— Что ты имел в виду, когда сказал, что не женился бы на мне, будь ты дураком?
Голос Соволь прозвучал приглушённо, будто из пещеры. А всё потому, что Муён потянул её пальцем за щеку, из-за чего её рот растянулся в сторону. Соволь перехватила его руку и убрала от своего лица. Муён, с сожалением чувствуя на кончиках пальцев остатки мягкого тепла, небрежно ответил:
— Это значит, что я не дурак. Разве дурак смог бы придумать план с фиктивным браком и проучить плохих людей?
— Вот, значит, как.
На мгновение Соволь представила целую теорию заговора: а вдруг с Чха Муёном на самом деле всё в порядке, и он просто играет с людьми? Однако Муён вёл себя как обычный ребёнок. Видимо, у него снова поднялось настроение, так как он схватил Соволь за руку и уверенно зашагал первым в сторону книжного магазина. Новый семестр только начался, к тому же было время после занятий, так что в магазине, несмотря на будний день, было полно народу. Девочки в укороченной школьной форме с ярко-красными губами выстроились в очередь перед одним из прилавков. Муён из любопытства заглянул туда, гадая, почему собралось столько людей. Он решительно пробирался сквозь толпу, а следовавшая за ним Соволь то и дело извинялась за него перед прохожими.
— И ради этого люди стоят в очереди? — недоверчиво спросил Муён.
На прилавке, к которому он наконец пробился, высились стопки самых обычных модных журналов. Соволь, попросив понимания у девочек, которые возмущались, чтобы они не лезли без очереди, пообещав, что они только взглянут, посмотрела на журнал в руках Муёна. Обложку украшало лицо популярного айдола.
— Они покупают его, потому что им нравится этот парень.
Там, куда указала пальцем Соволь, на антикварном диване с кучей кружев, лениво раскинулся молодой человек с крашеными светло-коричневыми волосами в свободной белой рубашке.
— И что хорошего в фото этого мальчишки?
— Насколько я знаю, он на пять лет старше тебя. Говорят, он знаменит своей моложавостью.
— Поверить не могу. Он даже на два года старше тебя, Соволь.
Муён чуть ли не носом уткнулся в журнал, пристально разглядывая модель на обложке. Казалось, он вознамерился отыскать хоть одну морщинку, которая выдала бы возраст парня.
— Чон Соволь.
— А?
— Тебе он тоже нравится?
— С чего вдруг такие вопросы?
— Странно, что ты знаешь о нём так подробно.
— Ничего странного. Он просто очень знаменит. К тому же нескольким моим подругам он нравится.
— У тебя есть другие друзья, кроме меня?
— Ты думаешь, я с неба свалилась? Конечно, у меня есть и другие друзья.
У Муёна на душе стало тяжело, а внутри всё неприятно скрутило. Ему хотелось спросить, с кем она ближе — с ним или с теми друзьями, и кто для неё важнее. Но даже Муён понимал, что это детский вопрос, а прежде чем рассуждать о ребячестве, Чха Муёну было просто уязвлённо от того, что он чувствует нечто подобное.
— Что за друзья?
— Из магистратуры.
— Магистратура? Это что такое?
— Учебное заведение, куда идут, чтобы стать доктором наук.
— Ты и в школу ходила?
— Ты действительно ничего обо мне не знаешь. Впрочем, подходящего момента для рассказов как-то не выпадало.
В особняке всё вращалось вокруг Чха Муёна. Там не было ни одного человека, который бы знал хоть что-то о Соволь. Её статус сменился с «чужачки» на «невесту молодого господина», и Соволь была лишь поводом или средством, возникшим в жизни Муёна. Конечно, в более широком смысле и Соволь, и Муён были частью бизнес-плана, составленного Чха Ёнсон и Председателем Чоном. Иными словами, за столом, где обсуждались важные дела, Соволь сидела на самом низком месте, подобно своего рода «неприкасаемой». Поэтому её желание перевернуть этот стол, используя «развод» как оружие, было для неё своего рода маленькой революцией.
Школьницы, которые ещё не избавились от подростковой неловкости и на которых густой макияж глаз смотрелся неуместно, хором заворчали на Соволь и Муёна, чтобы те не загораживали дорогу. Под их напором Соволь и Муён поспешно ретировались.
