«Почему она вечно навязывает мне всякую ерунду?»
Элинор всегда считала, что слова и поступки матери ей совершенно не подходят. Она полагала, что правильнее было бы просто позволить каждому жить своей жизнью, а не суетиться так отчаянно.
Убирая баночку крема «Кикид», Элинор всё ещё чувствовала на душе неприятный осадок.
Карета, мчавшаяся на приличной скорости, внезапно остановилась.
— Госпожа Элинор, отсюда нам придётся идти пешком.
— Почему?
— На рынке слишком многолюдно, карета не проедет.
Элинор выглянула в окно. Людей и впрямь было больше, чем раньше. Даже от одного взгляда на толпу веяло невероятной энергией.
— Если хотите, я сама схожу...
— Нет, раз уж я приехала, то пойду сама. Мне не терпится взглянуть на то платье.
В голосе Элинор слышалось воодушевление. Это платье она заказала сама, лично выбрав цвет и ткань. Ткань, которую она предпочла, была редкой — её почти не встретишь в продаже.
Она так долго и придирчиво выбирала всё необходимое, что сегодня ей очень хотелось почувствовать, что все ожидания были не напрасны.
— Госпожа Элинор, осторожнее, — горничная протянула руку.
Элинор оперлась на неё и вышла из кареты. Она чувствовала на себе любопытные взгляды прохожих, но игнорировала их, медленно озираясь по сторонам. Обычно она бывала здесь только в те дни, когда рынок не работал, поэтому такая суета была для неё в новинку.
— Госпожа Элинор, нам сюда.
Горничная поспешила вперёд, прикрывая Элинор от толпы. Элинор следовала за ней, пока не заметила впереди большое скопление людей. Лицо горничной приняло озадаченное выражение.
— Дорога перекрыта, боюсь, здесь нам не протиснуться. Ничего, если мы пойдём по короткому пути?
Элинор равнодушно кивнула. Горничная тут же повела её другой дорогой.
Из-за небывалой толкучки им пришлось обходить людей, и путь их пролёг мимо тёмного переулка.
— Мы же говорили тебе по-хорошему, надо было соглашаться.
Донеслись подозрительные выкрики. Следом послышались глухие звуки ударов. Элинор замерла. Горничная тут же обернулась.
— Госпожа Элинор? Что случилось? Вам нехорошо?
— Нет.
— Тогда...
Элинор вгляделась вглубь переулка. Из-за спин нападавших ничего не было видно, но сомнений не оставалось: кого-то избивали. Причём на одного напали сразу несколько человек.
Элинор погладила лежавшую в кармане баночку крема «Кикид». Пройти мимо? В конце концов, даже если она уйдёт, её это никак не коснётся. Человек в переулке не имел к ней никакого отношения — ни сейчас, ни в будущем.
Но Элинор колебалась. То ли слова матери, которыми та прожужжала ей все уши, дали о себе знать, то ли звуки ударов были слишком громкими.
Она с надеждой огляделась. Ей хотелось найти кого-то, кто мог бы вмешаться. Но прохожим не было дела до того, что творится в тёмном углу. Казалось, переулок и залитая светом улица, на которой стояла Элинор, были двумя совершенно разными мирами.
— Госпожа Элинор? — снова позвала горничная.
Элинор крепче сжала баночку крема и спросила:
— С нами ведь приехали рыцари?
— Да, они должны следовать за нами где-то неподалёку.
— Тогда давай поможем тому человеку.
Элинор указала на мрак переулка. Горничная, заглянув туда, испуганно округлила глаза.
— Но вы уверены? Даже если с нами рыцари, ввязываться в подобные дела... это может плохо кончиться.
— Сама не знаю. Но я уже это увидела, да и слова матери не дают покоя.
Элинор ещё раз коснулась крема. Её ладони вспотели, и баночка казалась влажной.
— Госпожа Элинор, что-то случилось?
Рыцари, следовавшие за ней, почуяли неладное и подошли с обеспокоенными лицами. Элинор обрадовалась их своевременному появлению и указала в сторону переулка.
— Сделайте что-нибудь. Кажется, там кого-то бьют.
Рыцари мельком заглянули внутрь и кивнули. Семья Элинор нанимала только лучших рыцарей. Не прошло и нескольких минут, как нападавшие бросились врассыпную.
Когда они пробегали мимо, Элинор отворачивалась. Даже мимолётного взгляда хватило, чтобы понять — это были люди с пугающей внешностью. Ей совсем не хотелось встречаться с ними глазами.
Когда в переулке не осталось никого, кроме пострадавшего, Элинор заглянула внутрь.
Рыцари окружили человека. Тот, видимо, сильно пострадал — даже издалека было заметно, как тяжело ему даётся каждое движение. Элинор медленно подошла к тяжело дышащему парню.
Она впервые в жизни заходила в подобный тёмный переулок. Наверное, поэтому она так нервничала. Сердце колотилось, и она уже начала немного жалеть о своём порыве.
Она чувствовала на себе его взгляд. Ярко-голубые глаза странно выделялись в полумраке. От этого пристального взора нервозность только усилилась.
Подойдя ближе, она смогла разглядеть его лицо. Он был серьезно ранен: лицо в кровь, одежда в пыли и грязи — настоящий оборванец.
