
Сердце колотилось. Я не хотела портить этот монументальный момент нашего единения, но разве всё всегда идёт так, как мы того желаем?
Тяжело дыша, он, тоже не в силах совладать с нетерпением, подобрался чуть ближе на коленях. В тот же миг я непроизвольно отодвинулась назад.
Заметив, как я ускользаю, он перевёл на меня взгляд, не поворачивая головы. Мне стало неловко, и я попыталась сделать вид, что ничего не произошло, но один угол его губ дернулся вверх, и он коротко рассмеялся.
Обновлено: 20.02.2026