— Так какую книгу ты хотел купить?
— Гм...
На вопрос Соволь Муён не смог ответить сразу. Он пришёл не за какой-то конкретной книгой. Муён посмотрел на указатели отделов, висящие под потолком, пытаясь найти место, где могла бы быть нужная ему литература, но никак не мог решиться, куда идти.
— Я не знаю, к какому разделу относится то, что я хочу прочитать, — смущённо проговорил Муён, почёсывая затылок.
У Соволь на языке вертелся вопрос, действительно ли он вообще хочет что-то читать, но она промолчала, опасаясь последствий. Вместо этого она предложила Муёну воспользоваться поисковым терминалом. Муён кивнул и быстрым шагом направился к терминалу. Соволь, не сводя с него глаз, двинулась следом медленным шагом. Всё равно без её помощи Муён не справится, так что ему придётся её подождать.
— Соволь, как этим пользоваться?
Как и ожидалось, Муён обернулся и позвал её. Соволь коротко вздохнула и уже хотела прибавить шагу, когда к Муёну с улыбкой подошла какая-то женщина. Должно быть, хотела проявить любезность. Её длинные каштановые волосы ложились красивыми волнами. По сравнению с ней прямые чёрные волосы Соволь казались тусклыми и унылыми. Соволь мельком глянула на своё отражение в зеркальной колонне и подумала, что выглядит слишком бледной.
«Всё-таки я весенняя невеста, может, заняться собой? Даже если мы разведёмся, свадебные фото останутся».
Глядя на этих двоих, которые так мило беседовали и улыбались, Соволь лезли в голову самые разные мысли.
«Интересно, я выгляжу намного старше Чха Муёна? На самом деле так и есть, но он мужчина и высокий...»
Соволь пыталась найти зацепки, благодаря которым Муён мог бы казаться взрослее неё, но ничего утешительного не находилось. Муён позвал Соволь, сказав, что нашёл книгу. Женщина, стоявшая рядом с ним, посмотрела на Соволь и вежливо кивнула. Соволь ответила неловкой улыбкой и подошла к ним.
— Нашёл?
— Да. Нам нужно вон туда, — сказал Муён, потянув Соволь за руку.
Соволь вместо Муёна поблагодарила женщину. Та, широко улыбнувшись, внезапно сказала Соволь, что завидует ей:
— Здорово, что ваш парень так серьёзно относится к браку.
— Простите?
Соволь была в недоумении: что они успели обсудить за это короткое время, раз зашёл разговор об их свадьбе? Она хотела уточнить у женщины, что та имела в виду, но Муён не дал ей возможности. Соволь послушно пошла за ним через весь зал. Место, куда Муён её привёл, оказалось разделом домашнего хозяйства, где стояли книги о браке, воспитании детей и интерьере. К счастью, Муён сразу нашёл то, что искал. Книга лежала в самом центре стенда с бестселлерами.
— Нашёл!
Муён радостно вскрикнул, наконец заполучив книгу. Взоры окружающих тут же обратились к нему. Соволь легонько хлопнула его по спине, призывая к порядку, и, забрав книгу из его рук, прочитала название:
— «101 способ стать любимым мужем»?
— Дядя Хитхэ сказал, что я должен стать для тебя хорошим мужем, — гордо выпятив грудь, как попугай, расправляющий перья, заявил Муён. — Но я не знаю, как им стать, так что эта книга мне поможет, верно?
— Ну, да... Наверное, поможет...
Пока Соволь раздумывала, стоит ли прилагать столько усилий ради фиктивного брака, Муён открыл книгу и начал читать оглавление:
— Глава первая: «Независимость от родителей». Независимость — это значит жить отдельно? Нам придётся съехать из дома после свадьбы? Я только за!
Сделав свой вывод, Муён продолжил читать дальше:
— Узнайте больше о жене, сопереживайте ей, чаще говорите, что любите, заботьтесь о здоровье жены, проявляйте интерес к её семье, обеспечьте сексуальную жизнь, которая удовлетворит жену...
— Хватит!
Соволь в панике зажала Муёну рот ладонью. Округлившиеся глаза Муёна уставились на неё. Соволь, чьё лицо стало пунцовым, как спелый помидор, крепко закусила нижнюю губу.