Повсюду на земле виднелись брызги крови, на его одежде тоже были жуткие пятна. Элинор не знала, куда смотреть, поэтому просто не отрывала взгляда от его глаз.
— ...
На мгновение их взгляды встретились. Его глаза были необычайно глубокого, насыщенного цвета. Но в них читался явный протест. Словно он спрашивал: «Зачем ты мне помогаешь?»
Похоже, она и впрямь зря влезла не в своё дело. Но уйти сейчас, ничего не сказав, было бы неловко. В итоге Элинор достала из кармана баночку крема «Кикид». Судя по его ранам, крем ему точно пригодится.
Смотреть на его избитое лицо было неприятно. Элинор тихо вздохнула и отвела взгляд. Затем неловко протянула ему баночку.
— Намажь это, поможет.
Она редко кому-то помогала, и это было для неё в первый раз, поэтому всё выходило крайне неестественно. Тон получился резковатым, но главное — она сказала то, что нужно. Однако парень не спешил забирать крем.
«Так я и знала».
По крайней мере, в одном мать ошибалась. Люди не принимают помощь с готовностью. Даже если они избиты до полусмерти и едва дышат. Элинор пришлось добавить от себя, на этот раз чуть мягче:
— Бери. В нашем особняке такого полно. Даю просто потому, что у нас избыток. Это не из жалости.
Элинор подождала. Но даже спустя несколько секунд рука в воздухе казалась тяжёлой. Он всё ещё не брал подарок.
Стало неловко. Она не привыкла к отказам, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Держать крем дальше было глупо, а забирать обратно — ещё глупее.
К тому же за ней наблюдали рыцари. Было бы смешно просто убрать крем в карман и сделать вид, что ничего не произошло. Ведь она помогла ему именно из-за этого крема и наставлений матери.
В итоге Элинор наклонилась и положила баночку на землю. В то место, где не было пятен крови.
— Не нужно — выбросишь или отдашь кому-нибудь другому.
С этими словами она отступила. Продолжать разговор не было смысла — он всё равно ничего не ответит. Элинор развернулась и вышла из переулка.
«Зря я помогла?»
«Не стоило совать нос в чужие дела?»
Эти мысли не покидали её, и она в очередной раз убедилась, что они с матерью — полные противоположности. На таком рынке подобные мальчишки, наверное, встречаются на каждом шагу.
Да и кто знает, может, его били за какое-то преступление? Если бы она просто прошла мимо, на душе не было бы так паршиво. Но больше всего её беспокоил тот дерзкий взгляд.
Странное чувство, будто она задела в нём что-то очень важное.
К счастью, это ощущение длилось недолго. Вскоре Элинор дошла до лавки, и один взгляд на платье мигом поднял ей настроение.
Дрейд уставился на странную баночку, лежащую рядом. Она была ярко-зелёного цвета, и такого лекарства он раньше никогда не видел.
«Зачем мне эта дрянь?»
«Шла бы своей дорогой».
Он сплюнул кровь. Дрейд был готов умереть. В его загубленной жизни не за что было цепляться.
Мать поддалась искушению отца и пустила свою жизнь под откос. Он стал плодом их бессмысленной жадности и с самого рождения не видел ничего, кроме невзгод.
Вот и сейчас он пытался как-то выжить, но был растоптан жестокими законами рынка. Банда Эленто, заправлявшая здесь, невзлюбила Дрейда. А всё потому, что он отказался с ними сотрудничать.
Банда Эленто, по сути, ничего не делала, лишь собирала деньги под предлогом «платы за место». Обычные паразиты.
Дрейда от такого воротило. В конце концов, он и сам появился на свет подобным образом. Мать соблазнилась отцом и забеременела. Несмотря на то что отец требовал избавиться от ребёнка, она всё же решилась родить.
Но отец отверг Дрейда. Мать лишь оплакивала его существование, а затем покончила с собой.
После этого Дрейд остался один, брошенный всеми. Отец, стоявший на самой вершине, безответственно соблазнил мать, а та бездумно ему поверила. И в эпицентре их омерзительной алчности остался Дрейд.
Отец изначально не проявлял к нему ни малейшего интереса. Но Дрейд хотел жить, поэтому брался за любую работу в этих низах.
В основном он трудился на рудниках, но в последнее время из-за банды Эленто и там всё шло наперекосяк. И когда они пришли снова, Дрейд твёрдо ответил отказом на их требования.
Он не собирался работать на паразитов.
Банда Эленто не из тех, кто прощает подобное. Они подкараулили его, когда он возвращался с рудника домой, и затащили в подворотню. И пока его избивали, Дрейд думал лишь об одном:
«Пусть всё закончится прямо здесь».
Но, как ни странно, его желание не исполнилось. Он выжил. Оказалось, что даже умереть — задача не из лёгких.
— Чёрт...
Процедив ругательство, Дрейд попытался приподняться. Но в боку, куда пришёлся сильный удар, вспыхнула острая боль.
Закусив губу, он инстинктивно оперся рукой о землю. И пальцы наткнулись на что-то. Что-то твердое, холодное и крайне неуместное.
Обновлено: 20.02.2026