— Положи книгу, — процедила она сквозь зубы. Если бы она открыла рот, сердце, казалось, выскочило бы наружу. Оно колотилось так бешено, что становилось страшно: вдруг от такого интенсивного ритма кровь прильёт слишком быстро и сосуды расплавятся, как провода от перегрузки.
Видя необычное состояние Соволь, Муён послушно выполнил её просьбу. Он вернул книгу на место и, следуя за Соволь, которая легонько подталкивала его в бок, послушно вышел из магазина. Весенний ветерок, обдувавший её, казался прохладным из-за жара в теле. Лишь немного успокоившись, Соволь нашла в себе силы взглянуть на встревоженного Муёна.
— Соволь, тебе плохо?
Глаза Муёна влажно блестели. Его сильно напугало внезапное странное поведение Соволь. Он пытался вспомнить, не совершил ли какую-то ошибку, которая могла её разозлить, но, как ни думал, не мог понять, в чём дело. Он ведь просто старался стать любимым мужем.
— Со мной всё в порядке. Просто голова закружилась.
— Закружилась?
В мозгу Муёна всплыл пятый пункт из «101 способа стать любимым мужем» о заботе о здоровье жены.
— Пойдём в больницу?
— Не стоит. Правда, всё хорошо.
— Тогда в аптеку?
Соволь покачала головой. Она заставила себя улыбнуться, чтобы прогнать тревогу с лица Муёна. Сейчас ей нужно было только одно — уверенность в том, что Чха Муён не понимает значения слов «сексуальная жизнь».
«Насколько глубоки познания о сексе у современных десятилетних детей? Хотя, раз он застрял в этом состоянии двенадцать лет назад, современность тут ни при чём... Постойте-ка... Кажется, говорили, что проблема не в интеллекте, и он хорошо усваивает информацию...»
Значит, вопрос в том, рассказывал ли кто-нибудь Муёну, что такое сексуальная жизнь. Соволь перебрала в уме его окружение, но не нашла никого достаточно чуткого и решительного, чтобы провести половое воспитание взрослому мужчине с задержкой в развитии.
«То, что он не просвещён в этом вопросе — проблема ещё серьёзнее!»
Соволь почувствовала, что настало время столкнуться с тем, что она до сих пор игнорировала — с интимной стороной жизни Муёна. Он был двадцатидвухлетним мужчиной с крепким телом. Однако его сознание по его собственной воле остановилось на десятилетнем возрасте. Она никак не могла спросить его, как он справляется со своими потребностями. Выйдя на простую прогулку, Соволь оказалась в самой запутанной и неловкой ситуации с тех пор, как приехала на Гору Вольсан. Хотя она понимала, что Муён не виноват, в ней закипало раздражение.
— Если бы мы не пошли покупать ту книгу, у меня бы и голова не закружилась, — выплеснула она досаду на пустом месте.
— Мы же договорились, что только притворяемся, будто женимся. Зачем заниматься бесполезной учёбой?
Эти слова относились не только к Муёну, но и к самой Соволь. Ей не стоило беспокоиться об интимной жизни Муёна, пока это не причиняет ей вреда. Им нужно было играть роль супругов всего несколько месяцев, а после развода они больше никогда не увидятся. Не имело значения, будет ли Чха Муён в замешательстве от своих желаний из-за отсутствия полового воспитания или совершит какую-нибудь оплошность — Чон Соволь это не касалось.
— Но другие люди не просто притворяются, — твёрдо сказал Муён, не пасуя перед резким тоном Соволь.
— Дядя Хитхэ, горничные, садовники — все они очень стараются. Я знаю, что мы только делаем вид, что женимся. Но ради нашей свадебной церемонии другие люди прикладывают настоящие усилия.
Насколько помнила Соволь, Муён впервые так пространно излагал свои мысли. Она чувствовала гордость, будто смотрела на ребёнка на трибуне конкурса ораторского мастерства, но в то же время ей хотелось усмехнуться его наивности.
— Я не знаю в точности, в чём заключается твой план. Не знаю, что именно мы должны сделать, притворяясь мужем и женой, чтобы проучить тётю и дедушку. Но до тех пор я хочу делать всё правильно.
— Что именно? Обман окружающих? Ты думаешь, что идеальный обман — это и есть благодарность за их усилия?
Соволь считала наивность Муёна лицемерной. Но, возможно, в его словах была доля истины. Даже если ты собираешься перевернуть накрытый стол, нужно дождаться, пока его накроют. Чем тратить силы и эмоции на протесты во время ожидания, проще подыгрывать — так жизнь кажется спокойнее. К тому же для Соволь месть была бы более захватывающей, если бы она привнесла хаос в самый момент триумфа. Но Муён перебарщивал. Даже если за ними наблюдают другие, попытки стать «любимым мужем» касались лично Соволь. А она была тем самым человеком, который знал, что всё это — лишь спектакль.
— Тебе не нужно стараться ради меня. В глазах других у нас и так всё хорошо. Мы объявили о свадьбе, ладим друг с другом. Если тебе неловко за обман, будь добрее к дяде Хитхэ или горничным.
Соволь хотела, чтобы Муён соблюдал границы. Она не хотела, чтобы он ставил её в неловкое положение или заставлял беспокоиться о сложных вещах. Она не хотела, чтобы он приближался к ней, изучая, как стать любимым мужем. Она не хотела, чтобы он заставлял её чувствовать ещё большую вину за то, что она тоже его обманывает.
— Хорошо. Я не буду покупать ту книгу. Так что успокойся, Соволь. У тебя лицо до сих пор красное.
Муён приложил ладонь к её лбу. Его рука, ни горячая, ни холодная, была приятной и уютной. Глядя на щёки Соволь, румянец с которых никак не сходил, он решил втайне попросить Хитхэ приготовить для неё укрепляющий отвар, снимающий жар.
«Я сказал, что не куплю книгу, но я не говорил, что не буду становиться любимым мужем».
Муён был гораздо хитрее, чем думала Соволь. Они решили вернуться в особняк и направились к парковке. Соволь стало стыдно: в отличие от просьбы Хитхэ присматривать за Муёном, она сама едва не вышла из себя. Казалось, они поменялись ролями. Чтобы прийти в себя, Соволь начала старательно заботиться о Муёне. Она собственноручно открыла ему дверь пассажирского сиденья, пристегнула ремень и закрыла дверь. Когда она собиралась обойти машину и сесть за руль, её внимание привлекли голоса двух мужчин, куривших у входа в соседний ресторан.
— Говорят, сын директора Чха на этот раз женится. Видать, крупную рыбу поймал. Он так гордо рассуждал о строительстве курорта.
— Удивительно вообще, как у них там всё крутится. В этой семье люди то с ума сходят, то умирают, а они всё равно ухитряются находить то зятя, то невестку.
Соволь сделала вид, что осматривает капот машины, подслушивая их разговор. Ничего не понимающий Муён в салоне машины недоумённо склонил голову набок.
— Всё благодаря смазливому личику. С такой рожей, как у его сына, на всей горе Вольсан другого такого красавца не сыщешь.
— И что с того? Небось, как мужчина он — пустое место.
Оба мужчины дружно расхохотались и по очереди сплюнули.
— А ведь пока бабка его была жива, он нормальным был. Жаль его.
— С какой стороны ни глянь — образцовый сын. От горя по смерти бабушки рассудок потерял.
— Пф, какой там образцовый... Родителям все нервы истрепал. Да и поговаривают, что она не просто так померла.
— В этой семье вечно все как-то нехорошо умирают.
— Не зря говорят про проклятие Лунной нимфы. Ну да ладно, как у тебя торговля идёт?
Видимо, почувствовав неловкость от сплетен о покойниках, они быстро сменили тему. Соволь села в машину, обдумывая услышанное.
— Что случилось? Машина сломалась?
— Нет. Просто какая-то грязь прилипла, убирала.
Соволь отделалась общими словами. Она была ошарашена тем, что случайно наткнулась на важную зацепку, касающуюся травмы Муёна.
«Смерть бабушки повлияла на Чха Муёна, и, возможно, она умерла не своей смертью».
Муён удивился, что Соволь вставила ключ, но не заводит мотор.
«И что ещё за проклятие Лунной нимфы?»
Только когда Муён позвал её по имени пять раз, Соволь наконец повернула ключ зажигания.
Обновлено: 20.02.2026